Подобные отчёты были истинным вкладом Игоря в развитие страны. Они были кислородом его программы. Он десятилетиями путешествовал по миру, встречался с сотрудниками российских посольств и консульств, донося до них важность своего списка, «Чёрного списка», как он его называл, и рассылая им уведомления каждый раз, когда кто-то важный собирался приехать в их город.

Если сотрудник посольства встречался с кем-то из списка и после этого заполнял простой отчёт, он получал тысячу долларов. Даже если ничего не происходило, даже если самой важной деталью отчёта было то, как объект выпил кофе, это стоило сотруднику посольства тысячи долларов.

И Игорь всегда платил, всегда вовремя, без лишних вопросов. Сотрудники могли на него положиться, и отчёты заполнялись старательно. Если в отчёте действительно содержалось что-то интересное, что-то действительно компрометирующее, цена росла в геометрической прогрессии.

Отчёт о Голдине, который читала Татьяна, вероятно, принёс его автору пять тысяч долларов. Если бы там были фотографии Голдина в стрип-клубе или видео, где он танцует на коленях, или что-то в этом роде, он, возможно, стоил бы двадцать.

По большому счету, это была не огромная сумма, но ее было более чем достаточно, чтобы заставить стучать клавиатуры в российских посольствах по всему миру.

На самом деле, найти цели было несложно. Во всем мире было так много людей, имевших доступ к вещам, которые могли быть полезны России: информационным системам, сетям связи, финансовым данным, что трудно было бы приехать в любой город, даже в самый глухой захолустный район, и не найти список подходящих целей. А бюджет Игоря обеспечивал постоянный поток информации.

Татьяна знала, что вряд ли найдётся хоть один мировой лидер, на которого у Игоря не было бы компромата. Даже в странах, где лидерами являются женщины.

Татьяна пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Она посмотрела на себя в зеркало. Она знала, что привлекательна, хотя и не всегда чувствовала это. У неё была классическая русская фигура, ради которой мужчины всего мира, казалось, пренебрегали правилами. Игорь сказал ей, что у неё лицо ангела и тело стриптизерши. Вероятно, это был комплимент. Но иногда, глядя в зеркало, она невольно видела мать. И когда она представляла её, та всегда была мёртвой. Эти дни в квартире, безжизненные глаза, медленно разлагающаяся плоть, иногда она просыпалась вся в поту, что приходилось менять простыни.

Её обучили двум основным способам нападения. Либо она будет усердно работать с жертвой, как стриптизерша, задолжавшая за аренду, либо воспользуется детским личиком, заплетёт волосы в косы, наденет гольфы до колен и школьную юбку и создаст у жертвы ощущение, что ей нужна его помощь.

Ни один из подходов не гарантировал успеха. Она относилась к своей работе серьёзно.

Она знала, кто намазал ей хлеб маслом. И знала, что этот знак может измениться в любую сторону.

Отрываться в частном клубе в Пекине – это одно. Для парня, привыкшего к ритму Ньюпорта или…

Провидение. Не было никаких гарантий, что он будет действовать с такой же самоотдачей ближе к дому. Манхэттен был особым миром, он мог очаровывать людей, но Татьяна знала, что ей придётся ему помочь.

Она к этому привыкла. Именно это и помогло ей добиться успеха в своей работе.

Её первыми целями были сотрудники иностранных посольств, работавшие в Москве. Эти ребята считались лёгкой добычей для обучения. Никто не ожидал, что она добьётся успеха. Они были далеко от дома, а Москва имела репутацию города, где царит гедонизм, но все сотрудники были настороже.

Они знали, где находятся. Они знали, что ГРУ за ними наблюдает. Оттачивая навыки в этой сложной обстановке, она разработала методы, которые применила к Шелдону Голдину.

Она надела платье от Chanel, купленное внизу, вызывающе высокие чёрные туфли на шпильке и сумочку от Chanel. Она собрала волосы в пучок, максимально открыв украшенный драгоценными камнями вырез платья.

Когда она была готова, она спустилась в вестибюль и заказала себе мартини. Это должно было поднять ей настроение.

Она также узнала, что мужчинам нравится запах алкоголя от женщины. Это вселяло в них надежду. И помогало объяснить то, что в противном случае могло бы показаться необычно развязным поведением.

Она села за столик, и официант принёс к напитку засахаренный миндаль. Теперь её задача — ждать. Оператор подскажет ей, что делать дальше.

Она отпила напиток и посмотрела на других посетителей бара. У таких отелей был свой тип клиентов. Обычные счета за расходы не покрыли бы их. Это были люди, владеющие вещами. Компаниями. Странами.

Ее телефон завибрировал, и она закрыла глаза, прежде чем посмотреть на него.

Вот и всё. Время для себя закончилось. Пришло время зарабатывать на жизнь.

Но когда она посмотрела на телефон, это был не её оператор, а Аян. Она взглянула на часы и решила ответить.

