Я выпрямился, стряхивая с плеч невидимый груз ожидания, и окинул взглядом свое Копье. Копье… Звучало громко для нашей разношерстной команды. По большей части нас вместе свела судьба, а в случае Комача мой кошелек. Чор, обманчиво расслабленно привалившись к обломку стены, что-то жевал. Его челюсти работали с методичностью гидравлического пресса, перемалывая очередной кусок вяленого мяса. Синяя морда зоргха скривилась в ухмылке, но я-то знал, что под этой маской цинизма скрывается напряжение, натянутое до звона, как гитарная струна. Ами, как обычно, была воплощением собранности. Она устроилась с луком за огромным валуном, её поза была напряжённой, как у змеи перед броском, — каждый мускул готов к действию. Лис, пользуясь паузой, поправляла и подгоняла лямки своего рюкзачка, словно студентка перед экзаменом, но я знал, что её мозг в этот момент просчитывал варианты отступления и анализировал данные с датчиков. Соболь равнодушно стоял, скрестив руки на груди, его кибер-глаз мерцал, сканируя окрестности с холодной беспристрастностью машины. Укос же просто чихнул, эхом повторяя Большого Уха, и проворчал что-то на дигском так неразборчиво, что даже я, неплохо владевший этим языком, не уловил смысла. Переспрашивать не стал. Если что-то важное — повторит. А если нет — мне не очень-то и хотелось вникать в его бурчание о проклятых городах и плохом воздухе.

Пока Большой Ух был в разведке, я подключился к его восприятию, один из потоков моего сознания анализировал всё, что он видел и слышал. Этот зверек — продукт моей Звёздной Крови, создание, рождённое из моей воли, но с собственной искрой жизни. И каждый раз, посылая его вперёд, я играл в бога, рискуя им ради нашей шкуры. Цинично? Абсолютно. Но альтернативы не было. Я ждал, напряжённо вслушиваясь в эмпатическую связь, молясь, чтобы его писк вернулся эхом успеха, а не предсмертным криком. Ведь в конце концов, в Единстве верные союзники — единственное, что отделяет нас от бездны. Они и Звёздная Кровь, и мне было плевать, насколько эти союзники разумны или пушисты.

Нервы были натянуты до предела. Бесконечная разведка тянулась как резина. Похоже, все опасности я придумал себе сам. Видимо, общение с тенями сделало своё дело, оставив на моём ментальном щите грязный отпечаток. Я не верил в призраков. Строго говоря, тени ими и не являлись. Лис даже дала этому явлению чёткое определение. Но когда видишь собственными глазами то, чего в принципе быть не может, начинаешь переосмысливать окружающую реальность, словно атеист, попавший в ад.

Большой Ух довольно бодро пробежал несколько километров, и ни разу его острое восприятие не подало сигнал тревоги. Абсолютная, звенящая тишина. В конце своего маршрута мохнатый лазутчик обнаружил вход в тоннели, о котором говорил Укос.

— Можем идти, — негромко сообщил я, обращаясь ко всему Копью. — Ух обнаружил вход в городские коммуникации.

— Враги? — скупо спросил Соболь, его голос был сухим и деловым.

— Всё чисто, — отрицательно покачал я головой. — Вообще никого.

— Что-то мне не по себе, босс, — пробормотал зоргх. — Давай я вперёд пойду. Если что — отступлю в тени. Разведка боем, только без боя. Надеюсь.

Я и сам ощущал это смрадное дыхание опасности, хотя логика говорила, что беспокоиться не о чем. Территория Асиополя была огромна. Даже если кто-то достаточно разумный повелевает местными мертвяками, насколько велики его ресурсы? Не верилось, что он или они могут перекрыть каждую улицу и каждый заброшенный тоннель. Всё, что я видел здесь, говорило об обратном. Некросов много, да, но их хозяин не разбрасывается ими, как дешёвыми фишками. Он предпочитает создавать подавляющий локальный перевес боевых юнитов на единицу площади и давить массой. Что логично. Большинство из них — пушечное мясо, не дотягивающее до нашего уровня. Действовать против нашего Копья малыми группами — чистое безумие. Мы их просто вырежем, как хирурги опухоль, и станем сильнее. Каждая капля Звёздной Крови усилит нас. Это была простая и жестокая арифметика выживания.

— Иди, — кивнул я. — Только не отдаляйся дальше, чем на расстояние одного шага через тень. Сколько он сейчас у тебя?

