Там было свободное место, и Татьяна указала Софии сесть. Татьяна села напротив неё.

София считала себя хорошим знатоком людей, но, взглянув на Татьяну, она не была уверена в том, что та увидела.

Татьяна, казалось, знала, что эмоции — пустая трата времени, и не производила впечатления человека, который тратит время впустую.

«Я врач», — сказала София. «Не знаю, какую роль ты здесь играешь, но предполагаю, что она не такая, как моя».

«Моя роль — защищать интересы государства», — сказала Татьяна.

София кивнула.

«Это ничем не отличается от твоего», — сказала Татьяна.

«Моя роль — спасать жизни».

Татьяна покачала головой. «Простите, доктор. Думаю, мы оба знаем, что это неправда. В другом мире — может быть. Но не в этом».

В Софии что-то всколыхнулось, какой-то кладезь эмоций. Она знала, что Татьяна права. Она больше не врач, она учёный, создающий биологическое оружие. Она учёная, создавшая этот патоген. И от этой правды ей хотелось кричать.

«Вы знаете, они угрожали мне, — сказала она, — угрожали всей моей команде».

«Иногда именно так и происходит».

«Они угрожали заразить нас оспой».

«Мне жаль», — сказала Татьяна.

«Я бы никогда этого не сделал, если бы у меня был выбор».

«Мы все работаем под дулом пистолета», — сказала Татьяна.

София посмотрела на неё и поняла, что это правда. Никто из них этого не хотел. Никто из них не хотел, чтобы мир стал таким. Они не хотели видеть, как школьники хватаются за свои шеи, пытаясь дышать, пока учёные работают над созданием болезней, а не над их лечением.

«Чего ты от меня хочешь?» — спросила София. «Зачем ты привёл меня сюда?»

«Меня устроит противоядие», — сказала Татьяна.

«Бацилле?»

"Да."

София покачала головой. «Противоядия нет», — сказала она.

«Я не понимаю, как отказ от противоядия может помочь в сложившейся ситуации.

Как минимум, нам это понадобится для вакцинации наших солдат на поле боя».

«Я не отрицаю, Татьяна. У нас такого нет».

Татьяна на мгновение задумалась. София впервые увидела, как она вздрогнула.

«Сотни уже погибли», — сказала она. Теперь она говорила тише. Почти шёпотом.

«Я знаю», — сказала София.

Татьяна покачала головой. «Как можно создать оружие и не иметь противоядия?»

«Татьяна, — сказала София. — Это ерунда. Это мелочи. По сравнению с тем ущербом, который нанесёт вирус, если он вырвется наружу, эта бацилла — капля в море».

София наблюдала за реакцией Татьяны. Казалось, она только сейчас по-настоящему осознала, с чем они столкнулись.

«В прошлый раз, когда мы встречались, — сказала София, — я же говорила, что они просили биологический Чернобыль. Я лгала. Правда в том, что вирус из этой пробирки, если вырвется наружу, мы увидим не Чернобыль, а полномасштабный холокост».

OceanofPDF.com

21

Рейс Татьяны в Нью-Йорк проходил через Хельсинки. Её самолёт задержался из-за снегопада, и она решила воспользоваться относительной безопасностью терминала, чтобы позвонить. По прибытии в США риск преследования со стороны своих значительно возрос. Несмотря на прошедшие три десятилетия, ГРУ так и не избавилось от страха перед дезертирством, свойственного временам холодной войны. В агентстве было хорошо известно, что в США от рук своих погибло больше агентов ГРУ, чем от рук ЦРУ.

Прежде чем позвонить, она пошла в туалет. Она намеренно позволила аккумулятору телефона разрядиться в самолёте.

У неё в сумке было зарядное устройство, и она раздавила разъём каблуком ботинка. Транзитный терминал в Хельсинки был известным перевалочным пунктом ГРУ, и права на ошибку не было.

Таксофоны располагались рядом с огромной стеклянной стеной, выходящей на взлетно-посадочную полосу, и она слышала, что за агентами следили из самолетов.

Конечно, всё было не идеально, но от бдительного ока ГРУ ей нигде не было безопасно. Возможно, она была хорошей девочкой. Послушной. Она никогда не жаловалась, ничего не просила и никогда не говорила «нет» начальству, какими бы ни были её просьбы.

Но она знала, что никаких гарантий нет. Они следили за всеми. И будут следить за ней.

Она подошла к газетному киоску и стала просматривать журналы.

Она схватила новое зарядное устройство, бутылку воды и чипсы. Она всегда действовала, предполагая, что за ней наблюдают. Каждый её шаг был рассчитан.

Она не сделала ничего, что можно было бы использовать против неё. Каждому поступку было объяснение. Если бы всё это в конечном итоге подверглось холодному микроскопу паранойи, она была бы готова.

Она расплатилась за покупки и села возле телефонов-автоматов.

