Известная также как доктор Айсель Хисами, сестра миллиардера Дениса Хисами, призналась американским следователям в своей причастности к нападению на турецкий пограничный пост на юго-востоке Турции, совершенному в 1993 году.

Последующий допрос проводился на курдском языке.

Сэмсон видел, как Айсель искренне кивнула двум мужчинам, когда они задавали вопросы. В критический момент были добавлены субтитры. «Можете ли вы…»

Объясните, какое участие вы принимали в этом? На экране Айсель что-то искала в карманах. Мужчина, стоявший спиной к камере, наклонился и предложил ей сигарету. Она закурила, выпустила дым в потолок и посмотрела на допрашивающего. «Я была за рулём одной из машин».

«А вы сами участвовали в нападении?»

Она покачала головой и снова затянулась сигаретой.

«Но вы были вооружены. Вы использовали оружие?»

«Когда армия вернулась, да».

«Ты кого-нибудь убил?»

Она указала сигаретой. «Возможно, но я не могу сказать наверняка».

Это был бой, и несколько человек погибло. С нашей стороны было много потерь. Я помог двум нашим раненым бойцам выбраться».

«И это была акция с РПК?»

Она пожала плечами в знак согласия.

«То есть вы подтверждаете, что в тот период вы были в РПК, а не в ПСК?»

Она кивнула. «Да».

«А ваш брат был членом террористической группировки?»

Она помолчала. «Спроси моего брата о его жизни. Поговори с Каримом».

«Да», — сказал следователь.

«То, что он тебе говорит, — правда. Он всегда говорит правду». Она потушила наполовину выкуренную сигарету. «Карим слишком горд, чтобы лгать».

«Вы подтверждаете, что были членом РПК и принимали участие в нескольких акциях, которые привели к гибели граждан Турции?»

Она несколько раз покачала головой и продолжала говорить еще несколько секунд, но на этом звук и субтитры оборвались.

Сэмсон сказал: «Это делает то, для чего и было предназначено — обвиняет Дениса и значительно усложняет ему жизнь». Он сделал паузу. «И для Анастасии тоже: будет непросто руководить гуманитарной операцией, названной в честь террориста».

«Мандела когда-то был террористом, — сказал Харланд. — И она признаётся, что только нанесла ответный удар турецким войскам. Это вряд ли можно назвать терроризмом. Если бы у них было что-то похуже, они бы это использовали».

«Но она была в РПК – это важно. Все эти месяцы, что я её искал, у меня было ощущение, что она принимала большее участие в активных боевых действиях, чем Денис когда-либо мне рассказывал. Риск, которому она подвергалась на передовой три года назад, не был свойствен человеку, который никогда не видел боевых действий». Он остановился и посмотрел в окно. Сирия и ужасная кончина Айсель пронеслись в его голове. «Где Денис? Всё ещё в тюрьме?»

«Да, и если его освободят, ему не разрешат покинуть Соединенные Штаты, пока все не уладится».

«Анастасия и Денис разговаривали?»

Харланд покачал головой. «Он всё ещё ранен, у него нет доступа к телефону». Они молчали несколько мгновений. Сэмсон закрыл глаза.

«Тебе пока нельзя спать, — сказал Харланд. — Ещё многое предстоит сделать».

«Есть Питер Найман…»

Его глаза широко раскрылись. «Господи, да! И Соня, чёрт возьми, сказала, что я его застрелил».

Она взяла свои слова обратно. Наймана только задели – шум из ничего. Но, подозреваю, какое-то время он вас больше не доставит. Найман и Фелл действовали совершенно не по назначению. Они ничего не сказали СИС и добились ещё меньшего. Он серьёзно разозлил начальство, не предоставив им полную картину. Ему за это платят, но он всё держал при себе.

Теперь Kaitsepolitseiamet — эстонская правительственная разведка — захватила SIS, и им приходится выпрашивать эти материалы, что их крайне разозлило».

«Ты все отдал КаПо?»

«Конечно! Мои друзья в последние дни сильно нас опекали. Им нужна была награда. Наджи согласился поделиться всей информацией о группах, их финансах и всем остальном. Как только ты выберешься отсюда, мы встретимся для отчета. Тебе нужно отдохнуть — ты выглядишь ужасно».

Он поднялся и проделал странную штуку с плечами и шеей.

«Я оставлю тебе просьбу Вука провести с тобой ночь». Он остановился и положил руку на здоровую руку. «Ты победил, Пол, ты победил».

«Без тебя я бы не справился».

«Это был ты, Самсон. Ты вернул её».

Два дня спустя, в восемь вечера, Сэмсон прибыл в прибрежный коттедж Харландов в сопровождении полиции, поскольку власти считали, что ему всё ещё может угрожать опасность. Анастасия приехала накануне при очень похожих обстоятельствах.

