"Что ты имеешь в виду?"
Центр киберзащиты НАТО только что прислал мне уведомление. Вся латвийская сеть связи подверглась массированной атаке.
«Массированная атака?» — спросил Лэнс.
«Нарушения в работе сети беспрецедентного масштаба, — сказала она, зачитывая сообщение, — направлены конкретно против серверов, расположенных в Латвии».
«Какие виды нарушений дорожного движения?»
Лорел читала с телефона: «DDoS-атаки, пинг-флуд, рои ботнетов».
«Практически все», — сказал Лэнс.
«Это как из российского руководства по кибератакам», — сказала Татьяна. «Транспортная сеть, энергосистема, банковская система, вышки сотовой связи, правительственные сайты, новостные сайты — они будут атаковать всё».
«Она права, — сказала Лорел. — Даже статьи о Латвии в англоязычной Википедии подвергаются взлому».
«Это именно то, что Кремль сделал бы, готовясь к вторжению»,
сказала Татьяна.
«Именно это говорит и Центр киберзащиты НАТО»,
Лорел сказала, продолжая читать сообщение. «Угроза российского военного вторжения
вмешательство в дела Латвии чрезвычайно велико».
Лэнс выглянул в окно. «Когда начались нападения?»
«Полчаса назад. Банкоматы уже не работают. Светофоры не работают.
Медицинское оборудование, электросети, новости — полный бардак».
«Вот оно», — сказала Татьяна. «Предвестник военного нападения. Вот что они используют, чтобы скрыть всё последующее».
Лэнс встал и посмотрел в окно.
«Нам нужно добраться до Риги, — сказал он. — Нам нужно добраться туда быстро. А этот поезд нас туда не довезёт».
Через несколько минут поезд медленно двинулся в обратном направлении.
Водитель сообщил по громкой связи о технических неполадках на латвийских железных дорогах. Он извинился и сообщил, что железнодорожная компания предлагает билеты на автобусы на последний этап пути.
Поезд провез их несколько миль назад, в литовскую деревню Салочяй, и все высадились.
«Как далеко отсюда до Риги?» — спросил Лэнс кондуктора, когда они спускались по ступенькам.
«Пятьдесят километров», — сказал проводник.
На железнодорожной станции пассажиры слонялись без дела, ожидая автобусы, которые организовала железнодорожная компания.
«Давайте вы двое войдете внутрь», — сказал Лэнс, помогая Татьяне идти.
Они ждали его на скамейке, пока он шёл к стойке проката автомобилей. Каким-то чудом ему удалось взять BMW пятой серии. Когда он вернулся к женщинам, они пили сладкий чай из пластиковых стаканчиков, которые им продала цыганка.
Лэнс показал им ключи. «Пошли», — сказал он. «Мы уходим».
Большую часть пути до Риги им удалось преодолеть по шоссе, которое практически не пострадало от кибератаки, выведшей из строя все транспортные системы Латвии.
Однако как только они приблизились к Риге, ситуация изменилась.
Рига не была огромным городом по любым меркам, по численности населения она была примерно сопоставима с Портлендом, штат Орегон, но даже с шоссе Лэнс мог сказать, что проехать по пробкам будет нелегко.
Отказали не только светофоры, которые по умолчанию перешли на мигающий красный свет, но и такие объекты, как колонки на заправочных станциях, пункты взимания платы и сигналы с камерами.
Без подключения ничего не работало.
Некоторые городские радиостанции все еще вещали, но они использовали резервные аналоговые системы, которые не использовались годами, а передаваемый контент представлял собой заранее записанное правительством экстренное сообщение.
«Это сигнал тревоги», — гласил голос роботизированной женщины. «Сохраняйте спокойствие и выполняйте все распоряжения властей».
Банкоматы, процессоры кредитных карт, мобильные телефоны и Интернет полностью отключились.
Рига обычно была мирным и тихим городом, с ухоженными парками, окружающими центр города, но Лэнс знал, как быстро это может измениться.
В атмосфере хаоса и неопределенности даже самый мирный город может стать столь же опасным, как зона боевых действий.
«Кажется, я только что видел, как кто-то разбил витрину магазина электроники»,
сказала Лорел.
Она сидела рядом с Лэнсом на пассажирском сиденье.
Татьяна сидела сзади, подняв ногу вверх.
«В такой атмосфере очень быстро наступает хаос, — сказала Татьяна. — У ГРУ есть целые планы атак по нарушению общественного порядка в таком городе».
«Почему», — сказала Лорел, оглядываясь через плечо на Татьяну, — «Москва гораздо лучше нас умеет использовать хаос для достижения своих целей?»
«Что ж, — сказала Татьяна, — Кремль никогда не переставал считать себя сверхдержавой».
«Расскажи мне об этом», — сказал Лэнс.