Она открыла зарядное устройство и подключила телефон к розетке рядом со своим сиденьем. Она встала и выбросила упаковку и сломанное зарядное устройство в мусор. Затем она подошла к ближайшему таксофону, стоя спиной к окну. Она оглядела каждого пассажира и сотрудника аэропорта в пределах видимости.

В волосах у неё был шарф Hermes, который она сняла и небрежно держала в руке. Набирая номер, она позволила шарфу свободно лежать на цифровой клавиатуре. Автоматический голос телефонной компании потребовал оплату, высокий международный тариф, и она дала ему купюру в двадцать евро.

Она позвонила в манхэттенскую компанию Village Mail Service. Это была круглосуточная служба доставки UPS.

и посылки DHL, оказывали копировальные услуги и делали фотографии на паспорт.

Она выбрала это место, потому что там не было камер видеонаблюдения, принимались наличные, и оно было слишком маленьким, чтобы кто-то мог наблюдать за ней незамеченным.

Он принадлежал индийской семье, и контактным лицом Татьяны был его сын, Аян. Она представилась ему, спросив о футболке «Иглз», которую он носил каждый день, а затем подкупив его абонементами на сезон в «Джайентс».

«Ты в Нью-Йорке, — сказала она ему однажды днём, в их посткоитальном блаженстве. — Пора доказать свою преданность».

«Village Mail?» — спросила она в трубку.

«Это мы».

«Мне нужно поговорить с Аяном».

«Кто это?»

«Его мать».

"Забавный."

«Он там?»

«Тебе следует стать комиком».

Она вздохнула. «Кто это?» — спросила она.

«Его двоюродный брат, Радж».

«Ну, когда же он приедет, Радж?»

«Не раньше вечера».

Она повесила трубку, и в лоток под телефоном с грохотом обрушился поток мелочи. Она вернула деньги в автомат и набрала номер Айана. Ему лучше взять трубку. Она много в него вложила. У него были весьма специфичные сексуальные предпочтения, и она рассчитывала получить за свои услуги полную оплату.

"Привет?"

«Айаан?»

"Да."

"Это я."

«Где, черт возьми, ты был?»

"В чем дело?"

«Прошло несколько недель».

«Я был в России».

«Здесь была полиция».

«О почтовом ящике?»

"Да."

«Что они сказали?»

«Они хотели знать, кто его арендовал».

«Ты им не сказал, да?»

«Конечно, нет, но у меня здесь семья. Проблемы с иммиграцией. Я не могу себе позволить неприятности».

«Успокойся, Аян. Ты ничего плохого не сделал».

«Они хотели знать, почему я принял наличные. Почему нет удостоверения личности?

было предоставлено».

«Это не имеет большого значения, Аян».

«Есть правила. Федеральная почта».

«Они вернулись?»

"Нет."

"Видеть."

Он вздохнул.

«Послушай, я буду в городе», — сказала она. «Я хочу тебя увидеть».

"Когда?"

"Сегодня вечером."

"Где?"

Она буквально слышала, как у него текут слюнки.

«Пока не знаю. Мне ещё нужно забронировать отель».

Аян же, по его словам, была профессором русской литературы, ездила на конференции в город и любила там пошалить. Она сказала ему, что замужем, и поэтому всё всегда было в тайне.

Она не дала ему никаких реальных объяснений того, зачем ей понадобился почтовый ящик, но дала ему понять, что это как-то связано с российской академией, государственными ограничениями, шансом получить предложение о работе от американского университета.

Он не ожидал появления полиции.

Не то чтобы это имело значение. Она скоро с ним покончит.

«Отец злится на меня за то, что я беру наличные», — сказал Аян. «Он думает, что я его краду».

«Коробка все еще пуста?»

"Да."

«Полиция что-нибудь с этим сделала?»

Легкая пауза, затем он сказал: «Нет, ничего».

«Не лги мне, Аян».

«Это не я лгал».

Он был готов. Он был напуган. Встречаться с ним сейчас было бы рискованно. Она получит то, что ей нужно, и отпустит его.

«Просто расскажите мне, что они сделали», — сказала она.

«Они следят за коробкой с помощью камеры».

Она кивнула. Лэнс наблюдал. Ей стало немного легче дышать.

«Мне пора идти, но следи за коробкой. Если кто-нибудь придёт, хоть кто-нибудь, я должен знать».

Она повесила трубку и осмотрела терминал. Никого.

Она вернула оставшуюся мелочь в телефон и позвонила своему оператору в Москву. Всё дело было в деталях.

Если бы Игорь когда-нибудь спросил, почему она воспользовалась платным телефоном в Хельсинки, то причина была вот в чем.

Оператор ответила, и Татьяна представилась.

«Продолжайте», — сказал оператор.

«Скажите боссу, что мой рейс задержали в Финляндии», — сказала она.

OceanofPDF.com

22

Лорел и Рот ехали из аэропорта на заднем сиденье «Эскалейда», когда Роту позвонил начальник лаборатории в Рамштайне. Он включил громкую связь.

