Сэмсон знал, что Хисами его заметил, но не получил никакого подтверждения, а просто повернулся спиной к публике и сел, в то время как двое охранников, которые вывели его из тюрьмы, отошли в сторону зала суда и наблюдали за ним, как будто он представлял серьезную угрозу национальной безопасности.

Судья постучал по микрофону, а затем посмотрел на какие-то бумаги. «Цель слушания по обоснованным причинам — решить только один вопрос: оправдано ли дальнейшее содержание г-на Хисами под стражей».

Это, дамы и господа, единственное, для чего мы здесь собрались. Мы здесь не для того, чтобы рассматривать дело против г-на Хисами по существу, отдавать распоряжения о высылке или предпринимать какие-либо иные действия. И в этом узком контексте ICE

и Министерство внутренней безопасности – я цитирую – «несёт бремя доказывания чётких и убедительных доказательств того, что иностранец должен оставаться под стражей, поскольку его освобождение представляло бы особую опасность для общества». Она сняла очки и посмотрела на правительственных адвокатов. «Представленные вами доказательства не впечатляют».

Вам придется приложить больше усилий, господа, если вы хотите и дальше удерживать г-на Хисами.

Довольно зловещий адвокат с бритой головой, застегивающимся на пуговицы воротником, клубным галстуком и тусклом костюме поднялся и заверил ее, что у него имеется весьма значительное количество доказательств.

«Тогда давайте послушаем, господин Балстад».

Но прежде чем он успел начать, адвокат Хисами поднялся на ноги. Ему было за шестьдесят, он носил галстук-бабочку и выглядел удручённым, словно только что услышал по внутренней связи самолёта: «Стой! Стой!». Рот у него был широко раскрыт, взгляд метался по залу, а нервный тик заставлял его щипать край лацкана. Сэмсон решил, что его внешность противоречит его опыту иммиграционного адвоката, и что два загорелых адвоката рядом с ним выбрали его потому, что он знал, что делает. «Судья,»

Он начал: «Надеюсь, мы сможем обойтись без термина «иностранец». Г-н Хисами — законный гражданин США и не имеет другого гражданства. Он внёс больший вклад, чем большинство людей, в благополучие и процветание страны, и называть его иностранцем кажется неуместным, если не сказать неточным. Мой клиент — такой же американец, как вы или я, судья».

«Имеет ли это значение, господин Вебер?» — спросил судья.

«Важно, чтобы суд признал, что г-н Хисами не совершил абсолютно ничего противозаконного. Он предстаёт здесь как невиновный человек».

Она кивнула. «Господин Балстад, продолжайте, пожалуйста, и избегайте слова

«чужой» в знак признания чувствительности г-на Вебера.

Балстад стоял и смотрел на Хисами, словно на воплощение зла. «Департамент утверждает, что г-н Хисами – человек с тайным прошлым, включающим в себя многочисленные террористические акты и как минимум одно военное преступление. Чтобы облегчить себе въезд в Соединенные Штаты в январе 1996 года и последующую подачу заявления на гражданство, г-н Хисами выдумал сложную предысторию, изменив имя и скрыв свою роль жестокого террориста, возглавлявшего нападения на турецкое государство. Г-н Хисами родился курдом по национальности и с ранних лет был активным членом нескольких различных курдских националистических группировок, каждая из которых стремилась к созданию курдского государства. Мой коллега представит доказательства, которые не оставят у суда никаких сомнений относительно истинной природы человека, выдающего себя за законопослушного гражданина Америки».

Женщина встала и передала стопку фотографий судье и адвокатам Хисами. Затем Балстад достал увеличенные фотографии, напечатанные на планшетах, и подошел к мольберту. «Возможно, Ваша Честь, я посмотрю их здесь. Эти документы обозначены буквами от A до P – всего их шестнадцать. Первые четыре – копии отчетов турецкой разведки за 1993–1995 годы, в которых фигурирует командир террористов по имени Карим Касим, которого турецкое правительство связывает с несколькими терактами, совершенными на турецкой земле. Вы можете ознакомиться с отчетами разведки в удобное для вас время. Этот пятый устанавливает, что Карим Касим – это Денис Хисами». Он поднял фотографию удостоверения личности, на которой был изображен молодой Хисами с короткой, непослушной бородой и копной черных волос, зачесанных набок.

вперёд. «Это водительское удостоверение того периода, когда Карим Касим был выдан иракским правительством». Он позволил суду впитать образ этого крутого молодого человека. «А теперь мы рассмотрим некоторые нападения, ответственность за которые, по мнению турецкого правительства – союзника по НАТО и друга Америки, несёт г-н Хисами».

