"Что это было?"

«Он сказал, что она напомнила ему Цезаря. Представьте себе!

Клеопатре было не больше четырнадцати, когда Антоний встретил её. Сейчас ей, должно быть, около двадцати двух — да, ровно столько же, сколько тебе, Диана.

«Замечательно! Вы окажетесь в Александрии, где Помпей находится в самом отчаянном положении, где идёт гражданская война, и

с молодой женщиной-Цезарем придется бороться — если можно себе представить такое существо!»

Я рассмеялся. «По крайней мере, скучно не будет».

«Но все же — это не то, о чем я хотел поговорить».

«Что потом?»

Она вздохнула. «Цезарь ведь тоже будет там, да?»

«Вполне вероятно».

«А если Цезарь там…»

«А, я понимаю, куда ты клонишь».

«Тебе и так придётся со всем этим разобраться – и я не имею в виду Помпея, Клеопатру и всё такое. Я имею в виду маму, выздоровеет ли она… или нет. И пепел в этой урне, и то, что ты почувствуешь, когда развеешь его по Нилу. И я знаю, ты будешь беспокоиться обо мне и ребёнке, которого я ношу, здесь, в Риме. И вдобавок ко всему, если ты снова столкнёшься с Мето…»

«Дочь моя, дочка моя! Неужели ты думаешь, что я сама обо всём этом не думала? Я лежу без сна ночами, размышляя об этом путешествии и обо всех местах, которые оно может привести. Но смотреть вперёд бесполезно. Всё как ты и сказала: Судьба ведёт нас к неведомым целям. Пока что, в общем и целом, Судьба ко мне благосклонна».

У двери раздался шум. Мы оба подняли головы и увидели Бетесду. Она выглядела бледной и хрупкой, но в её глазах я видел ровный огонь надежды. Путешествие в Египет стало для неё всем.

«Ты закончил собирать вещи, муж?»

"Да."

«Хорошо. Мы выезжаем на рассвете. Диана, если ты закончила помогать отцу, пойдём, поможешь мне разобрать вещи».

«Конечно». Диана встала и пошла за матерью. В дверях она остановилась и оглянулась. Глаза её блестели от слёз. «Неужели ты завтра уезжаешь, папа? Я вдруг чувствую себя Иеронимом; я тебе завидую! Ты увидишь Нил, и пирамиды, и гигантского Сфинкса…»

«И великолепная библиотека», сказал я, «и знаменитый маяк на Фаросе…»

«И, возможно, вы даже встретитесь…»

Мы рассмеялись, понимая, что без слов у нас возникла одна и та же мысль.

«Клеопатра!» — сказал я, заканчивая ее предложение.

«Клеопатра!» — повторила она, как будто это странное, звучащее на иностранном языке имя было кодом для всего, что мы понимали, произнесенного или невысказанного.

После того, как она вышла из комнаты, я встал с кровати и подошёл к сундуку. Я наклонился и поднял бронзовую урну. Я долго держал её, ощущая холодную твёрдость металла, ощущая тяжесть её содержимого. Наконец я вернул урну в сундук и медленно, осторожно закрыл крышку.

OceanofPDF.com

Туман пророчеств

Примечание автора

После двух романов, повествующих о политических маневрах и военных операциях в начале Римской гражданской войны,

«Рубикон» и «В последний раз видели в Массилии» — мне хотелось вернуться в Рим и посмотреть, чем занимаются его осажденные горожане, особенно женщины.

Пока Цезарь и Помпей вели открытую войну в Северной Греции, кто может сомневаться, что тайные операции в Риме продолжались с той же яростью? Легко представить, что шпионаж, взяточничество, предательство, спекуляция и всевозможные другие мошенничества были в ходу, но когда дело доходит до свидетельств очевидцев или даже вторых, наши источники, касающиеся этого конкретного времени и места — Рима 48 года до н. э., — разрозненны и неясны.

Вызов статус-кво, брошенный Марком Целием, и его последствия описаны в нескольких античных источниках, включая Веллея Патеркула, Ливия, Диона Кассия и «Гражданскую войну» Цезаря. К сожалению, эти авторы приводят противоречивые и отрывочные сведения и мало что делают для установления хотя бы приблизительной хронологии событий. Однако та же хронологическая неопределенность и скудность деталей, которые ограничивают историка, предоставляют романисту определённую гибкость, которой я в значительной степени воспользовался.

Пытаясь разобраться в политической обстановке и настроениях Рима в 48 г. до н. э., я снова и снова возвращаюсь к книге Джека Линдсея «Марк Антоний: его мир и его современники» (Лондон: George Routledge & Sons Ltd., 1936).

Линдси предлагает гораздо более сложную идеологическую интерпретацию целей Марка Целия, чем большинство историков, склонных считать Целия всего лишь оппортуниста. Подробности конфликта между Помпеем и Цезарем можно найти в тщательно аргументированной и исчерпывающей книге Т. Райса Холмса «Римская республика и основатель империи» (Оксфорд: The Clarendon Press, 1923).