«Сэр, произошла утечка. Все четыре техника погибли».

сказал McKinsey.

«Послушайте меня», — сказал Рот. «Закройте лабораторию. Ни при каких обстоятельствах никому туда не входить. Вы видели цифры по этому вирусу».

«Да, сэр».

«Просто оставайся там. И не отходи от телефона. Мне нужно решить, что нам делать».

Рот повесил трубку и посмотрел на Лорел.

Она сказала: «Сэр, вам нужно закрыть базу».

«Это один из крупнейших в мире», — сказал Рот. «Они управляют половиной Европы оттуда».

«Позвоните президенту, сэр. Сделайте это немедленно. Если это станет известно»,

Она сказала, постукивая по своему портфелю, в котором находился анализ вируса: «Это будет за наш счет».

Рот кивнул. Он немедленно позвонил президенту. Им пришлось подождать несколько минут, пока оператор обрабатывал авторизацию, а затем в трубке раздался голос президента.

«Господин президент, — сказал Рот. — У нас сложилась ситуация».

«Это звучит нехорошо, Рот».

«Нам необходимо закрыть авиабазу Рамштайн».

«Это невозможно, Рот».

«Прошу прощения, сэр. Это угроза пятого уровня».

«Рот, пойдём».

«Я серьезно, сэр».

«Тебе лучше быть предельно серьёзным, Рот. Пятый уровень — это экзистенциальная угроза».

«Уверяю вас, это оправдано, сэр».

Президент помолчал несколько секунд. «У тебя всё под контролем, Рот?»

«Да, сэр. Закрытие базы — мера предосторожности. Но это необходимо. Никому нельзя входить и выходить. Никому».

«Немцы будут мне надоедать», — заявил президент.

«Мне очень жаль, сэр».

«Хорошо, — сказал президент. — Я отдам приказ. Но мне нужно, чтобы вы пришли и объяснили, что происходит».

«Я сейчас приду, сэр».

Рот повесил трубку и позвонил в Пентагон. Он убедился, что приказ о закрытии базы передан немедленно, и попросил позвать командира базы лично. Его соединили, и он сообщил командиру, что, помимо закрытия базы, он хочет установить защитное оцепление вокруг лаборатории ЦРУ.

«Никто и ничто не может войти или выйти», — сказал он.

Командир базы заверил его, что оцепление будет установлено, а затем Рот перезвонил МакКинси в лабораторию.

«Как дела, сынок?» — спросил Рот.

«Со мной все в порядке, сэр».

«Я приказал командиру базы установить защитное оцепление вокруг лаборатории. Боюсь, вас какое-то время не будут выпускать».

«Я понимаю, сэр».

«Я хочу, чтобы вы начали отправлять все, что у вас есть, в Центр по контролю и профилактике заболеваний в Атланте».

«Я начну прямо сейчас».

«Только цифровые данные», — сказал Рот. «Ни при каких обстоятельствах не открывайте эту лабораторию. Насколько я знаю, у вас на объекте самые современные системы изоляции».

«Да, сэр».

«Поэтому вы отправляете все данные в Атланту и держите эту лабораторию в тайне».

«Я понимаю, сэр».

Лорел посмотрела в окно на проезжающие машины. Она позволила себе на секунду представить, что произойдёт, если такой вирус вырвется на свободу. Затем она выбросила эту мысль из головы.

«Сохрани целостность оболочки», — сказал Рот. «Не пытайся забрать тела техников. Мне жаль, но нельзя допустить, чтобы этот вирус вырвался наружу. Ты в изоляции, сынок. Ты меня слышишь?»

«Громко и ясно, сэр».

Рот повесил трубку.

«Этот человек — профессионал», — сказал он Лорел, словно пытаясь её успокоить. «Он понимает, насколько это опасно».

«Вы считаете, что мы достаточно быстро всё заблокировали?»

Рот посмотрел на нее, и она увидела момент ужаса, когда он подумал о том, что бы это значило, если бы они этого не сделали.

«Думаю, да», — сказал он. «Эта лаборатория — единственное место, где открыли флакон. Он полностью запечатан».

«Тебе лучше быть уверенной», — сказала Лорел.

Рот снял трубку и перезвонил в Пентагон.

«Мне снова нужен командир базы», — сказал он.

Его связали, и Рот сказал: «Когда у CDC будут все необходимые данные, я хочу, чтобы вы уничтожили эту лабораторию».

«А как же ученый?» — спросил командир базы.

Рот смотрел на Лорел, но тот отвёл взгляд. Он поднял трубку, чтобы отключить громкую связь.

«И он тоже», — сказал Рот. «Оттуда ничего не выходит. Ни лабораторная крыса, ни компьютер, ни учёный. Всё это должно быть сожжено дотла».

Он повесил трубку и уставился в окно.

«Сэр», — сказала Лорел, — «а вам не приходило в голову, что если у наших ученых произошла утечка, даже при использовании лучших в мире процедур, насколько выше риск в российской лаборатории?»