Первый звонок на следующий день прозвенел чуть громче, чем обычно. Или, может, команде «ИКС» просто так показалось. Учебный корпус встретил их как всегда – длинными коридорами, витражными окнами, запахом полированной мебели и свежих булочек из столовой. Просторные классы с высокими потолками, интерактивные доски, у которых преподавали лучшие учителя школы, – всё было по-прежнему идеально. Но Сашка, Кира и Илья чувствовали: что-то не так. Как будто назревала буря, грозившая обрушиться на них с оглушительной яростью.

На уроке математики Анна Сергеевна объявила результаты контрольной. Сашка получил пятёрку. Честную, заслуженную. Он посмотрел на отметку и равнодушно закрыл тетрадь. Пятёрка больше не имела значения. Какая разница: лишиться стипендии или вылететь из школы с отличием? Всё, что действительно теперь было важно, совершенно не касалось успеваемости.

Команда «ИКС» оказалась в изоляции. Стоило троице друзей появиться в коридоре – разговоры обрывались, все сразу отворачивались, кто-то утыкался в экран телефона, кто-то поспешно проходил мимо. С ними не здоровались, на них поглядывали косо, неодобрительно, как на преступников, которых пока не выгнали лишь по недоразумению. Никто не осуждал их в лицо, но все что-то знали. Слухи текли по этажам стремительно – как вода по трещинам.

– Говорят, это они. Те трое.

– Ну а кто ещё? У них же всегда что-то…

– Говорят, у них ключ был. Настоящий.

Их обвиняли. Не прямо. Но с каждым взглядом, с каждым недосказанным словом в спину – ощущалось: школа больше не на их стороне. Она дышит в унисон – но не вместе с ними, а против них.

Кто распустил слухи, было неясно. Но точно не Николай Якобсон. Он-то как раз хотел, чтобы все продолжали верить в призрака.

Уроки шли, но команде «ИКС» было не до них. Формулы, исторические даты, реплики учителей – всё мимо.

Первые два урока они пытались держаться – если не для окружающих, то хотя бы друг для друга. После случившегося каждый их шаг, каждое движение были на виду. Они, не сговариваясь, решили: пока лучше не светиться. Меньше разговаривать, меньше быть вместе. Может, так слухи улягутся. Но чем больше они старались, тем становилось хуже.

Кира сидела с раскрытым учебником, но не прочла ни строчки. Илья с показным спокойствием крутил в руках ручку, щёлкая колпачком. Сашка пытался сконцентрироваться на задачах, но цифры плыли перед глазами.

На третьем уроке, ближе к середине, Сашка не выдержал. Он достал телефон и, держа его под партой, написал в чат.

Ответ пришёл почти сразу.

Когда прозвенел звонок, они разошлись – по одному, быстро, не оборачиваясь. Илья с Сашкой – в свою комнату мужского блока жилого корпуса, Кира – к себе на женскую половину. Нужно было спасти не только своё имя – но и ту школу, в которой они до сих пор хотели учиться.

Около трёх часов дня Кира улучила момент, когда коридоры опустели, и отправилась на поиски Марины. Часть ребят ещё не вернулись в жилой корпус, многие пошли на дополнительные занятия. Марина стояла у подоконника в гостиной, в рабочем комбинезоне и резиновых перчатках, и вытирала пыль с рам.

Кира подошла и встала рядом.

– Вы видели, как нас поймали… – начала она, волнуясь. – Вы были там. Вы знаете, мы не заходили в техническую комнату.

Марина промыла и отжала тряпку, будто не услышала. Но через пару секунд, словно обдумав сказанное, тихо ответила:

– Видела.

Кира едва не выдохнула вслух. Но сдержалась.

– Мы хотим доказать это. Не оправдаться – доказать. Чтобы тот, кто всё подстроил, сам выдал себя. Но нам нужно, чтобы вы помогли. Чтобы вы позволили ему украсть ключ. От нового замка. И тут же… – она запнулась, – тут же сказали Корнееву.

Марина посмотрела на неё впервые за весь разговор. И Кира по глазам поняла: она им верит.

– Я помогу, – пообещала Марина. – И спасибо, что не рассказали Корнееву, откуда у вас взялся ключ от техкомнаты. – Она вернулась к ведру.