«Что случилось, Аян?»

«Здесь кто-то был».

"Что?"

«Они спрашивали о тебе».

«Что ты имеешь в виду, когда говоришь «спросил обо мне»?»

«Она сказала, что ты просил её познакомить тебя с кем-то. С мужчиной. В баре».

"Она?"

«Женщина».

«Какая женщина?»

«К нам приходила женщина. Какая-то такая, как ты. В хорошей одежде. Ходила так, будто у неё в заднице палка».

«Кто она была?»

«Я не знаю, но она сказала, что знает человека, у которого есть почтовый ящик без удостоверения личности, и он хочет оставить ей сообщение».

«Какое было сообщение?»

«Это бар за углом. «Horse's Head». Твоя девушка будет там в полночь».

«Моя пара?»

«Отныне принимайте собственные сообщения».

«Айан», — сказала она, но он повесил трубку.

30

Игорь вышел из лифта и постарался выглядеть расслабленным. Ему нравилось думать, что его место на верхнем этаже, но сердце колотилось так, словно это было не так. Пока нет. Конечно, он уже бывал там, на совещаниях, на оценках своей игры, но это был его первый визит в качестве настоящего игрока.

«Это предзнаменование грядущих событий», — сказал он себе.

Перед ним стоял тяжелый деревянный стол, за которым сидела секретарша.

По бокам от неё стояли двое охранников, а за ней на стене висел большой портрет президента. Его мышиный взгляд следил за Игорем по комнате.

«Директор Аралов», — сказала девушка в приемной.

Он отметил ее возраст, ее привлекательность, здесь никто не беспокоился о том, что с девушками совершают сексуальные домогательства.

Верхний этаж был спроектирован самим Сталиным. Два этажа были объединены в один, что позволило сделать потолки вдвое выше обычного. Это создавало пространство, похожее на бальный зал или вестибюль роскошного отеля, а не на лабиринт мрачных коридоров, в которых обычно обитал Игорь.

"Я здесь, чтобы увидеть…."

«Директор Тимохин», — сказал секретарь, заканчивая предложение.

Он кивнул.

«Если вы пойдете за мной», — сказала она, ведя его по широкому коридору с белым мраморным полом.

Игорь провел языком по губам, следуя за девушкой; ее бедра покачивались слева направо, словно ее юбка была слишком туго затянута в коленях.

Сказать, что коридор был роскошным, было бы преуменьшением. Золотые флагштоки тянулись по стенам, а инкрустированные деревянные панели с гербом страны украшали каждую двустворчатую дверь. Они прошли около десяти таких дверей, прежде чем секретарь остановился.

Игорь поправил пиджак. Он нес бутылку водки «Столичная» и прошёл через двери, держа её перед собой, словно школьник, преподносящий подарок учителю.

Он ожидал войти в кабинет Тимохина, но оказался в очередной приемной, где стоял еще один стол и за ним сидела еще одна секретарша.

«Директор Аралов», — сказала новая секретарша, поднимаясь на ноги.

Позади неё были ещё два солдата, ещё два флага, ещё две двери. Слева от неё находился кабинет, полный женщин, сидевших за столами и яростно печатавших.

Этот секретарь, еще более молодой, чем предыдущий, провел его через следующие двери, где он наконец оказался перед Тимохиным.

В другом конце огромного кабинета Тимохин восседал на стуле с высокой спинкой, а за его спиной сквозь высокие окна открывался потрясающий вид.

«Сиди, Игорь, сиди», — сказал Тимохин.

Это был верхний этаж. Здесь обитала настоящая власть.

Тимохин добился этого, нанося удары в спину. Это был хорошо проторенный карьерный путь в ГРУ, и тем более впечатляющим было то, что он сделал себе имя именно на этом поприще. Его прозвали Чёрным Тимохиным из-за множества его соперников, рано сгинувших в могиле.

Он был опасен. Даже то, что он знал твоё имя, было опасно.

Игорь это знал. Но он размахивал ключом от верхнего этажа прямо у него перед носом, и ради этого стоило рискнуть.

Игорь поставил водку на стол, а Тимохин достал из ящика два хрустальных стакана.

Игорь наполнил их и сказал: «За Родину».

Они с деловитой деловитостью опрокидывали свои стопки, а Игорь наполнял их снова.

«Итак, дело сделано?» — сказал Тимохин.

«Я дал ей твою цель».

«Она не задавала вопросов?»

«Она мне доверяет».

«Не будь глупцом».

«Я сказал ей, что новая цель находится на верхнем этаже».

«Ты старый кретин», — сказал Тимохин.

«Не называй меня так».

«Если ты собираешься заниматься этой работой», — сказал Тимохин, махнув рукой в сторону офиса на верхнем этаже и всего, что с ним связано, — «тебе придется принять то, кто ты есть».

Игорь снова наполнил свой стакан.