Харланд варил у плиты суп – видимо, своё фирменное блюдо. Он отодвинул от губ небольшой серебряный половник, поприветствовал Самсона кривоватой улыбкой и объяснил, что Анастасия наверху перебирает одежду, которую может взять на время своего вынужденного пребывания в Эстонии, вызванного службами безопасности, которые хотят допросить её повторно, и что ей нужен новый американский паспорт.

Ранее вечером она разговаривала с Хисами, который уже вышел из-под стражи, но всё ещё находился в своей квартире. Примерно в это время Сэмсон заметил, что пропустил звонок от Дениса, а затем сообщение с благодарностью и пожеланием скорейшего выздоровления. Сэмсон избавил себя от неловкой необходимости перезванивать и разговаривать с Хисами лично. Пока Хисами выплачивал долг Мэйси Харп и Зилле Ди, а также оплачивал все расходы Сэмсона, они были квиты.

Когда он вошел, Наджи вскочил из-за стола, затем, казалось, не знал, что делать или говорить, и вернулся к своему компьютеру.

«Как дела, Наджи?» — спросил Самсон, устроившись с бокалом вина.

«Хорошо», — сказал он и рассказал о работе, в которой его попросили принять участие в университете — его первой работе в качестве ассистента исследователя. Он был полон энтузиазма.

Самсон выслушал и тихо сказал: «Спасибо, Наджи».

«Для меня не проблема спасти твою жизнь. Я привыкаю». Анастасия спустилась в большом чёрном свитере с высоким воротом и серой юбке. Они поцеловались и, как ни странно, официально расспросили друг друга о травмах, но между ними произошло гораздо больше – немое удивление, что они всё ещё живы, и своего рода беспомощное признание в любви друг к другу. Пятеро из них сели ужинать, Харланд отнёс суп вооружённым офицерам, охранявшим дом. Ульрика молча подняла бокал, опустив его к столу, лишь с лёгким упреком обратив его к мужу, который…

В ответ она сжала глаза, что-то значило для них обоих. Она улыбнулась.

Вино, тепло и огромное чувство облегчения подействовали на Сэмсона, который через сорок пять минут, шатаясь, поднялся на ноги и сказал, что ему нужно спать. Он сделал это в аккуратной белой спальне, где стояла деревянная кровать с балдахином и ночник в матовом стеклянном сосуде.

Во сне он был с Анастасией, снова на том огромном чёрном мосту, перекинутом между двумя мирами. Воды реки Нарвы поднялись до невообразимой высоты и омывали конструкцию, грозя смыть их. Он не мог пошевелиться. Он звал. Затем он почувствовал, как чья-то рука гладит его щеку, тыльная сторона ладони, двигаясь особым образом. Он открыл глаза и увидел в свете свечи лицо в тени и размытое очертание белого одеяния. «Спасибо, что ты со мной: спасибо, дорогой Самсон», — сказала она. Она поцеловала его в лоб, задержалась на несколько секунд, пока он не почувствовал запах мыла, затем её палец опустился на его губы, и она снова наклонилась, чтобы поцеловать его, сказав: «Спасибо», когда её губы коснулись его губ.

«Останься», — сказал он. «Я уже проснулся. Который час?»

«Два. Я не могла уснуть». Она снова поцеловала его и забралась рядом с ним, лёжа на правом боку, чтобы они не касались друг друга. Они держались за руки и смотрели на тени на потолке, отбрасываемые узорами на матовом стекле свечей. Это напомнило ей о лампах Игоря, и она рассказала Самсону о мальчике из Эл-На и старой партизанке в лесу. Потом они лежали, почти не произнося ни слова, пока она не сказала: «Как будто мы вместе снова и снова терпим кораблекрушение – только мы с тобой знаем, через что мы прошли. Весь этот ужас!»

«Абсолютная нагота», — сказал Самсон.

«Помнишь, я это сказал?»

Он посмотрел на неё в полумраке и кивнул. Она с трудом сняла ночную рубашку и на мгновение остановилась. Чуть ниже её правого плеча была большая повязка. Она была невероятно худой – по её словам, она сбросила двенадцать фунтов и похудела на целый размер. Она откинула одеяло и, держась за спинку кровати для равновесия, села на него верхом и наклонилась вперёд так, что её грудь прижалась к его груди.

Она смотрела ему в лицо. «Мне нужен игрок в моей жизни», — прошептала она.

«Я сдался», — сказал он.

«Ты всё ещё игрок. Ты так сильно рисковал! Как кто-то может просто так решиться похитить человека с улицы? Да кто вообще на такое способен?»

«Это единственное, что я смог придумать».

«Я рада, что ты это сделал, и я так рада быть здесь с тобой. Это просто самое прекрасное ощущение на свете. Мне нравится твой запах и этот забавный мальчишеский восторг в твоих глазах, когда ты думаешь, что собираешься заняться сексом». Она выпрямилась, наклонилась и позволила ему войти в себя. «Я люблю тебя, Самсон, но, Боже, ты сводишь меня с ума. Ты такой упрямый!»