«Но им не хватает экономической мощи, военной мощи, технологической мощи, чтобы соответствовать этим амбициям, поэтому им приходится проявлять креативность»,
сказала Татьяна.
«Я слышал, что Молотов очень увлекался дзюдо», — сказал Лэнс.
«Именно так», — сказала Татьяна. «Всё дело в использовании габаритов противника против него самого».
«Но мы тоже это делаем», — сказала Лорел.
«Это не одно и то же, — сказала Татьяна. — США всегда ищут решения. Всё в вашей стране, всё в вашей системе образования, всё в ваших корпорациях, государственных учреждениях и университетах — всё это учит людей искать решения. Если что-то сломалось…».
«Мы пытаемся это исправить», — сказала Лорел.
"Точно."
«А в России так не делают?» — спросил Лэнс.
Татьяна рассмеялась. «Наш подход скорее такой: если у нас что-то сломалось, а у вас — нет, то нам придётся сломать и ваше. Мы учимся ломать, а не чинить».
Лорел покачала головой. «Вечно создаёшь проблемы», — сказала она.
Татьяна кивнула. «Хаос — лучшее оружие Кремля, и они это знают. Мы знаем, что наша страна слаба. Мы знаем, что не сможем сделать её такой же сильной, как Запад».
«Поэтому вы стремитесь сделать Запад таким же слабым, как и вы», — сказал Лорел.
Татьяна кивнула.
«Но как они надеются в итоге победить?» — сказала Лорел. «В конце концов, кому-то нужно проявить силу. Проблемы нужно решать».
Татьяна улыбнулась. «Татьяна, в этом-то и дело. Конца нет. Решения нет. Международная политика, конкуренция, история человечества — всё это никогда не кончается.
Что касается Кремля, то он даже не меняется со временем».
«Конечно, все меняется», — сказала Лорел.
«Вот в чем разница между вами и кремлевским стратегом, Лорел»,
Лэнс сказал: «Ты всё ещё думаешь, что всему этому суждено счастливо закончиться. Найдётся какое-то решение, которое всё исправит».
«Так что же я упускаю?» — спросила Лорел. «Объясни мне, как пятилетнему ребёнку».
«Запад уязвим во многих отношениях, — сказала Татьяна. — Взгляните на эту кибератаку. Сколько усилий потребовалось Западу, чтобы изобрести Интернет, мобильные телефоны, спутниковую связь и электронную систему международных платежей?»
«Много», — сказала Лорел.
«Именно. И как вы думаете, во сколько обошлось России всё это снести?»
«Возможно, это кучка подростков в подвале в Санкт-Петербурге»,
сказал Лэнс.
«Верно, — сказала Лорел. — И чем более развитой становится система связи в Латвии, тем больше вреда эти подростки могут нанести из своего подвала».
«Хорошо», — сказала Лорел, кивнув.
«В этом городе сейчас даже бензин не купить, — сказала Татьяна. — И Кремлю не нужно было даже пальцем тронуть ни один топливный склад, чтобы это произошло».
«Хорошо», — сказала Лорел.
«А посмотрите на армию США. Сколько они инвестировали в передовые технологии? В глобальное позиционирование? В системы обороны, способные сбивать ракеты? В системы наведения, которые могут подсказать солдату, что находится за следующим холмом? В беспилотные летательные аппараты и управляемые ракеты, способные долететь до любой точки планеты? Насколько сложно было всё это запустить?»
«Очень сложно», — сказала Лорел.
«Триллионы долларов тратятся на создание самых передовых вооружённых сил, которые когда-либо знал мир, — сказала Татьяна. — Армии, которая технически способна практически на всё, что только можно себе представить».
«Но есть уязвимое место», — сказал Лорел.
«Конечно, уязвимость есть. По сравнению со всеми этими технологиями, со спутниками, управляющими пулями, солдатами, ракетами, кораблями, самолётами, беспилотниками и танками, превращающими практически всю планету в трёхмерную модель, по сравнению со всем этим, как вы думаете, во сколько обходится Кремлю вмешательство в эти системы?»
«Нельзя сказать, что наши системы не защищены», — сказал Лорел.
«Американские системы подобны Porsche, — сказала Татьяна. — Кремль это знает, и вся их стратегия направлена на то, чтобы никогда не вступать в гонку с этим Porsche».
«Как же тогда они могут это победить?»
«Как можно победить Porsche, если у тебя есть только кусок дерьма Lada?»
Татьяна сказала: «Спросите себя: если бы вы спорили на парковке, кем бы вы предпочли быть? Тем, у кого Porsche за сто тысяч долларов, или тем, у кого кирпич за доллар?»
«Вот что такое весь этот хаос», — сказал Лэнс, глядя на картину нарастающего беспорядка на улице перед ним.