– Он завтра утром придёт за ключом. Спасибо.

Марина кивнула. Мимо прошли две девчонки, что-то весело обсуждая. Чтобы не вызвать ненужных подозрений, Кира пошла к себе в комнату.

Вечером в общем школьном чате появились сообщения.

Пауза длилась недолго. Спустя пару минут в чате одно за другим начали всплывать сообщения – с усмешками и подколами.

И всё это – с доброй порцией смайликов, мемов и дурашливых гифок.

Команда «ИКС» не отвечала. Друзья смотрели на экраны: ждали, когда вынырнет тот, кто не станет смеяться. Тот, кто захочет вернуть страх.

Кира сидела на кровати, не выпуская из рук телефон, будто от этого зависела вся её дальнейшая жизнь. Алисы в комнате не было. На мгновение Кира подняла взгляд и наткнулась на фотографию на стене. Она с отцом на прогулке, он в чёрном пальто, она в жёлтой куртке. Улыбаются. Сердце забилось быстрее. Хотелось верить, что он бы понял. Поддержал. Она зашла в чат.

В другом конце здания, в мужском блоке жилого корпуса, Сашка маялся на своей аккуратно заправленной кровати. На соседней койке нервно крутил в руках телефон Илья. Кроссовки сброшены на пол, тумбочка завалена вещами и фантиками от жвачки – его половина комнаты, в отличие от Сашкиной, была в полнейшем хаосе.

Время тянулось. Минуты превращались в часы. Сгущалась темнота. В школьном чате – только мемы, болтовня ни о чём.

– Ну же… – прошептал Илья.

Сашка ничего не ответил. Он сидел, не мигая уставившись в экран.

* * *

Наступило утро. Тревожное, серое, как дым. Сквозь стёкла жилого корпуса проступал блёклый рассвет, туманный и вялый, будто и сам не был уверен, стоит ли начинать новый день.

Кира так и не уснула. Лежала, уставившись в потолок, натянув одеяло до подбородка, будто оно могло её защитить. Алиса дышала ровно, безмятежно – спала. Или притворялась. Но Кира знала: она не в курсе того, что происходит. Она не заходила в школьный чат.

Кира встала. Достала чемодан, начала складывать одежду.

Скоро приедут родители – и её, и мальчишек. На глаза навернулись слёзы. Она смахнула их ладонью. Нельзя плакать. Поздно. И бесполезно.

Папа не позвонил. Ни вчера, ни сегодня. И от этого было ещё хуже. Если бы накричал – это хоть какая-то реакция. А молчание значит – разочарован. Окончательно и бесповоротно.

– Ты куда? – хрипло спросила Алиса из темноты.

Кира вздрогнула. Повернулась. Соседка сидела на кровати, волосы растрёпаны.

– Меня отчисляют, – ответила Кира. – И Сашку. И Илью. Корнеев уверен, что это мы подстроили шёпот. Велел паковать вещи.

Глаза Алисы расширились.

– Шикарненько! – процедила она со злостью.

Кира дёрнулась, как от удара:

– Алиса… Я не хотела. Скажи, что случилось? Почему ты так на меня злишься?

Алиса отвела взгляд. Помолчала, потом проговорила глухо:

– Потому что мы с тобой были подругами. А потом ты меня бросила! Ты всё время с парнями! А до меня и дела нет!

– Я тебя не бросала, – возразила Кира. – Я тебя ни на кого не променяла. Просто… так получилось. Но ты – моя подруга.

Алиса вытерла вдруг ставшие влажными глаза.

– Но… – прошептала она, – это же неправда? Вы же не виноваты? Это же не вы?

Кира развела руками:

– Не мы. Мы достали ключ от техкомнаты, хотели убедиться, что диктофон там, и устроить ловушку. Корнеев нас поймал, когда мы открыли дверь. Мы не виноваты. Но кто нас будет слушать? Теперь родители приедут – и всё.

Она села обратно на кровать, положила на колени рюкзак.

– Папа не позвонил. И не написал. Обычно… ну, даже когда сердился, всё равно писал. А тут – ничего. Наверное, очень стыдно за меня. Я боюсь с ним встречаться.

Лицо Алисы озарилось сочувствием. Она села рядом, обняла.

