С женщинами я не просыпался в одной постели… Да уже даже и не вспомню, как давно.

Наверно, только в молодости это было, когда хотелось подолгу тискать, целовать, трогать и кайфовать просто от ощущения нежного тела рядом с собой. Дуреть от ее запаха, самого охуенного в мире. Путаться в ее волосах, просыпаться в диком переплетении рук, ног, пальцев, уткнувшись губами куда-то, даже непонятно сходу, куда именно, но, определенно, в самое кайфовое местечко в мире.

После зоны как-то все ушло это. Верней, не так.

Не появилось.

Женщин было много, но ни с одной не тянуло именно проснуться.

Трахать — пожалуйста.

Тащить в кровать именно с целью не просто секса, а кайфового послесексового расслабона — ни разу.

Наверно, бабы все не те попадались.

Или я не верил им уже, после Лары.

Крепко она меня подбила, конечно, ничего не скажешь.

Только ближе к сорокету начал чуть-чуть просекать, как сильно на меня та моя первая и единственная любовь повлияла.

Вообще, я — не рефлексирующий человек, как сказал один дико умный мужик, случайно встреченный на какой-то общей нашей пьянке с высшими чинами полиции. Он — то ли психиатр, то ли психолог, не запомнилось, но чего-то он там, среди генералов различных служб, делал. Наверно, материал собирал для докторской. Там поле богатое, собирай — не хочу.

Главное, ноги потом унеси.

Ну вот он меня и обозвал тогда “не рефлексирующим излишне”. Я удивился, но переспрашивать не стал, чего это значит, чтоб совсем уж тупарем не выглядеть. Запомнил и потом погуглил.

Много думал.

Когда жизнь более-менее устоялась, все, кто должен был быть наказан, наказались, все, кому был просто должен, простили или заплатили, я как-то вообще пришел к выводу, что нахрен мне постоянная женщина.

Все мои потребности прекрасно закрывало одно серьезное агентство, работающее только с серьезными людьми, спокойное, респектабельное, с тщательно отобранными сотрудниками.

Мне очень было удобно.

Никаких обязательств, никаких привязанностей, никаких проблем, связанных с наличием в твоей жизни бабы.

Мама, правда, чуток переживала, внуков хотела.

Но она у меня женщина умная, потому в душу не лезла.

А потом появилась Вася.

И жизнь моя наполнилась новым смыслом.

А потом я узнал, что Вася беременная.

И жизнь моя раскрасилась во все цвета радуги.

А потом Вася родила Алису.

И жизнь моя стала ослепительным солнечным летним днем.

Удивительно, в таком возрасте, перевалив за половину жизни уже, понять, что нихрена я, оказывается, не видел. Не знал. Не чувствовал.

Я смотрю на нежную женщину в своей постели, аккуратненько глажу ее по гитарному роскошному изгибу, перепаду от талии к бедру, кайфуя от мягкости и лилейной гладкости кожи.

И думаю, что это ощущение — еще один уровень в моей жизни. Словно к свету по ступенькам выбираешься из уже раззявленной земной пасти.

Я знаю, о чем говорю.

Я стоял на краю.

И в могиле, своими руками вырытой, тоже стоял.

Я знаю, как это — подниматься из земли, ощущая влажное ее дыхание на спине.

Сейчас я не хочу оглядываться назад.

Как в том греческом мифе, когда герой, выйдя за ворота ада, обернулся… И потерял свою женщину. Ту самую, ради которой он в этот ад, собственно, и спустился.

Я не буду совершать его ошибок.

Не оглянусь.

Меня полностью, абсолютно, устраивает то, что у меня сейчас.

Моя дочь. Моя внучка. Моя мама.

Моя женщина в моей постели.

Это — четыре столпа, на которых сейчас мое настоящее держится.

Я не хочу думать, что будет дальше.

Во-первых, нет смысла думать о том, что еще не случилось.

Во-вторых, пока что за окном метель, которая определенно мне благоволит, не зря же привела ко мне среди апреля эту офигенную женщину. И удерживает ее тут.

У меня есть время сделать так, чтоб эта женщина никуда не захотела свалить из моей постели.

Конечно, я, может, и слегка перегнул палку, вот так напирая. Но времени на растанцовки не было.