«Ты уже всё это говорила. Пожалуйста, перестань говорить и поцелуй меня», — сказал он.

«Конечно! И теперь, похоже, мне придётся делать всё это самой».

«Ты права. Я вряд ли смогу что-либо с этим поделать». Он дернул подбородком в сторону своей забинтованной и связанной руки. Затем она начала двигаться, и они снова обрели чудо первых дней в Венеции.

На следующий день прибыла команда из КаПо — все они, судя по всему, были примерно того же возраста, что и Сэмсон, или моложе — вместе с человеком с бледным лицом из британского Центра правительственной связи, которого кое-как терпели.

Сэмсон резко изменил своё мнение о решимости Дениса Хисами раскрыть операцию Крейна. Он понял, что был так сосредоточен на освобождении Анастасии, что не до конца осознал значение досье Мисака и лавину открытий, сделанных Наджи. Хисами случайно наткнулся на проект по дестабилизации Европы с использованием российских денег, направляемых через респектабельный американский стартап, и, не колеблясь, раскрыл всё, что имело самые тяжёлые последствия для него и Анастасии. Эта операция, беспрецедентная по масштабу и злонамеренности, стала приоритетом для всех европейских спецслужб, и КаПо распространило соответствующие доказательства по всем территориям, чтобы отреагировать на возникшие угрозы.

Замалчивание в СМИ информации о гибели Крейна и о том, что произошло на Нарвском железнодорожном мосту, дало им немного времени, чтобы задержать ключевых подозреваемых и заморозить активы, прежде чем сети были должным образом предупреждены о последствиях исчезновения Крейна. Как заявил глава французского DGSI (Главного управления внутренней безопасности),

Как позже отмечалось, реакция европейских спецслужб на сети воинствующих правоэкстремистских группировок была практически такой же, как и три года назад, когда сирийский мальчик по имени Наджи Тума предоставил обширную разведывательную информацию об ИГ. Но никто не оценил по достоинству важнейшую роль Наджи в этом деле, поскольку, пока Самсон и Анастасия находились на лечении в больнице, Харланд позаботился о том, чтобы его имя не упоминалось.

Тем не менее, Наджи был неудержим, как всегда, и получал удовольствие, рассказывая опытным сотрудникам разведки о своих последних открытиях о подставных компаниях, банковских счетах и множестве фальшивых личностей, используемых российскими бенефициарами Крейна, а также об операции Крейна по изъятию миллионов из денег, переведенных из Тангки. И все же он был скромен и продолжал говорить, что его работа была бы невозможна без помощи Джейми, его источника по ту сторону Атлантики, или раскопок, проведенных Дэниелом Мисаком до того, как его убил Крейн. Было учтено почти 165 миллионов долларов из 270 миллионов долларов, хотя значительная часть из них была похищена или инвестирована в произведения искусства, которые сейчас хранятся в Швейцарии, Люксембурге и Италии. С помощью той или иной аферы Крейн украл около 32 миллионов долларов из российского террористического фонда.

Сэмсон утверждал, что все возвращенные деньги должны быть возвращены TangKi, чтобы членам совета директоров пришлось признать, что произошло под их надзором.

Сделав это заявление, он отошёл, чтобы позвонить Джиму Талливеру в Нью-Йорк и вкратце рассказать ему о происходящем. Талливер всё ещё не подозревал, что Сэмсон организовал взлом электронной почты его начальника. Он хотел сохранить всё в тайне и многое умолчал, но, очевидно, Талливер уже ознакомился с досье Мисака. Группа судебных бухгалтеров уже собирала информацию о том, как компания использовалась для отмывания денег, и особое внимание уделяла источникам средств в Америке.

«Однако есть и хорошие новости», — сказал Талливер. Власти отступают от решения о гражданстве. Похоже, Денис сможет свободно передвигаться по стране в течение следующих 24 часов. Его паспорт всё ещё приостановлен».

«А фильм Айсель не имел никакого значения?»

«Денис ожидал гораздо худшего. Он это переживёт».

«Но сможет ли Анастасия? Сможет ли Фонд пережить такую огласку?»

«Посмотрим», — сказал Талливер. «Теперь ещё и вопрос финансирования». Он попытался поздравить и поблагодарить Самсона, но тот отмахнулся. «Анастасия там? Могу я с ней поговорить?»

В этот момент в комнату вошли Анастасия и Ульрика. Все встали, и Ульрика жестом пригласила всех вернуться на свои места.

Анастасия встретилась взглядом с Самсоном и улыбнулась.

«Боюсь, что нет», — сказал Сэмсон Талливеру. «Она свяжется с вами, когда почувствует себя лучше».

Талливер снова начал его благодарить.

«Джим?.. Джим?.. Извини, ты расстаешься», — сказал Сэмсон и повесил трубку.

Он кивнул в сторону двери. Анастасия улыбнулась и с энтузиазмом кивнула.