– Я злилась, – призналась она смущённо. – Мне казалось… ты стала какой-то другой. У тебя постоянно дела, куда-то уходишь, что-то обсуждаешь. А я – будто лишняя.

Кира прижалась лбом к её плечу:

– Это не специально. Я правда не хотела, чтобы так вышло. – Слёзы потекли сами собой. – Нас в школе все ненавидят. Думают, это мы. А мы реально ничего плохого не сделали.

Алиса виновато вздохнула:

– Кир… прости меня. Я дура… Это я сказала всем, что вы шёпот запустили.

Кира всхлипнула:

– Да уже неважно… Всё равно завтра нас тут уже не будет.

– Ну уж нет! – Алиса вспыхнула. – Я обязательно что-нибудь придумаю. Запускать слухи – мой конёк.

Кира потерянно усмехнулась:

– Уже ничего не придумать. Мы попробовали, но ничего не получилось.

Они сидели на краю кровати, в полумраке, в полной тишине. Только капли дождя мерно стучали в окно.

В мужском блоке Сашка лежал на кровати, накрывшись пледом. Глаза у него были красные. Он пробовал задремать, но мысли не отпускали. Над кроватью висела открытка от мамы, и взгляд всё время к ней возвращался. «Будь умным и храбрым, сын», – гласила подпись. Он старался.

– Интересно, Кира проснулась? – спросил Илья, тоже не сомкнувший глаз этой ночью.

– Написано, что в сети, – ответил Сашка.

– Что будем делать, если план не сработает?

– Сработает. – Самсонов отложил телефон. – А если нет, нас сегодня выставят. Наверное, надо собрать вещи.

Илья посмотрел на друга:

– Может, ещё пронесёт. Корнеев отходчивый.

– Не думаю.

– Да ладно тебе. Как-нибудь да будет.

Сашка отвернулся к стенке. Ему не хотелось, чтобы Илья видел, как на его глаза набежали слёзы.

Абрамов вздохнул. «Обижается, – подумал он. – На меня…»

«Тринь-тринь» – вспыхнул экран. Пришло новое сообщение.

Мальчишки схватились за телефоны. В общем школьном чате появилось сообщение от Коляна Якобсона.

«Призрак существует».

– Самсон! – Илья подпрыгнул на кровати. – Я же говорил! У нас получилось.

– Погоди радоваться, – остановил друга Сашка. – Вот когда его поймают с поличным, тогда и получится.

Но Илью переполняли эмоции.

– Дай пятюню! – Он подскочил к Сашке и со всего маху хлопнул по ладони, отчего тот даже закачался.

– Тихо ты. – Сашка впервые за долгое время улыбнулся. – Радуемся, но осторожно.

– Да ну тебя, Самсон. – Илья сел на кровать, сделавшись серьёзным. – Прости, а? За ключ. За это всё. Если бы я не…

Сашка махнул рукой:

– Хватит. Мы всё делали вместе. Решали – вместе. Рисковали – вместе. Я бы сам, без тебя, ни за что не осмелился. Так что… если нас и выгонят, то как команду. Не вини себя, ладно?

Илья пытливо взглянул на него, потом хмыкнул:

– Всё пучком. А и не выгонят нас. Сегодня наш день! Сегодня Колян вылетит. Причём гарантированно!

– План у нас и правда шикарный, – сказал Сашка. – Всё продумано. И главное – без нас, без лишних движений. Пусть всё произойдёт само.

– Ага. – Илья снова вскочил. – А ты, Самсон, – гений. Ты наш Шерлок. Нет, даже круче – ты наш Сашлок!

– Ужас, – ответил Сашка, передёрнув плечами. – Больше так не говори.

– Ладно-ладно. Кроме шуток, ты самый умный детектив, которого я знаю. Даже Кира бы это подтвердила, если бы не была занята мысленной шахматной партией с самим судьёй Корнеевым.

Они оба рассмеялись.

За дверью, в коридоре, было тихо. Туман за окном постепенно рассеивался. Школа просыпалась. День только начинался. Но они знали – самый главный ход сделан. Осталось ждать.

И это ожидание уже не было гнетущим. Оно держало на плаву. Потому что внутри зародилась надежда.

И вера. В себя. В команду. В то, что всё было не напрасно.