После разговора с Корнеевым у друзей будто выросли крылья. Было ощущение, что прошла гроза, и пусть небо пока ещё серое, но ты уже знаешь: скоро выглянет солнце.

Школа-пансион зажила прежней жизнью.

На переменах команду «ИКС» не обходили стороной. Им махали рукой, говорили «Ну вы даёте!» или по-доброму улыбались. И этого было достаточно. Не нужно было ни признания, ни аплодисментов. Просто – вернуть всё на свои места.

Команда «ИКС» снова была вместе. Илья с Кирой бурно выясняли, кто забрал её ручку.

Кира утверждала, что Илья опять проспал, хотя он встал раньше всех. Сашка не вмешивался – он смотрел на них и чувствовал, как в груди становится тепло. Хорошо. Надёжно.

Они сидели в столовой, ели пирог с яблоками, и всё в этот момент было правильно. Так, как должно быть. Никто из них не сказал: «Нам повезло». Потому что они знали – это была не удача и не везение. Это было слаженное расследование, которое чуть не закончилось катастрофой. Но не закончилось же. Даже к Коляну Якобсону отнеслись довольно мягко. Его отправили на дополнительные занятия по истории и ввели ему ограничительный режим на месяц без права покидать школу в выходные дни. Но это разве наказание?

Одним словом, всё обошлось.

* * *

На следующий день после уроков Сашка заглянул в библиотеку. Галина Сергеевна сидела за столом в вязаном кардигане и с чашкой травяного чая на блюдце. Она взглянула на него поверх очков и улыбнулась:

– Самсонов, рада тебя видеть. Слышала про ваши подвиги. Якобсона-то не отчислили?

Сашка помотал головой.

– Ты реферат делать? Что тебе дать?

– Не совсем… – Сашка смутился, но решил говорить прямо: – Можно я ещё раз архивные документы посмотрю?

– Ты, Самсонов, из тех, кто сначала всё найдёт, а потом начинает искать по-настоящему, – с лёгкой усмешкой сказала Галина Сергеевна и, не дожидаясь объяснений, взяла из тайника ключ, пошла к шкафу с архивом. Открыла. – Аккуратно, ладно? Некоторые листы старше самой школы, – напомнила она, но без строгости.

Сашка уселся за свой излюбленный стол в дальнем углу. Здесь всегда было чуть темнее, но зато тише – как будто даже книги тут дышали размеренней.

Он разложил документы и принялся изучать.

Разобраться было непросто, особенно с чертежами. Он сверял старые линии с новыми. Где-то совпадало, где-то нет. В некоторых местах здание словно само себя исправляло – комната то исчезала, то появлялась.

Сашка фотографировал страницы, делал записи в блокноте, отдельно отметил схемы западного крыла.

В одной из папок между двумя чертежами оказался вложен лист бумаги с пожелтевшими краями, исписанный чернилами. Почерк был чёткий, каллиграфический, как умели писать в канцеляриях в начале XX века.

Семён Платонов. Торговля. Женат. Один сын – Алексей. Умер в возрасте шести лет в 1902 году.

1903 г. – Усадьба г-на Платонова Семёна Павловича передана в ведение Министерства народного просвещения. Назначение: учреждение закрытого типа для обучения детей.

1905 г. – Открытие школы-пансиона на 48 мест.

1905 г., октябрь – С. П. Платонов выбывший. Сведений о местонахождении не имеется. Дата смерти и причина неизвестны.

Сашка провёл пальцем по последней строчке, как бы желая убедиться, что она настоящая. «Выбывший». Просто исчез. Как будто человек – это мебель, которую вынесли из комнаты.

Он долго смотрел на слово «дети». Не «учреждение», не «обучение» – именно «дети». Не получилось спасти своего – Платонов построил школу для чужих.

Сашка осторожно сфотографировал лист, точно боялся повредить нечто хрупкое. Потом бережно вложил его обратно.

Выйдя из библиотеки в уже полупустой коридор, Сашка задержался перед старой гравюрой, висевшей у двери. Усадьба ещё без вывески, без флагов. Сашка постоял некоторое время, прислушиваясь к тишине прошлого. В этих стенах реально что-то было. Не миф. Не фантазия. То, что до сих пор ждало, когда его обнаружат. Что здесь осталось? Что спрятано? Что забыли?

Телефон в кармане завибрировал. Закрытый чат команды «ИКС» вспыхнул всплывающими сообщениями.

Сашка на мгновение замер, глядя на экран. Потом снова посмотрел на гравюру – как на дверь в историю, которая только начинает открываться. Что бы ни было за стеной – оно давно их дожидалось. И теперь, похоже, само решило выйти наружу.

Он закинул рюкзак на плечо и направился к лестнице.