Она сделала ещё несколько шагов. Чем дальше она от этой вонючей канавы, тем больше у неё шансов выжить.

Она знала, что её жизнь зависит от исхода звонков Кирилла. Казалось, они длились целую вечность, но наконец он вернулся и устроил скандал, заявив, что она не готова к казни. Она поквиталась с ним.

«Как ты смеешь так со мной обращаться! Как ты смеешь!» Он схватил её за руку, но тут мужчина, который помахал ей пистолетом и, как ей показалось, шепнул ей в грузовике, что поездка не займёт много времени, запротестовал. По его тону было ясно, что он просит оставить её в покое и ждать указаний. Проблеск порядочности проявился – столь редкий в людях, которые в истории Восточной Европы казнили сотни тысяч невинных людей на краю таких наспех вырытых окопов. Каким бы крошечным ни был этот жест, он остановил руку Кирилла, и она застыла на месте.

Наконец, на телефон Кирилла пришло сообщение, и он пошёл вверх по склону к зданиям и машинам. Она была спасена!

Мужчины, казалось, испытали облегчение. Один даже взял её под руку, чтобы помочь ей на скользкой дороге, и когда они подошли к машинам и увидели Кирилла с сигарой в руке, вытряхивающим пустую сигарету ему в рот, они молча поддержали её очередную попытку проявить дерзость. Когда её силой тащили к задней части одного из внедорожников, она сказала Кириллу, что не будет запихивать её в багажник. Она потребовала место на заднем сиденье.

Он покачал головой.

«Если задуматься, побег — это последнее, о чём я думаю. Ты нужен мне так же, как я нужна тебе, чёртов придурок», — выплюнула она эти слова.

Окружавшие её мужчины достаточно хорошо понимали английский, чтобы найти это весьма забавным, и, не спрашивая разрешения Кирилла, один из них подвёл её к задней двери и помог сесть, не отрывая взгляда от возмущённого лица Кирилла. Если Кирилл и не потерял всё их уважение, когда его нашли запертым в её комнате, когда он снова рыскал по охотничьему домику, то он был обязан этим делом – попыткой заснять её смерть. Помимо того, что это было жестоко и ненужно, это было ещё и…

Угроза безопасности. Она прочла это по их лицам и поняла, что они ненавидят его почти так же сильно, как и она.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 29

Харланд смотрел на мост, по которому проходила железнодорожная линия Таллинн-Санкт-Петербург через эстонскую Нарву, а затем в российский Ивангород на другом берегу реки. Он уже бывал здесь, хотя и не на этом самом мосту, который, как и большинство примеров советского послевоенного восстановления, не отличался особой красотой. Он вспомнил похожий мост в Берлине, где агенты сбегали по поддельным документам, а обмен шпионами между Западом и советским блоком проводился в тот же смертный час и в тех же пагубных условиях – бдение у моста между одной вселенной и другой, где иногда всю ночь приходилось ждать мужчин и женщин, которые не смогли вернуться и о которых больше никто не слышал.

Тридцать лет спустя он снова стоял на том же мосту, продрогший до костей, со слезящимися глазами и насморком, куря сигарету Сэмсона, словно всё ещё был молодым. Но это было не так.

Он чувствовал себя старым, усталым и немного нелепым, и удивлялся, как он вообще оказался здесь в такой час. Конечно, он доведёт дело до конца, потому что Самсон был прав, и его любовь к этой женщине была правильной. В мире плохих актёров и лжецов это имело огромное значение.

Шторм, за которым они гнались на восток, утратил свою ярость, встретившись с полотном холодного воздуха над Россией. На границе Востока и Запада дождь перешёл в снег, который озарял редкие огни в этой безлюдной части Нарвы и заляпал линзы бинокля, взятого у Самсона, отправившегося разведать мост. Теперь он искал его в сумраке.

Харланду пришлось отдать должное Сэмсону. Он двигался с впечатляющей скрытностью, и, хотя камера видеонаблюдения была направлена вдоль пути к входу в мост, он был уверен, что Сэмсона не заметили. На другой стороне моста стояла небольшая будка охраны.

Тропа, пролегавшая менее чем в пятидесяти метрах от того места, где он стоял. Без сомнения, она была полна молодых людей, защищавших восточную границу Европы. Но не было никаких признаков тревоги, никто не шевелился.

Он обернулся и увидел Наджи в машине, лицо которого освещал один из приборов. Мальчик был просто чудо. Он скачал фотографии моста и сообщил, что это классическая ферменная конструкция, основанная на законе движения Ньютона, и что её строительство было недорогим благодаря эффективному использованию материалов. Изображения позволили Сэмсону поразмыслить о расстояниях и о том, что делать, если по мосту проедет поезд. Пока они были там, двое уже перешли мост.

Пикап с Крейном и Вуком Дивьяком стоял примерно в двухстах метрах от моста, на травянистом берегу под деревьями, рядом с шатким ограждением, защищавшим железную дорогу. Расположение машины позволяло Самсону подъезжать к мосту с Крейном под углом, а не прямо по рельсам.