«Весной 1994 года РПК напала на колонну безоружных военных на востоке Турции. Тридцать пять молодых людей погибли, а также четверо мирных жителей». Были опубликованы четыре фотографии сгоревшего автобуса и внедорожника с кремированными телами на обломках обоих. Это были шокирующие снимки, а последняя, на которой было видно обгоревшее тело водителя внедорожника, лежащего поперек открытой двери машины, вызвала ах в зале суда.

«Я думаю, вы изложили свою точку зрения», — сказал судья.

«Но есть ещё два инцидента, на которые я хотел бы обратить ваше внимание», — сказал адвокат, не упустивший из виду журналистов, которые то наклонялись вперёд, то вставали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть мольберт. «Вот что осталось от отеля «Золотая Анатолия» после того, как его снова взорвала террористическая группировка господина Хисами».

Обгоревшие тела снова оказались в вестибюле сгоревшего здания. На переднем плане виднелась расплавленная огнём часть детской куклы. Сэмсон оглянулся и увидел, как Хисами медленно поднял голову и равнодушно посмотрел на фотографию. Вебер всматривался в стопку фотографий перед собой, держа очки подальше от лица, словно старый старик, изучающий редкую рукопись. Двое адвокатов рядом с ним, которые, как предположил Сэмсон, были из Калифорнии, переглянулись с Талливером, а затем кивнули другому мужчине, который проскользнул в зал суда и присоединился к ним за столом.

«Наконец-то, — сказал Балстад мелодраматическим тоном, — у нас есть неопровержимые доказательства причастности г-на Хисами к одному из самых шокирующих военных преступлений того периода. Приношу извинения за то, что представил эти материалы в суд, Ваша честь, но Министерство внутренней безопасности считает, что они имеют отношение к нашему мнению о том, что г-н Хисами должен оставаться под стражей, пока рассматривается его дело, и что эти материалы наглядно демонстрируют обеспокоенность правительства в отношении человека, которого вы рассматриваете».

Он прислонил к подножию мольберта несколько изображений, некоторые из которых были намеренно перевернуты, чтобы суд их не видел. Он показал первое – сцену братской могилы с телами молодых солдат, сложенными горой в неглубокой канаве. Их казнили у края рва, и они упали лицом вниз, но в момент смерти некоторые повернулись, и их лица, многие из которых были разорваны пулями, были видны. Это была поистине ужасающая картина. По другую сторону рва, где была свалена земля, стояла группа солдат, выглядевших слишком расслабленными перед лицом такого ужаса. Трое с сигаретами во рту склонились над зажигалкой, которую протягивал товарищ. Остальные стояли вокруг, не проявляя никаких видимых эмоций, вытирая лица от жары, проверяя оружие, болтая. «На этом изображено место казни тридцати четырёх иракских новобранцев в Северном Ираке в 1995 году. Международные следователи объявили это злодеяние военным преступлением. Всем мужчинам было чуть больше двадцати, и их расстреляли после того, как они сдались и были обезоружены людьми, которых вы видите стоящими у могилы».

Затем последовал снимок той же сцены с другого ракурса.

Сэмсон сразу понял, к чему клонит Балстад. В центре группы, хотя и частично скрытой, стоял молодой Хисами в кожаной куртке с АК-47 на одном плече и тяжёлой рацией на другом, с пистолетом в руке. Борода и сигара, поднесённая к губам, напоминали Фиделя Кастро. Его властная наружность была очевидна.

Затем появился крупный план Хисами. «Вы узнаете командира расстрельного отряда – Карима Касима, Дениса Хисами, который сидит перед Вашей Честью и выдаёт себя за невинного американского гражданина, как и нацистские военные преступники, приехавшие в нашу страну, чтобы избежать судебного преследования за преступления против человечности после Второй мировой войны. Денис Хисами – не только террорист, но и военный преступник, и он должен оставаться под стражей до тех пор, пока не будет вынесено постановление о депортации, что, несомненно, и станет исходом этого дела». Он сделал паузу и удовлетворённо оглядел зал суда. «На этом наши показания завершены, Ваша Честь».

Судья кивнул и повернулся к адвокату Хисами. «Господин Вебер, что вы можете сказать от имени своего клиента? Вы настаивали, что у правительства не было никаких аргументов в пользу продления срока содержания под стражей, но теперь, похоже, они есть. Мы все внимание, господин Вебер».

Вебер поднялся и огляделся, словно не совсем понимая, где находится. «Мы знакомы с этими фотографиями, — медленно проговорил он, — потому что, как вам известно, другая сторона пыталась их распространить. Эти попытки не увенчались успехом, поскольку представленные фотографии явно порочат репутацию господина Хисами. Если суд позволит, я сначала рассмотрю последнее обвинение, поскольку оно является самым серьёзным в этом скандальном деле против моего клиента. У нас есть своя фотография», — и он потянулся к планшету, который ему подал помощник с передней скамьи. Вебер слегка пошатнулся, а затем неуверенно направился к мольберту и установил его.