Реконструкция. Письма Цицерона также дают много информации о цепочке событий; я потратил много часов, оценивая труды Эвелин С. Шакбург из Эмманнель-колледжа в Кембридже, которая не только перевела, но и систематизировала и индексировала всю переписку в хронологическом порядке в «Письмах Цицерона» (Лондон: George Bell and Sons, 1909).

А как же Тит Анний Милон и его судьба? Оплакивал ли его даже его старый защитник Цицерон? Возможно, нет. Подумайте о том, что Тит Анний, возможно, добавил к своему имени «Милон», желая уподобиться легендарному олимпийскому атлету Милону из Кротона; подумайте о том, что Цицерон, вероятно, до конца своих дней чувствовал себя виноватым за то, что провалил защиту Милона на суде по делу об убийстве Клодия; подумайте о том, что в умирающей Республике Милон, должно быть, стал воплощением бывших, которые не хотели оставаться в стороне; а затем прочтите следующий довольно язвительный отрывок Цицерона из его трактата «О старости», написанного в 44 году до н. э., через четыре года после смерти Милона. Это перевод Майкла Гранта из «Избранных трудов Цицерона» (Penguin Books, 1960):

Человек должен использовать то, что у него есть, и во всем сообразовываться со своими силами. Рассказывают, как Милон из Кротона в свои последние годы наблюдал за тренировкой атлетов на ипподроме. Со слезами на глазах он смотрел на свои мускулы и произнёс печальную фразу: «А эти теперь мертвы». Но ведь это ты теперь мертв, а не они, глупый человек, потому что твоя слава пришла не от тебя самого, а от грубой физической силы… Говорят, Милон прошел из конца в конец ипподрома в Олимпии с быком на спине; так что же ты предпочтешь получить – физическую силу Милона или интеллектуальную мощь [друга Милона] Пифагора? Короче говоря, наслаждайся благословением силы, пока она у тебя есть, и не жалей, когда ее уйдешь… у природы только один путь, и ты не можешь пройти по нему больше одного раза.

Было ли это способом Цицерона объявить миру, что его Милону некого винить, кроме себя самого?

А как насчет женщин Рима, которые населяют эти страницы?

Теренция, Туллия, Фабия, Фульвия, Семпрония, Антония, Киферида, Фауста, Клодия и Кальпурния — все существовали. Гордиан имеет

с некоторыми из них я уже сталкивался ранее в серии «Roma Sub Rosa» — с Клодией в «Броске Венеры» и «Убийстве на Аппиевой дороге»; с Фульвией, Семпронией и Фаустой в «Убийстве на Аппиевой дороге»; и с Фабией в одноименном рассказе «Дом весталок».

Брак Теренции с Цицероном закончился, когда он развелся с ней и женился на женщине гораздо моложе себя, вероятно, в конце 46 года до н. э. Примерно в то же время развелись Туллия и Долабелла. Смерть Туллии в следующем году сильно огорчила её отца, но, по словам Плиния, Теренция дожила до преклонного возраста — 103 года.

Вероятно, Фульвия оказала наибольшее влияние на историю, особенно после своего брака с Марком Антонием в 47 г. до н. э., последовавшего за разводом Антония с Антонией; Антоний даже отказался от Кифериды ради неё. Но ни Фульвия, ни одна из этих женщин не говорит с нами сквозь века своим собственным голосом. У нас есть письма, написанные Помпеем, Антонием и Целием, у нас есть целые книги Цезаря и Цицерона, но об этих женщинах мы имеем только вторичные источники, причём в основном враждебные. (Не имея возможности объяснить жестокость и амбиции Фульвии, Веллей Патеркул называл её «женщиной только из-за её пола»). Какими бы замечательными ни были эти женщины, ни один античный историк не посчитал нужным оставить нам биографию ни одной из них; написать историю жизни женщины было за пределами воображения Плутарха. Читатель, желающий узнать о них больше, найдёт лишь разрозненные крохи, а не тот богатый пир, который мог предложить любому, кто жаждет Помпея, Цезаря или любого другого мужчины древности. Для современного историка, работающего с такими источниками, задача оживления этих женщин проблематична настолько, что кажется непреодолимой; поэтому кажется уместным, чтобы они нашли видное место в Roma Sub Rosa — тайной истории Рима или истории тайн Рима, увиденной глазами Гордиана.

Благодарю моего редактора издательства St. Martin's Press Кейта Калу за его внимательность и терпение; моего агента Алана Невинса за то, что он держал меня слишком занятым, чтобы я мог попасть в неприятности; Пенни Киммел и Рика Соломона за их комментарии к первому черновику; и моих добрых соседей из Berkeley Repertory Theatre,

чья великолепная постановка весной 2001 года полной версии «Орестеи» Эсхила вдохновила Гордиана на создание «Кассандры».

Оглавление

Структура документа

• Туман пророчеств

• — Эсхил, Агамемнон 1080-82; 1112-13

• II

• III

• IV

• В

• VI

• VII

• VIII

• IX

• Х

• XI

• XII

• XIII

• XIV

• XV

• XVI

• XVII

• XVIII

• XIX

• ХХ • Примечание автора