«Пей», — сказал Тимохин, наслаждаясь каждой секундой. «Она тебе понадобится, когда будешь продавать свою любимую шлюху вниз по реке».

Игорь выпил и наполнил оба стакана. «Что с ней будет?» — спросил он.

«Как будто ты не знаешь».

Игорь знал, что с Татьяной покончено. Она стала жертвой войны. Он смирился с этим.

Но ему хотелось узнать, как это произошло.

«Она сделала это с собой», — сказал он.

«Конечно, Игорь. Конечно, да».

«Ты издеваешься надо мной, Федор».

«Ты скажи себе, что должен. Я хочу, чтобы ты сегодня хорошо спал».

Игорь осушил свой стакан и посмотрел, как Тимохин делает то же самое. Он снова наполнил бокалы. Он уже видел, как Тимохин однажды оступился. Всего лишь небольшой промах.

Они были на каком-то приёме, на грандиозном балу с жёнами, и Тимохин сильно напился. В мужском туалете, стоя перед писсуарами, Игорь спросил его об операции, о кроте, которую он выслеживал, и Тимохин выдал, что это женщина. Он посмотрел на неё через писсуары, держа в руке член, и подмигнул. Мелочь, но хватило.

Это была опасная игра, и у Игоря не было другого выбора, кроме как бросить кости.

Татьяна, возможно, и слила информацию американцам, но кто-то её раскрыл. Кто-то на неё донес. И это произошло в доме Игоря, под его присмотром.

«Это американец ее предал?» — спросил он.

Он знал, что это не так. Её предал кто-то из своих.

Кто-то ближе к дому.

«Ну-ну, Игорь, — сказал Тимохин. — Мы здесь, чтобы дружить, а не сводить счёты».

«Знаю», — сказал Игорь, заставляя себя улыбнуться. «Просто позволь мне тебе кое-что рассказать, Тимохин».

«Да?» — сказал Тимохин, наклоняясь вперед.

Они выпили ещё по рюмке, и Игорь снова наполнил бокалы. «Не уверен, слышали ли вы эти слухи».

«Это здание полно слухов, Игорь».

«Ну, скажем так. Ты же знаешь, я человек с красной кровью».

«Я никогда в этом не сомневался», — сказал Тимохин.

«У меня есть», он протянул руки, «аппетит».

«Уверяю вас», сказал Тимохин, «чтобы меня шокировать, нужно нечто гораздо большее, чем просто аппетиты , как вы выразились».

«Я рад это слышать», — сказал Игорь.

«У меня есть истории, которые шокировали бы священника», — сказал Тимохин.

Игорь рассмеялся.

«Правда», — сказал Тимохин.

«Тогда я могу тебе сказать», сказал Игорь, «эта шлюха, Татьяна».

"Да?"

«Она нашла способ утолить мою жажду, и заменить его будет непросто».

«Игорь, Игорь, Игорь», — сказал Тимохин. «Первый урок, который вам нужно усвоить на верхнем этаже, заключается в том, что любого можно заменить».

Игорь понимал, что ему нужно преподнести что-то заманчивое, если он хочет чего-то добиться.

«Не это», — сказал он, глядя на Тимохина. «Это было что-то действительно…

специфический."

"Как же так?"

«Это узкоспециализированная услуга, — сказал Игорь. — Среднестатистическая шлюха вряд ли согласится на неё. Даже за дополнительную плату».

Тимохин гадал, что же может заставить даже шлюху остановиться. Игорь знал, что ему будет интересно. Даже по меркам Игоря Тимохин был извращенцем. Это было как раз по его части.

«Она действительно уникальна», — сказал Игорь.

«Тебе жаль, что она ушла».

«Как ты мне и говорил», — сказал Игорь, — «у всех отцов есть свои любимчики».

«Ты это переживешь».

«Скажу тебе правду, Тимохин, — сказал Игорь. — Я вот думаю, можно ли этого избежать».

Тимохин улыбнулся. Ему нравилось это ощущение власти. Именно поэтому он оказался там, где был, сидя за этим столом на самом верхнем этаже, и ради этого он прошёл через ад и вернулся обратно.

Он откинулся назад. «Что она для тебя делает?» — спросил он.

«Используйте свое воображение», — сказал Игорь.

Тимохин улыбнулся. Он начинал чувствовать неладное.

«Почему бы тебе не рассказать мне, чем ты на самом деле занимаешься, Игорь?»

«Я хочу вернуть ее, Тимохин».

«Нельзя быть таким наивным, — сказал Тимохин. — Она предательница. Это вне всяких сомнений. Мне всё равно, что она там делает со своей пиздой».

«Если она разговаривала с американцами, — сказал Игорь, — это то, что мы можем использовать».

«Дезинформация?»

«Мы могли бы использовать её, чтобы накормить их куском дерьма. Мы уже это делали».

«Мы уже её используем, Игорь. Мы выясняем её контакт в ЦРУ. Мы готовы к атаке».