«Здесь вы видите почти ту же самую фотографию, но план шире и позволяет полностью рассмотреть мужчин, непосредственно окружавших господина Хисами. Кстати, мы не отрицаем присутствия господина Хисами на этой ужасной сцене». Он сделал паузу, приложил палец к фотографии и оглядел зал суда. «Здесь вы заметите светлокожего мужчину без формы, вооруженного только пистолетом. Очевидно, он снял свои солнцезащитные очки-авиаторы, чтобы поговорить с моим клиентом». Он кивнул сам себе и повернулся к судье. «Нам повезло, Ваша Честь, что этот джентльмен присутствует сегодня в суде вместе с нами. Он объяснит обстоятельства этой фотографии, а также предоставит подробности относительно других обвинений».

«Кто этот человек?» — спросил судья Саймон.

«Это я», — ответил высокий мужчина, присоединившийся к столу адвокатов несколько минут назад. Он встал и любезно улыбнулся.

«А вы кто, сэр?»

«Боб Бейкер, Ваша честь».

«Я спросил, кто ты, а не как тебя зовут».

«Я бывший директор полевых операций Центрального разведывательного управления в Северном Ираке. На фотографии я стою рядом с господином Хисами. После этого события я стал…

директор по всем операциям Агентства на Ближнем Востоке и только что вышел на пенсию с офисной работы в Лэнгли, курируя другой аспект работы Агентства за рубежом».

«Господин Бейкер слишком скромен, чтобы сообщить суду, что он получил медаль «За выдающиеся заслуги в разведке» при выходе на пенсию за, я цитирую, «достижения исключительного характера, которые способствовали выполнению миссии Агентства», — сказал Вебер.

«Что вы имеете сказать?» — резко спросил судья.

«Что ж, мне есть что сказать об этом инциденте. В то время мы с господином Хисами работали вместе, и я должен сразу подчеркнуть, что господин Хисами был одним из наших самых важных друзей в Курдистане в то время».

«Вы хотите сказать, что он работал на Агентство?»

«Действительно, он это сделал, и он спас мне жизнь по крайней мере один раз — возможно, даже дважды, если считать засаду, когда я был безоружен».

«Вы хотите сказать, что господин Хисами работал в ЦРУ?»

«Обычно мы не подтверждаем такие подробности, но, безусловно, да. Он сыграл очень важную роль в наших усилиях на Курдистанском театре военных действий». Бейкер взглянул на Хисами. «Он один из самых храбрых и стойких людей, которых мне когда-либо доводилось знать». Хисами проявил к этим показаниям не больше интереса, чем к показаниям Балстада, хотя и принял комплимент лёгким кивком.

«Можете ли вы объяснить эти фотографии?» — спросил судья.

«Конечно. Эти люди были дезертирами из иракской армии, входившими в состав отряда генерала Махмуда ас-Самарры, который участвовал в заговоре с целью свержения Саддама Хусейна в 1995 году. Подразделение было раскрыто до того, как они добрались до места встречи с моей группой и силами ПСК во главе с Денисом. Силы безопасности Саддама вытащили их из машин и убили на месте. Мы просто опоздали, чтобы их спасти». Он остановился, чтобы собраться с мыслями. «Это была ужасная трагедия и, без сомнения, величайшее сожаление за всю мою службу».

Балстад вскочил. «Откуда мы знаем, что вы говорите правду?»

«Я дам клятву, если хочешь, но я говорю правду», — сказал Бейкер любезно, и таким образом, что никто не мог усомниться в том, что он говорит.

«Этот эпизод — часть моей книги, которая выйдет следующей весной и была признана Агентством пригодной для публикации. Агентство в полной мере признаёт заслуги г-на Хисами перед нашей страной».

Судья посмотрела на фотографии. «Странно, что такая ужасная сцена вызывает так мало реакции у мужчин, окружающих вас на фотографии», — заметила она.

«Эти люди – закалённые в боях солдаты, Ваша Честь. Они видели много ужасных вещей, и лучший способ справиться с таким масштабным злодеянием – дистанцироваться от него. И сделать это можно, ведя себя нормально и не поддаваясь ужасу. К сожалению, я знаю это по собственному опыту». Он остановился и выдержал взгляд судьи. «Сегодня я смотрю на себя на той фотографии и удивляюсь, как я мог так себя вести. Разве тогда я был менее человечным, чем сейчас? Не думаю – просто приходится».

«Вы хотите сказать, что Хисами не имеет к этому никакого отношения?»