— Двенадцать метров или около того…

— Вот и не отдаляйся от нас дальше чем на десять. Держись в пределах визуального контакта и прямой поддержки огнем.

— Понял…

И мы двинулись вперёд. Чор растворился в ближайшей тени и появился в десяти метрах впереди, застыв за грудой шестиугольных строительных блоков. Мы следовали за ним, стараясь держаться в тени разрушенных зданий, как можно меньше времени проводя на открытых участках. Воздух был неподвижен, снег хрустел под ногами с отвратительным звуком, нарушая мертвую тишину. Внезапно сугробы вокруг нас зашевелились. Сначала из-под снега показалась одна костлявая рука, потом вторая, третья. Словно всходили уродливые ростки смерти. Патруль некросов материализовался словно из ниоткуда — дюжина фигур, иссохших и закованных в доспехи, их тела дергались, как марионетки на нитях невидимого кукловода. Они несли с собой ауру могильного холода и отчаяния. Засада. Хитрая, продуманная засада. Значит, их некро-менеджер не так уж и глуп, в восприятие Большого Уха оказалось недостаточно, чтобы обнаружить мертвецов под слоем снега.

— Враги! — рыкнул Чор, и тишину разорвал сухой треск его гаусс-карабина.

Бой вспыхнул мгновенно. Ами метнулась вперед, её сабли блеснули, разрезая воздух и плоть. Соболь расстрелял весь барабан револьвера, пули разносили головы ближайшим тварям. Лис отстреливалась из однокаскадного гаусс-пистолета.

Нельзя было дать поднять тревогу. Активировал Руну Рывка. Мое тело метнулось вперёд подобно гоночному болиду, остановившись за спинами врагов. Я ударил иллиумовым мечом, срубив голову одному, но другой повернулся, его искаженное лицо исказилось в немом крике. Он подал сигнал — пронзительный ментальный вой. Естественно, тут же оборванный моим клинком. Оглянувшись я не обнаружил врагов.

— Давайте быстрей! — поторопил я всех. — Бегом!

И мы побежали. Нельзя было дать застать нас на открытом месте. Следовало побыстрей нырнуть в тоннели.

Но уже через пару минут небо над нами начало темнеть. Силуэты гаргулий закружили над нами, их крылья хлопали, как флаги на ветру смерти. Они пикировали, когти блестели в тусклом свете. Давление в голове усилилось, шепот стал хором: «Сфера ждет…» Мы отступили к ближайшим руинам аркологии, но гаргульи кружили вокруг нас, сжимая кольцо… Глядя на всё пребывающих крылатых некротварей, мне становилось неочевидно, выдержим ли мы эту волну, или Асиополь поглотит нас прямо здесь и сейчас?

Мёртвый город, до этого молчаливо-враждебный, словно затаившийся хищник, взорвался какофонией смерти. Из трещин в стенах, из пустых, слепых провалов окон, из тёмных, зловонных подворотен полезли некросы. Десятки. Сотни. Орда. Их высохшие, закованные в броню из хитина и ржавого металла тела двигались со рваной, неестественной, марионеточной моторикой, словно кукловод, дёргающий за ниточки, страдал от тяжёлой формы паркинсонизма. В их пустых глазницах не было ничего, кроме голода и жажды крови — первобытных инстинктов, выжженных на самой матрице их нежизни. Небо, и без того похожее на старый синяк, почернело окончательно. Гаргульи, словно стая стервятников, почуявших свежую падаль, срывались с крыш небоскрёбов, пикируя на нас с пронзительным визгом, от которого стыла кровь. С воздуха посыпался смертоносный град — костяные дротики, заточенные копья, обломки камней и куски арматуры, вырванные из умирающих зданий. Это был не бой, это было истребление. Нас пришли стереть с лица этого мёртвого мира.

— В укрытие! Живо! — рявкнул Соболь, и его голос перекрыл адскую симфонию.

Я активировал Руну Щит Обжигающего Света, создавая мерцающий барьер, и прикрывал тыл отступающему «Копью». Мы рванули. Это был не бег, а отчаянный, судорожный спринт по лезвию ножа. Мир сузился до обломков под ногами, до свиста пролетающих мимо дротиков, до запаха озона от выстрелов Чора, разрывающих мёртвую плоть. Мозг переключился в режим выживания, отсекая всё лишнее. Страх, сомнения, моральные дилеммы о правильности нашего пути — всё это сгорело в топке адреналина, как ненужный мусор. Остался только инстинкт. Двигаться. Стрелять. Рубить. Драться. Жить. Я стиснул зубы так, отгоняя подступающую панику. Мы попали в засаду. Сейчас не время для рефлексии. Сейчас время действовать.

