– А почему вы такие унылые? – Мама вышла в коридор встречать Нику и Макса. Она перевела вопросительный взгляд на бабушку, которая медленно разувалась, опираясь на большой комод в прихожей. – Вы же пришли со дня рождения! Разве с такими лицами возвращаются с праздника? Мама, что у вас случилось?

– Да ничего страшного, Леночка. Просто эти капризули не захотели читать стихотворение, которое мы с ними учили. А еще они вели себя невежливо с бабушкой Таней и дядей Сашей.

– Неужели? – искренне удивилась мама. – От Никуши можно ждать чего угодно, это мы знаем. Но Макс, ты-то что? Мойте руки, переодевайтесь и приходите на кухню, расскажете мне, что произошло.

– Очень капризные у тебя дети, дочка, – заявила Маргарита Павловна, вымыв руки и расположившись во главе стола. – Налей мне чайку, пожалуйста, я надолго не задержусь, у меня дома своих дел полно. А Ника с Максимом меня расстроили.

– Чем же? – Мама внимательно посмотрела на сына и дочку, которые сидели за столом с недовольными лицами.

– Во‑первых, как я уже сказала, они отказались прочитать стихотворение и спеть хотя бы одну песню. А еще Макс молчал весь праздник, а Ника нагрубила бабушке Тане и дяде Саше.

– Как так? – удивленно развела руками мама. – Почему? Ведь у бабушки Тани день рождения, разве можно было ей грубить?

– Мы не грубили! – тихо ответил Макс. – Мы просто отказались от добавки. Я съел тарелку салата и три пирожка с мясом, и уже не мог есть ни суп, ни запеченную курицу.

– А я съела и салат, и два пирожка, и немного курицы. А бабушка Таня начала говорить, что я должна все доесть, и что это невежливо, оставлять еду на тарелке. Но зачем она наложила мне целую гору? Я же не могу есть как взрослые! Я ей так и сказала, а она обиделась. А еще они все время пили вино, а потом начали петь песни. И дядя Саша пересел ко мне поближе и все время спрашивал, хочу ли я в школу и кем я буду, когда вырасту. А я не знаю, я же еще не решила! А от него очень неприятно пахло, потому что он ел лук и чеснок. И мне было противно, потому что он очень близко наклонялся все время и еще поцеловал меня в щеку.

– Ничего страшного! – вмешалась в разговор бабушка. – Все немного выпили, поздравили Танюшу с юбилеем. И дядя Сережа вел себя тихо, ну, подумаешь, поцеловал. Он же тебя видит раз в год, соскучился. Можно и потерпеть немножко, это же твои родные люди. Бабушка Таня – моя сестра, а дядя Сережа – ее сын, двоюродный брат твоей мамы. Если ты так ведешь себя с родными, то могу представить, какой ты можешь быть невоспитанной среди посторонних. А ты, Максим? Ты-то почему сидел с таким унылым видом? И почему отказался читать стихи? Мы же договаривались?

– Мне расхотелось, бабушка, – спокойно ответил Макс, но было заметно, что он еле сдерживается, чтобы не расплакаться.

– А что случилось? Ты же не пятилетняя девочка, чтобы так капризничать!

– У меня испортилось настроение после того, как ты рассказала всем про мое недавнее отравление. Думаешь, мне приятно слушать твой рассказ о том, как меня вырвало на улице? А дальше ты сказала, что я вообще какой‑то задохлик и слабачок, помнишь? И дядя Сережа начал выступать на тему, что нужно отдать меня в военное училище, чтобы я вырос настоящим мужиком. И все так противно на меня смотрели. После этого мне не захотелось читать стихи, да и вообще мне хотелось встать и уйти.

– Ничего себе! – возмущенно воскликнула мама, обращаясь к бабушке. – Я поражаюсь тебе! Это же ужасно! И дядя Сережа может быть очень неприятным. Я уже жалею, что отпустила с тобой Нику и Макса. Если бы не работа, я бы смогла пойти с вами и точно бы не допустила ничего подобного! А если бы кто‑то вот так же начал говорить о тебе? И я вообще не понимаю, как можно так неуважительно относиться к собственным внукам!

– Не надо меня учить, Лена! – Бабушка повысила голос и встала, резко отодвинув стул. – Ничего страшного не произошло. Подумаешь, какие нежные! Ничего-то им не скажи! Ты сама воспитываешь в них неуважение к старшим! И тебе это потом аукнется, вот увидишь! Я пошла домой, и буду ждать ваших извинений. Надеюсь, вы подумаете и позвоните мне, когда до вас дойдет!

Бабушка потопала в коридор с недовольным ворчанием, и через минуту Ника, Макс и мама услышали громкий хлопок входной двери.

Мама уселась между Максом и Никой и обняла их двумя руками.

– Вы совершенно правы. Даже не думайте переживать. Но давайте решим, как лучше отвечать таким взрослым?

– Я не знаю, – сказала Ника. – Я очень хотела сказать дяде Сереже, что от него плохо пахнет, но я же не могу говорить такие обидные вещи? И когда он меня поцеловал в щеку, я просто зажмурилась, но ничего не сказала.

