В лагере их ждал сюрприз.

Редошкин первым увидел рядом с шалашами непонятный растопырчатый объект, который оказался… «нетопырем»!

– Командир, алярм! Лагерь захвачен врагом!

– Приготовились к атаке! – отреагировал Максим.

Но спустя несколько секунд лётчики увидели спокойно стоящих у костра мужчин, Мерадзе и Костю, и Максим добавил:

– Отставить атаку!

Сели на берег озерца, сбежали по носовому пандусу на землю: Максим впереди, Вероника следом и Редошкин последним, с «фаустпатроном» в руках.

Костя подбежал к ним, размахивая руками.

– Не стреляйте, мы его перепрограммировали!

Максим посмотрел на смирно стоявшего демоновского робота, перевёл взгляд на лейтенанта.

– Как вам удалось?

– Да преувеличивает академик, – усмехнулся Мерадзе. – Мы пошли за грибами, встретили эту птичку, хотели грохнуть, но прилетели бабочки, повисели над ней, и мышь стала слушаться. Правда, она не говорит и понимает человеческую речь с пятого захода, но агрессивности не проявляет.

– Зачем вы привели её в лагерь?

– Она сама за нами направилась. Вот теперь стоит как пугало огородное и только буркалами ворочает.

– Какая хорошенькая! – воскликнула Вероника, без страха шагнув к «нетопырю».

– Стой! – схватил её за руку Редошкин.

– Не боись, Дом, – ухмыльнулся Константин. – Я с ним почти побратался. Он вооружён, но тупой и добродушный, как большой коала.

– Коала? – фыркнула Вероника. – Ничего себе сравнение. Это же помесь сколопендры и летучей мыши!

– Я имел в виду покладистость. Мы с Миром попытались разговорить его, но то ли в его программе нет блока аудиоконтакта, то ли он есть, но не подключён. Вернётся Егор Левонович, разберётся.

– Давно они улетели?

– Через час после вас, – ответил Мерадзе. – Ещё не вернулись, как видишь. Ну, а что у вас?

– Вероника расскажет. – Максим нырнул в свой шалаш, собираясь побриться, затем искупаться и лишь потом заняться выполнением пунктов плана.

Пока девушка делилась со спутниками впечатлениями от похода к чёрному лесу и Крепости-2, он поплавал в чистой, прозрачной до самого дна воде, постирал майку, оставшуюся от комплекта спецназовского белья, выжал, натянул мокрую на тело. Погода продолжала радовать, и температура воздуха днём в месте расположения лагеря нередко достигала комфортных двадцати восьми градусов. Лето в Большом Лесу не кончалось.

Пообедали: суп из грибов (сварил Мерадзе) с добавлением съедобных кореньев (находка ботаника), ореховые лепёшки (испёк Мирон, Костя набрал местного «фундука»), ягодный морс. Его тоже варил лейтенант, ботаник лишь определял концентрацию ягод: «малины» и «земляники» величиной с палец, а также добавил какие-то листочки, объяснив:

– Это листья жимолости и брусники. Вернее, их аналоги здесь. В листьях брусники есть вакцинин, гликозиды и ликопины, а также много флавоноидов, что придаёт им антисептические и противомикробные свойства. А жимолость лечит гастриты и дерматиты. Так что пейте спокойно, гарантирую благодарность живота.

– Где ты нашёл бруснику? – полюбопытствовал Редошкин, одобрительно покачав головой после целой кружки морса.

– Вообще-то эти кустики только похожи на бруснику и жимолость, – смущённо признался Костя. – Но вкус очень даже приятный, я его сначала живьём на зуб попробовал.

– Что теперь будем делать? – осведомился Мерадзе.

– Ждать возвращения старших, – ответил Максим. – А мы пока с Викой поговорим с Лесом. Назрела необходимость. Надо многое выяснить, прежде чем двигаться дальше. К тому же наша война с чёрным лесом и его слугами ещё не завершена. К великому сожалению. Придётся немало потрудиться, чтобы потом жить без страха вечного напряга.

– Наша помощь нужна?

– Свечку, что ли, подержать? – издал смешок Костя.