— Туда! — просипел Укос, указывая когтистой лапой на колоссальные руины части аркологии, фасад которой напоминал череп гигантского, забытого бога. — Тама большой дом! Наша спрятаться!

Это был не просто дом. Это был мавзолей целой цивилизации, памятник её гордыне и падению. Циклопическая структура, пронзающая свинцовое небо, вся покрытая трещинами, как лицо старика морщинами. Мы вбежали в зияющий пролом в стене, и мир снаружи отступил, словно кто-то выключил звук. Шум боя сменился гулким, давящим эхом наших собственных шагов и сбитого дыхания. Мы оказались в зале. Нет, не в зале. В пространстве. Внутренности этого здания были настолько огромны, что в них легко мог бы поместиться зачуханный городишко вроде Мифрифора, вместе со всеми его жителями, скотом и кантинами. Колонны, толщиной с вековые секвойи, уходили вверх, теряясь в рукотворном сумраке под потолком, до которого, казалось, было несколько километров. Пыль, копившаяся здесь тысячелетиями, висела в воздухе неподвижными облаками, и редкие лучи тусклого света, пробивавшиеся сквозь дыры в крыше, рисовали в ней призрачные, дрожащие столбы.

Укос вёл нас вглубь, его маленькая фигурка уверенно петляла по заваленному обломками полу, словно он тут уже бывал. Мы пересекли несколько таких залов, каждый из которых поражал своим нечеловеческим масштабом. Это была архитектура гигантов, архитектура гордыни, ставшая теперь собственным надгробием. Мой внутренний стратег лихорадочно работал. Открытое пространство — наша смерть. Нам нужно узкое место, «бутылочное горлышко», где мы сможем нивелировать их численное преимущество.

— Сюда! — наконец скомандовал диг. — Проход один. Узкий.

Мы оказались перед аркой. Высокой, уходящей во мрак, но относительно узкой — метров пять в ширину. Не идеальное место для обороны, но лучшее, что мы могли найти в этом каменном аду. Тактика «трёхсот спартанцев», только вместо персов нам противостояла орда воющих неупокоенных умертвий, а в роли ущелья — эта древняя арка.

— Занять позиции! — скомандовал я, и команда развернулась в боевой порядок с эффективностью отлаженного часового механизма.

Чор залёг за опрокинутой каменной плитой, выставив ствол гаусс-карабина. Его синее лицо было маской сосредоточенности, он что-то бормотал себе под нос — зоргскую боевую молитву или просто матерные ругательства, что в его исполнении звучало примерно одинаково. Соболь встал у одной стороны прохода, активируя свой техномеч, который загудел, как рой злых ос. Ами сосредоточенно замерла у другой стороны, две её сабли легко легли в руки, она сама стала похожа на изваяние богини смерти, готовое ожить в любую секунду. Лис отошла вглубь, доставая из рюкзака кейс с турелями. Её задача — наш тыл и огневая поддержка. Я встал в центре, вбив в пол Руну-щит и активируя Руну Аннигиляции на полу у входа в тоннель арки. Моя задача — держать строй, принимать на себя основной удар и быть тем якорем, который не даст этому шторму нас унести.

Снаружи нарастал рёв. Тысячи ног и когтей скребли по камню. Рычание, вой, шипение — всё слилось в единый, тошнотворный хор. Они были здесь. Они шли за нами. Это был звук конца света в миниатюре.

— Добро пожаловать на вечеринку, твари! — прорычал Чор, и его голос был полон злой, весёлой ярости.

Он дал длинную очередь. Снаружи раздались визги, и в нос ударил отвратительный запах палёного мяса и озона. Началось.

Пока мы сдерживали первый, самый яростный натиск, Лис тоже не теряла времени. Она разворачивала свои смертоносные игрушки, и я уже предвкушал, какой сюрприз ждёт некросов, если они всё же прорвут нашу первую линию обороны. План был прост и жесток, как всё в этом мире: держаться до последнего, продать свои жизни как можно дороже и, если повезёт, выжить. А если нет — утащить с собой в ад как можно больше этих тварей.