– А я хотел закричать на бабушку, чтобы она замолчала, – сказал Макс. – Но это было бы неправильно, да?

– Давайте придумаем, как отвечать в таких ситуациях своим родственникам, чтобы им не было очень обидно, но чтобы они не приставали, или не говорили о вас что‑то неприятное, – предложила мама. – Например, если кто‑то хочет вас обнять, поцеловать, усадить к себе на колени, то вы можете сказать: «Извините, я не люблю обнимашки, пожалуйста, не надо меня трогать, мне это не нравится».

– Угу, – кивнула Ника. – А если это не сработает?

– Тогда сразу отойди от этого человека и громко скажи: «Мне не нравится, когда меня трогают!» Давай, попробуй.

– Мне не нравится, когда меня трогают! – громко отчеканила Ника, и Макс с мамой улыбнулись, уж очень уверенно и грозно это прозвучало.

– Давайте подумаем вместе, кому из ваших знакомых взрослых можно вас трогать? – спросила мама.

– Тебе, – хором ответили Макс с Никой.

– А еще?

– Ну, бабуле, – пожал плечами Макс. – А еще Татьяне Львовне, она же врач. И бабушке Тане.

– И Рите. Тете Рите, – поправилась Ника. – Она разрешила нам называть ее просто Рита, без тети.

– Потому что она очень молодая, и она – моя двоюродная племянница, потому что она дочка дяди Сережи, – сказала мама. – А для вас она – троюродная сестра. А почему, кстати, ей можно вас обнимать и целовать?

– Потому что она хорошая! – ответила Ника.

– Потому что ты разрешаешь, да? – спросил Макс.

– Макс, ты молодец, потому что напомнил мне о том, что мы с вами ни разу не разговаривали об этом. А ведь это очень важно, правда? Вы помните наш разговор про красненьких, желтых и зелененьких взрослых?

– Конечно! – закивали ребята. – Зелененькие – только ты и бабуля. Желтых знакомых у нас очень много, это и учителя, и родственники.

– А красные – все остальные, – добавила Ника.

– И Правило Взрослых вы тоже помните, да?

– Взрослые не должны разговаривать с незнакомыми детьми, – начал Макс.

– И не могут ни о чем их просить, даже если им по‑настоящему очень нужна помощь, – с улыбкой выкрикнула Ника.

– Точно! Вы такие молодцы! Но мы с вами забыли поговорить о том, что даже многие знакомые взрослые, желтые, не должны вас трогать. Ни обнимать, ни гладить по голове, ни целовать, ни сажать на колени, ни даже брать вас за руку.

– А Рите можно?

– Можно, – улыбнулась мама. – Но давайте напишем маленький список таких взрослых, которым я, как ваш самый близкий человек, разрешаю вас обнимать или поцеловать. И заодно мы с вами подумаем, кто еще может к вам прикасаться.

– Сейчас принесу бумагу и фломастер! – сказал Макс и через пару минут вернулся с тетрадкой и набором фломастеров.

– Итак, нескольких мы уже назвали. Это я, бабуля, бабушка Таня. И Рита. Кому еще из наших знакомых желтеньких мне нужно разрешить вас обнимать?

– Может быть, тете Марине? – спросила Ника.

Тетя Марина была мамой Эли, лучшей подруги Ники. Эля с мамой и папой жили в соседнем доме.

– Хорошо, – согласилась мама и записала тетю Марину в список зеленым цветом. – Вы с Элей дружите с трех лет, ты, наверное, и не помнишь уже, как вы познакомились.

– Не очень, – покачала головой Ника. – Вроде бы в детском саду.

– Да, в твой первый день в садике. Ты тогда боялась оставаться без меня и хныкала, когда я собиралась уходить. И тогда Эля подошла к тебе, взяла тебя за руку и успокоила. И вы сразу подружились. А потом и мы с ее мамой и папой тоже стали друзьями.

– А моя воспитательница? – вдруг спросила Ника. – А она тоже в этом списке? Инна Витальевна меня гладила по голове и обнимала, когда я плакала.

– Да, – кивнула мама. – Но поскольку детский сад уже закончился, то теперь ее место в этом списке займет твоя учительница. И хотя все они у нас находятся в желтом круге доверия, но некоторым, самым избранным, можно тебя трогать.

– А меня София Владимировна ни разу не обнимала, – разочарованно протянул Макс.

– А тебе бы этого хотелось? – спросила мама.

– Не знаю. – Макс задумался. – Нет, наверное. Я же не плачу в школе, а так, ни с того ни с сего, зачем ей меня обнимать?

– Действительно. – Мама рассмеялась. – Давайте подумаем, кому еще из наших знакомых взрослых я должна разрешить к вам прикасаться? Нашего участкового врача Татьяну Львовну Макс уже вспомнил.

– А еще Иван Ильич! – вспомнил Макс. – Он же мой тренер по капоэйре. И он иногда поправляет нас, когда кто‑то стоит или двигается неправильно. Но все очень прилично, он никогда не касается наших интимных зон.

– Интимных? – переспросила Ника. Она впервые слышала это слово. – А это что?