«Вот в чем суть всего этого хаоса, — сказала Татьяна, — и его создала куча хакеров в подвале».
«И это единственная причина, по которой это работает», — сказала Лорел.
«Единственная причина, по которой это работает, заключается в том, что Латвия вложила значительные средства в модернизацию своего общества и экономики, и теперь все подключено к Интернету».
«Значит, нам всем конец?» — сказала Лорел.
«Это глубже, чем вы можете себе представить», — сказала Татьяна. «Дело не только в технологиях. Речь идёт и о социальной сплочённости. Человеческая природа. Хаос лежит в основе каждого аспекта стратегии Кремля».
«Что ты имеешь в виду?» — спросила Лорел.
«Ну, Запад говорит, что свобода — это источник власти, верно?
Демократия, свобода слова, право жить так, как хочется, стремиться к счастью и все такое?»
«Правильно», — сказала Лорел.
«Что ж, Кремль пытается превратить американскую свободу в слабость.
Посмотрите, как они злоупотребляют свободой слова, чтобы искажать политические дебаты. Их интернет-тролли могут говорить что угодно в социальных сетях, и все в США их слушают, потому что они имеют право на свободу слова».
«То же самое и с прессой», — сказал Лэнс.
«Верно. В Кремле всегда говорят, что если бы на Западе не было свободной прессы, им пришлось бы её придумать».
«Очень смешно», — сказала Лорел.
«Это не смешно, когда Кремль может влиять на СМИ и заставлять их формировать общественное мнение на Западе».
"Как что?"
«Как и всё остальное. Например, иммиграция. Иммиграция может стать горячей точкой в политике любой страны. Знаете ли вы, какая доля населения США родилась за рубежом?»
«Один из шести», — сказала Лорел.
«Всё верно», — сказала Татьяна. «США с их экономикой и политическими свободами — это идеальное место для людей со всего мира, которые ищут лучшей жизни. Вся эта свобода. Всё это экономическое процветание. Это хорошо, правда? Это сила. Открытые границы. Свобода путешествовать».
Свобода вероисповедания. Всё это. Именно поэтому за год из США выходит больше технологий, чем из России за последние пять десятилетий».
«Но это создает уязвимость», — сказал Лорел.
«Конечно, это создаёт уязвимость. Это создаёт напряжённость. Это создаёт возможности для размежевания между группами. Для того, чтобы натравить друг на друга людей, которые должны быть соседями».
«Это сказал Авраам Линкольн», — сказал Лорел.
«Верно», — сказала Татьяна. «Что он сказал? Дом…»
«Дом, разделившийся сам в себе, не может устоять».
«Это Библия», — сказал Лэнс.
«Я думаю, это был Линкольн», — сказала Татьяна.
«Линкольн, возможно, и сказал это, — сказал Лэнс. — Но он взял это из Библии».
«Я не думала, что ты ученик воскресной школы», — сказала Лорел.
«Есть много вещей, о которых вы, возможно, и не догадывались», — сказал Лэнс.
«Ну, — сказала Татьяна, — давайте посмотрим на это так. США привлекают иммигрантов, это выгодно экономически, люди хотят приезжать. Они привозят свои таланты. Они привозят своих учёных. Всё это должно идти на пользу демократии».
«А в России?» — спросила Лорел.
«В России почти все — этнические русские. Почти все родились в России. Почти все умрут в России. Они не могут голосовать на свободных и честных выборах. Они не могут свободно путешествовать по миру. Они не могут слушать миллион различных СМИ, которые предлагают им миллион разных способов видеть мир».
«И это делает их сильнее?» — сказала Лорел.
«Нет», — сказала Татьяна. «Российский народ угнетён. Его намеренно держат в неведении. Его держат в нищете. Его отключают от мировой экономики и мировых информационных потоков».
«Но Кремль каким-то образом превращает это в силу», — сказал Лорел.
«Ну, если никто не уедет. Если не прибудут новые люди. Если все газеты и новостные каналы будут говорить одно и то же, и если между политиками не будет политических разногласий…».
«Тогда дом никогда не будет разделен», — сказал Лэнс.
«В этом-то и суть, — сказала Татьяна. — Так принято в России. Посмотрите, что делают все остальные…»
«И сделай наоборот», — сказала Лорел.
«И придираться к слабым местам», — сказала Татьяна.
63
К тому времени, как Лэнс, Лорел и Татьяна добрались до центра Риги, уже стемнело. Им потребовалось два часа, чтобы преодолеть расстояние менее пяти миль, и с каждым часом атмосфера на улицах становилась всё более нестабильной и опасной.
«Вот и все», — сказала Татьяна, когда они подошли к отелю.
Это было величественное здание девятнадцатого века в центре старого города, и Лэнс остановился перед входом.
«Подождите здесь», — сказал он женщинам. «Я пойду сниму нам комнату».