Харланд огляделся. В Нарве было тихо. Кроме грузовиков, медленно ползших по официальной переправе вниз по течению, признаков жизни почти не наблюдалось. На Раудсилле, дороге, названной в честь железного моста через реку, движение было абсолютным, пока зимой 1944 года война не привела к ожесточенным боям между Советской армией и дивизией СС на Нарвском плацдарме.

Снова подняв бинокль, он услышал слева какой-то скрежет. Сэмсон протиснулся между двумя секциями временного ограждения, которое теперь стало постоянным, и через несколько секунд оказался рядом с ним.

«Видите что-нибудь?» — спросил Харланд.

«Нет, но теперь мы знаем, с кем имеем дело». Он поднял телефон и молча прочитал электронное письмо от Зиллы Ди.

Моему контакту в Агентстве было бы очень интересно узнать, как вы познакомились с этим человеком. Это Никита Буков, 47 лет, талантливый офицер среднего звена в ФСР – преемнике Первого главного управления КГБ. Будучи экспертом в области психологической войны, Буков играл ключевую роль в операциях на Балканах и в Восточной Европе, направленных на дестабилизацию политических институтов.

разжигая местные разногласия и усиливая антимигрантские настроения. Свободно владея английским и немецким языками, он служил в посольствах в Лондоне и Берлине. Его назначение в Афины было прекращено в 2012 году после того, как Буков, будучи пьяным, госпитализировал местную проститутку. Британская разведка планировала использовать его проблемы с женщинами в качестве повода для обвинений, но его отправили обратно в Москву, прежде чем они успели его поймать.

Самсон остановился.

Харланд посмотрел на скриншоты Букова, которые Сэмсон как раз отправлял ему на хранение. «Он не обычный бандит. Наверное, не знает, как с этим справиться, и это делает его ещё опаснее. Но он убийца, помни об этом». Он шмыгнул носом и промокнул глаза салфеткой.

Никто из них не заметил, как Наджи вышел из «Вольво» и поднялся по склону к тому месту, где они стояли. Он держал iPad. «Я могу зайти на банковский счёт, где лежат его деньги».

'Как?'

«Пароль и отпечаток руки. У меня есть пароль – мой друг может…»

«iPad входит в сделку», — вмешался Сэмсон. «Мне придется взять его с собой».

Наджи пожал плечами: «Ладно. Просто говорю».

Телефон Самсона завибрировал. «Да!» — сказал он.

«Десять минут на мостике, — раздался голос. — Наедине с мистером Крейном».

«Согласен. Но если ты будешь со мной связываться, я убью твоего человека».

Буков рассмеялся: «Ты настоящий крутой парень, Самсон».

Сэмсон повесил трубку. «Мы в эфире. Наджи, возвращайся к машине и оставайся там, пока кто-нибудь из нас не придёт. Понятно?» Наджи передал iPad Сэмсону и отступил. Сэмсон засунул устройство за пояс брюк и натянул на уши чёрную шерстяную шапку.

Они вытащили Крейна из пикапа. Сэмсон раздвинул забор, протолкнул его и последовал за ним. Харланд вернулся на своё место под деревом, а Вук пошёл по дороге, чтобы пройти под бетонным мостом, по которому шла железнодорожная ветка к станции Нарва. Пройдет несколько минут, прежде чем он проскользнет через пролом в заборе, который они сделали ранее, и войдет в караульное помещение со своим…

Он выстрелил и приказал охранникам выключить камеры видеонаблюдения на несколько минут, необходимых для замены Крейна на Анастасию. Как только ситуация будет взята под контроль, он отправит сообщение Самсону и Харланду, которое Самсон предусмотрительно написал сам, поскольку Вук не умел работать с клавиатурой.

Сэмсон подтолкнул Крейна через открытое пространство к невысокому бетонному выступу, который был частью конструкции моста. Он взглянул на караульное помещение, но не ожидал увидеть никакого движения в слабом свечении, исходящем из смотровых окон. Прошло восемь минут, а сообщения от Вука всё ещё не было. Рот Крейна был заклеен, но он жаловался на боль в колене, наклоняя голову в сторону правой ноги. Сэмсон велел ему сесть на мокрую траву. Крейн отказался. Прошла ещё минута. Затем ему позвонил Буков. «Я на мостике. Где ты?»

«Почти приехали», — спокойно сказал Сэмсон. «Всё будет хорошо. Со мной мистер Крейн и его iPad».

Он позвонил Харланду. «Что случилось с Вуком?» — прошипел он.

«Уже еду», — сказал Харланд. «Я дам вам знать».

Харланд, ругаясь про себя, вскарабкался на насыпь по другую сторону железнодорожных путей, перелез через ограждение так тихо, как позволяла больная спина, и преодолел небольшое расстояние до двери караульного помещения, где прислушался на несколько секунд, прежде чем ощутил за спиной порыв ветра. Вслед за этим его резко ударили по голове. Он потерял сознание и скатился по холодной металлической двери.