– Ну. – Макс запнулся и посмотрел на маму. – Может, ты объяснишь?

– Я уверена, что у тебя это отлично получится. – Мама приобняла Макса и ласково потрепала его по кудрявой макушке.

– Ну, смотри. Все, что у нас с тобой в трусах, – это наши интимные зоны, – сказал Макс.

– А, это я знаю, – махнула рукой Ника. – Наши половые органы. А что еще?

– Мне кажется, еще грудь, – покосился Макс на маму. – Да?

– Да, у девочек это еще и грудь. Да и живот тоже вполне интимная зона. Так что давайте считать нашими интимными зонами не только все, что прикрывают трусы, но и то, что закрыто майкой.

– А когда я вырасту, то у меня будут лифчики! – гордо сказала Ника. – Потому что у меня вырастет грудь.

– Обязательно, – рассмеялась мама. – Значит, Иван Ильич, да?

– Да, – кивнул Макс. – Я точно знаю, какие прикосновения считаются неправильными. Но он никогда никого так не трогает.

– Хорошо, – сказала мама. – Но если вдруг тебе что‑то покажется странным, ты же мне скажешь?

– Конечно, – кивнул Макс.

– А еще у нас есть не только интимные зоны на теле, но и разные другие интимные вещи. – сказала мама. – Например, наши мысли и чувства. Или что‑то очень личное, что мы не хотим рассказывать никому, кроме самых близких. Например, то, что тебя сегодня обидело, Макс.

– Да. – Макс грустно кивнул. – Бабушка не должна была рассказывать о том, что меня тошнило.

– Конечно, нет, – согласилась с ним мама. – Это очень личное.

– Это все равно что я бы всем рассказал, как бабушка вчера громко пукнула на кухне, когда думала, что ее никто не слышит, – с улыбкой сказала мама.

– Да! Точно! – расхохоталась Ника. – Она часто так делает.

– Конечно, – кивнула мама. – Мы все пукаем, писаем, какаем, нас может тошнить. И все это очень интимные вещи, о которых мы не рассказываем посторонним.

– Но в этом же нет ничего плохого или стыдного, – сказала Ника. – Раз все это делают.

– Ничего плохого нет, конечно, – кивнула мама. – Но мы же не делаем это напоказ, правда? Так принято, что какие‑то интимные действия мы делаем в одиночестве или только когда рядом самые родные. Например, я.

– А я все думаю про дядю Сережу, – задумчиво протянула Ника. – А если я ему скажу, что я не люблю, когда меня трогают, а он все равно будет?

– Ну, во‑первых, он поймет, скорее всего, – серьезно ответила мама. – Но если вдруг он все равно тебя обнимет или поцелует, то ты можешь быть с ним совершенно невежливой. Можешь его оттолкнуть, например. И громко сказать: «Я же сказала, что не люблю, когда меня трогают!» Или «Я же сказала, что нельзя меня обнимать!» И я тоже с ним поговорю, как только увижу. Хочешь, я могу ему позвонить прямо сейчас и попросить его больше тебя не обнимать и не целовать?

– Нет, не надо, – миролюбиво ответила Ника. – Я сама хочу сказать.

– Договорились, – улыбнулась мама. – А теперь расскажите мне, что же на дне рождения бабушки Тани было самым вкусным и что вам понравилось?

Вопросы:

1. Кому из твоих знакомых взрослых твоя мама разрешает тебя обнимать, целовать или прикасаться к тебе?

2. Перечисли всех своих родственников, которых сможешь вспомнить. Кто из них может тебя обнимать и гладить, а кто нет?

3. Почему Нике было неудобно сказать дяде Сереже, что ей неприятно от его обнимашек и поцелуев?

4. Что ты скажешь кому‑то из твоих родных или знакомых взрослых, если тебе не хочется, чтобы он или она тебя обнимали и целовали?

5. Почему бабушка, которая рассказала о болезни Макса, была не права? Почему не нужно рассказывать об интимных вещах своих родных даже другим родственникам?

Задания:

1. Потренируйся уверенно и спокойно говорить фразы: «Мне это не нравится», «Я не люблю, когда меня трогают», «Нет, я не хочу». Обсуди с мамой, в каких случаях нужно отвечать так твоим знакомым взрослым.

2. Вернитесь еще раз вместе с мамой к вашим кругам доверия, зеленому и желтому. Подумайте, не забыли ли вы вписать кого‑то в желтый круг знакомых взрослых. И теперь давайте поиграем в игру «Кому можно?»

Читай по одному пункту из списка и называй тех взрослых из зеленого и желтого кругов, которым твоя мама разрешает делать это действие по отношению к тебе:

• — обнимать и гладить по голове;

• — целовать;

• — угощать тебя чем‑то вкусным;

• — просить тебя о помощи;

• — делать тебе замечания;

• — учить тебя чему‑то;

• — наказывать тебя;

• — разрешать или запрещать тебе что‑то;

• — играть с тобой;

• — приглашать тебя в гости;

• — дарить тебе подарки;

• — разговаривать с тобой о чем‑то секретном;

• — называть тебя своим другом.