У одного крестьянина умерла жена и оставила ему маленькую дочку. Через некоторое время женился он на ведьме. Невзлюбила ведьма падчерицу. А потом родила ведьма дочь и падчерицу ещё пуще возненавидела. Задумала ведьма погубить сиротку. Налила она в горшочек жир, завязала его чистым платком и говорит:

– Снеси-ка это отцу в поле, но смотри: если хоть капелька жиру на платок плеснёт, голову оторву!

Уж так осторожно несла сиротка горшочек, так осторожно, а всё не убереглась – плеснул жир на платок. Заплакала сиротка горько-горько.

– Ты что плачешь, доченька? – спрашивает отец.

– Вечером уж меня в живых не будет, – говорит падчерица, – мачеха грозилась мне голову оторвать.

– Ну, ну, полно тебе! Это она просто так сказала! Как домой пойдёшь, постирай платок.

Уж мыла, мыла сиротка платок, а дочиста отстирать не смогла и горько заплакала. Вдруг выползла змея и гово- рит ей:

– Да полно тебе плакать! Сплети-ка мне лучше венок: завтра у моей сестры свадьба!

Нарвала падчерица цветов и быстро- быстро сплела венок. Выползает тут вторая змея и тоже говорит:

– Да полно тебе плакать! Сплети-ка мне лучше венок: завтра у моей сестры свадьба!

Нарвала падчерица ещё цветов и быстро-быстро сплела второй венок. А тут выползла третья змея и тоже просит:

– Да полно тебе плакать! Я – невеста, у меня свадьба завтра, сплети-ка мне венок!

Нарвала сиротка самых ярких цветов, какие только смогла найти, и сплела самый красивый венок. Только подала она венок змее-невесте, появились давешние две змеи с венками на головах, и все три спрашивают сиротку:

– Что же тебе, сестрица, пожелать за твоё доброе дело?

– Не надо мне ничего, пусть только этот платок, на который жир капнул, станет чистым.

Сказала тут первая змея:

– Пусть твой платок будет вдвое белее, чем был!

Вторая змея сказала:

– Пусть лицо твоё станет прекрасным, как солнце!

Третья змея сказала:

– Когда ты заплачешь, пусть из твоих глаз падает жемчуг, а когда ты заговоришь, пусть твой голос звучит так нежно, как кокле[11].

Пришла сиротка домой и принесла полный горшочек жемчуга – слёз своих. Отдала она мачехе белый, как снег, платок.

Смотрит ведьма на сиротку и диву даётся: отчего это у неё платок такой белый? Где она столько жемчуга раздобыла? С чего это она такой красавицей стала? Почему это голос у неё, как кокле, зазвучал?

И вот назавтра послала она в поле с горшочком жира свою родную дочь.

Родная дочь весь платок, которым горшочек был завязан, залила жиром.

– Ох, доченька, – говорит отец, – а не станет тебя бранить мать за то, что весь платок в пятнах?

– А чего ей браниться? Мне бы только узнать, как это сиротка вчера платок добела отстирала, тогда и горя мало!

– Ох, доченька, так она, верно, его своими слезами отмыла – уж так она горько плакала!

Услыхала это родная дочь и давай на обратном пути нарочно всхлипывать и слёзы выжимать – хочет она столько слёз в горшочек наплакать, чтобы платок выстирать. Вдруг выползла змея и говорит ей:

– Полно тебе плакать, сплети-ка мне лучше венок: завтра у моей сестры свадьба!

Отшвырнула родная дочь змею ногой и дальше идёт. Выползает тут вторая змея и говорит ей:

– Да полно тебе плакать, сплети-ка мне лучше венок: завтра у моей сестры свадьба!

И вторую змею отшвырнула родная дочь с дороги и дальше идёт. Выползает третья змея и говорит ей:

– Да полно тебе плакать, сестрица! Я – невеста, у меня свадьба завтра, сплети-ка мне венок!

И эту змею отшвырнула родная дочь, но, как только дальше пошла, подползли к ней все три змеи и говорят:

– Ну, что бы тебе пожелать? Пожелаем мы тебе, чтобы стал твой платок чернее дёгтя; чтоб вместо слёз, когда ты заплачешь, у тебя из глаз сыпались жабы; чтобы лицо твоё стало чернее ночи, а голос – подобным рыку звериному!

Встретила ведьма дочку и удивляется: почему это у неё платок такой чёрный? Откуда в горшке столько жаб? Почему её дочка стала такой уродливой, а голос у неё – таким страшным? Как увидала всё это ведьма, ещё больше сиротку возненавидела и вовсе её кормить перестала. Но хоть и не кормит мачеха падчерицу, а падчерица всё краше становится.

Прошло несколько недель, и случилось однажды мимо ведьминого дома принцу проезжать. Услыхал он голос звонкий, словно звуки кокле. Остановил принц лошадей и спрашивает:

– Это у кого же такой звонкий голосок?

А ведьма бежит ему навстречу и кричит:

– Это у моей дочки! Это у моей дочки! Погоди, погоди, сейчас я её приведу!

Спрятала ведьма сиротку под опрокинутый чан и пригрозила: если она шевельнётся или словом заикнётся, то смерти ей не миновать. А потом потащила свою родную дочь во двор, к принцу, но получилось вот что: испугался принц чёрной да страшной образины, а кони принца от её голоса на дыбы встали. Велел принц ведьминой дочке в дом убираться, а сам спрашивает, где же та, чей звонкий голосок он слышал.

– Нету тут больше никого, – ответила ведьма.

Не поверил принц и принялся сам искать, все закоулки обшаривать. И нашёл-таки сиротку под чаном. Увёз он её в свой дворец, и сыграли они весёлую свадьбу.