Да и нахер их, растанцовки.

Сразу же понятно, что она — моя. Ей нравится со мной, она кайфует от нашего секса, кончает так ярко и остро, что у меня самого фейерверк перед глазами каждый раз. Что еще надо?

Она — не замужем. Пока что про нее сведений никаких нет, интернет тоже отрубился благополучно. На экстренный случай у меня, конечно, спутниковый имеется, но сейчас ничего экстренного.

Потому про нее я ничего не знаю, кроме имени и фамилии.

Сведений крайне мало, но мне хватит. Главное — уже понятно.

Она свободна. Я — тоже.

Можно спокойно выстраивать все, что требуется.

Большой мир проживет без меня еще неделю, нихрена там ни с кем не сделается, тем более, что я очень качественную чистку совсем недавно только завершил.

Братишки Жнецы, молодцы, вскрыли охуенный нарыв прямо внутри моего королевства. Чуть копнули, скинули мне все данные и нестыковочки, и дальше я уже сам.

Хорошие ребята, борзые, конечно, без меры. И свободолюбивые. Не идут ни под кого. Впрочем, зная их историю и их папашу, к слову, совершенно ебнутого, один раз встречался, но впечатлений по самые гланды хватило… Да, парней можно понять. Отменные спецы. Но охуенно неудобные подчиненные.

Я их Вопросу порекомендовал, своему давнему партнеру… Интересно, решили они там все или нет?

Я как-то чуть-чуть выпал из темы, вылавливая своих паразитов.

Выловил. Перетряс все, что мог. Этим последние месяцы, собственно, и занимался. И заебался из-за того, что потерял хватку и нюх, расстроился. Раньше бы я такого не допустил. Да раньше бы никому и в голову не пришло: работать под Большого! Моя репутация летела впереди меня!

Но время идет.

Появляются на арене молодые и борзые, для которых девяностые — туманный заплесневелый миф, а чеченской вообще никогда не было, молчим уж про Афган и прочие локальные конфликты, откуда приходили искалеченные молодые парни с волчьими мертвыми глазами.

Это для моего поколения и чуть постарше моего — это вехи.

А для новых хозяев жизни — повод хмыкнуть презрительно и обозвать нас старперами, нихуя не смыслящими в новом мире и новом построении бизнеса.

Вот и пытаются они нас научить, как его строить. За наше же бабло.

Смешные люди.

Правда, нихуя им не смешно было, когда я разогнал всю веселую спевшуюся компашку… Но кто виноват, что у нас разное чувство юмора?

Я, например, поржал.

Короче, после напряга я чуть-чуть устал и решил отдохнуть в своей лесной заимке, у мамы под крылышком.

Это только с виду все мы — дико суровые мужики со стальными яйцами, а на самом деле, каждому хоть иногда хочется приехать к маме и голову ей на колени положить. И я радуюсь каждому разу, когда могу это сделать.

Здесь, в лесу, я отогреваюсь душой, выдыхаю…

Выдохнул, да…

Дочери позвонил же без всякой задней мысли. Просто посетовал, что скучаю!

Кто же знал, что Вася у меня настолько чувствительная девочка, а на последних сроках — гиперчувствительная!

Запрягла своих коней и пригнала их сюда.

Это я с ними потом поговорю на всякие темы, когда стоит идти на поводу у женщины, а когда нет.

А в тот момент дико обрадовался. Дочь приехала! Счастье же!

А потом дико испугался! Дочь рожает! Пиздец же!

И был бы пиздец…

Если б не эта маленькая женщина.

Не удержавшись, подтягиваю ее к себе ближе, уютненько устраиваю задницей прямо к своему паху.

Не то, чтоб чего-то хочу, просто кайфово же.

Нравится, как она совпадает со мной. Словно пазл, вкладывается своими выпуклостями во все мои… впуклости. И наоборот.

Обхватываю сильнее, провожу пальцами по гладкому мягкому животику.

Блядь…

Сколько кайфа в моменте…

Спасибо тебе за это, господи…

И про обещание построить храм я помню, ты не думай! Я все помню! Все будет!

Только ни один из основных элементов моей жизни нынешней не отбери, прошу. Оставь все со мной.

Пусть все будет так, как сейчас.