Сэмсон несколько раз звонил в Харланд, но ответа не получил. Что-то явно не так. Мысли его лихорадочно метались. Завели ли русские людей на эстонской стороне? У них наверняка было достаточно времени, чтобы задействовать своих агентов в Эстонии.

Буков снова позвал: «У вас тридцать секунд, чтобы показать мистеру Крейну».

Он был запыхавшимся и нервным. Сэмсон замялся. «Я сейчас с ним наедине. Мы просто проверяем, чтобы с тобой никого не было».

«Я наедине с Анастасией. Это правда».

Сэмсону показалось, что он слышит, как Буков движется по каменистому балласту возле рельсов, а также, возможно, шаги другого, гораздо более легкого человека, но он не был в этом уверен.

Он ещё раз позвонил Вуку и Харланду, но ответа не получил. Затем он позвонил Наджи и спросил, видел ли тот что-нибудь. «Мистер Харланд ушёл в хижину, и с тех пор я его не видел».

«Господи! Ладно, оставайся там. Что бы ни случилось, не выходи из машины».

Он подтолкнул Крейна на рельсы и подтолкнул его к высокой квадратной авансцене железнодорожного моста. Он медленно двинулся вперёд, останавливаясь, чтобы прислушаться к звукам, доносящимся с другого конца.

Крейн издал протестующие звуки за малярной лентой. Сэмсон велел ему заткнуться. Последнее, что он собирался сделать, — это вытащить изо рта скотч и позволить ему выпалить, что у Сэмсона нет подстраховки.

Они прошли ещё немного, и сквозь вихри мокрого снега разносились звуки шагов. От Наджи он знал, что мост длиной сто пятьдесят метров, и граница с Россией проходила по нему примерно в девяноста метрах от эстонского берега. По его прикидкам, они прошли тридцать. Нужно было быть очень осторожным, чтобы не зайти слишком далеко и не забрести на российскую территорию.

Теперь он набрал номер, просто чтобы узнать, где Буков. Он знал, что русский издаст звук «о», но правильно угадал, что телефон будет у него в руке, и увидел короткое свечение в темноте, когда он поднёс его к лицу.

Самсон сказал: «Я вижу, где ты. Пройди двадцать метров, и я сделаю то же самое. Это должно привести нас к границе. Тогда мы произведём обмен».

Буков выругался и повесил трубку.

Сэмсон ткнул пистолетом в спину Крейна и сказал: «Пойми, если ты попытаешься что-нибудь сделать, я тебя непременно убью». Крейн мотнул головой в сторону строя. Сэмсон увидел то, что увидел. Три мощных огня паровоза выехали из-за плавного поворота на выезде из Ивангорода на русской стороне и вот-вот должны были их настичь.

Он не стал брать трубку. «Поезд идёт!» — крикнул он. «Подождите, пока он пройдёт».

Тишина.

«Поезд приближается!»

Через пару секунд раздался мужской голос. «Да!» — крикнул он в ответ.

Прошла минута, и массивный тепловоз с грохотом въехал на мост, заставив семидесятилетнее сооружение застонать и содрогнуться. Фары паровоза на мгновение осветили мужчину и женщину на другой стороне путей, метрах в сорока, а затем они скрылись за вереницей серебристых вагонов-газовозов.

Сэмсон почувствовал, как напрягся Крейн, и в одно мгновение понял, что тот собирается нырнуть перед локомотивом на другую сторону путей, не оставив Сэмсону ничего в обмен на Анастасию, кроме iPad. Он схватил Крейна за воротник куртки, но Крейн был силён и легко вырвался. Он, возможно, и пересёк бы путь, если бы Вук не набросился на его колено с такой яростью, но это было спорно. Не успел он даже дойти до первого рельса, как голова мужчины отлетела в сторону от какой-то невидимой силы, словно невидимый боксёр-тяжеловес ударил его в висок. Сэмсон заметил лицо, внезапно потерявшее всякое выражение, прежде чем Крейн упал на него, совершенно мёртвый, когда локомотив промчался мимо них.

Сэмсон понял, что видел – пуля попала Крейну в голову в тот момент, когда тот собирался нырнуть под поезд, – но он не мог осознать это; не мог понять, откуда она взялась и кто стрелял. Он отшатнулся назад, чувствуя, как из головы Крейна хлещет тёплая кровь, оттащил тело от путей и прислонил его к защитному ограждению. В голове крутилась одна мысль: как только Буков обнаружит, что Крейн мёртв, он убьёт Анастасию. Он отошёл на несколько шагов, затем остановился, достал телефон, включил звук и положил телефон высоко на выступ одной из вертикальных опор моста. Затем он побежал на восток, навстречу бесконечному потоку вагонов-цистерн, которые с грохотом проносились мимо него. Он прошел две трети пути по мосту, оказавшись на российской территории, подождал, пока пройдет последний вагон, и прыгнул на другую сторону, где присел в тени опор моста, напрягая уши в ночи.