Редошкин, заметив, как покраснела Вероника, показал кулак ботанику, и тот прикусил язык, сообразив, что позволяет себе плоские шутки. На всякий случай отошёл подальше.

– Ждите, – сказал Максим, взглядом пообещав несдержанному на язык парню «воспитательную работу».

– Мы можем погулять по окрестности, – предложил Мерадзе по-джентльменски, – пока вы будете общаться с Лесом.

– Мы полетим к «дубу», он хороший ретранслятор ментальной связи с Лесом и не раз помогал устанавливать полноценный контакт.

– На самолёте полетите?

– Хватит и байка. Жора, проверь аккумуляторы.

– Есть. – Редошкин поманил пальцем Костю. – Пошли, поможешь, словоблуд.

Через несколько минут аэробайк взлетел, провожаемый взглядами остающихся мужчин.

– Ни пуха ни пера, – задумчиво проговорил ему вслед Мерадзе.

– Что за пессимизм я слышу? – нахмурился Редошкин. – Ты что, не веришь командиру?

– Верю, – с той же задумчивостью ответил лейтенант. – Почему только ему удаётся общаться с Лесом? Почему не всем? У меня тоже куча вопросов накопилась, на которые хочется получить ответы.

– Вот поэтому он майор, а ты только лейтенант.

– При чём тут звание?

– Притом, что оно даётся соответственно мозгам, – рассмеялся Костя. – Если бы я был военным, то точно уже был бы генералом.

– Трепло ты, академик.

– Я просто объективен, – не обиделся молодой человек. – Предлагаю пообщаться пока с «нетопырём», раз не удаётся с Лесом.

Переглянувшись, бойцы Реброва повернулись к роботу…

Максим прекрасно ориентировался на местности, обладая профессиональной топографической памятью, и «дуб» они нашли быстро, не затратив на поиски больше четверти часа. Тем более что «дуб» был такой огромный, что возвышался над остальным лесом, как купол зелёной горы. В душе Максима снова возникло чувство недоверия к собственным ощущениям. Таких деревьев Земля не рождала, и полукилометровая высота исполина лишь подчёркивала принадлежность дерева к чужому миру, хотя и чудесно похожему на земной.

Посадили аэробайк на густую траву в пятидесяти метрах от «дуба», слезли, ощущая волну внимания, которую Максим назвал аурой «дуба». Дождались жуков, заполнивших гудением всю поляну. В их сопровождении отправились пешком к дереву, взявшись за руки и с невольным восхищением взирая на исполина.

– Он… смотрит! – прошептала Вероника, зябко вздрагивая.

– Пусть смотрит, – отозвался Максим, настраиваясь на непростой разговор с гигантским существом, занимавшим площадь в десятки миллионов километров.

Сели перед стволом дерева, украшенным узлами и буграми древней коры.

– Ложимся, – выговорил Максим.

Легли навзничь, по-прежнему не разнимая рук, закрыли глаза.

Через минуту все природные звуки: жужжание жуков, шелест листвы «дуба», далёкие посвисты – исчезли, растворились в бездне бархатной тишины. Головы людей окутал призрачный туман, порождающий какие-то тени, завихрения, фонтанчики, плывущие фигуры, струи света. Потом послышался знакомый Голос, полный безмерной глубины и сдержанной мощи:

«Челове-ек… мы ждали… объясните своё поведение…»

«Привет, Большой, – ответил Максим, сосредоточиваясь на полном погружении в ментальное пространство. – У нас тоже накопилось к тебе много вопросов. Кто начнёт первым?»

«Слушаем тебя».

«Тогда начнём с главного: война, к сожалению, не закончена. Мы не уничтожили твоего врага полностью, остались неповреждённые островки живого чёрного леса, которые могут вырасти в тот же лес. Их надо обезвредить, и чем скорее, тем лучше. Но для этого нужно оружие, которого у нас нет. Поэтому первый вопрос: найдутся ли на твоей территории или в нижних слоях твоего мира демонские базы с законсервированным оружием типа того, чем обладали первая и вторая Крепости?»

«Такого больше нет».

– Ох! – вырвалось у Вероники.

«Но есть другое…»

Сердце забилось сильнее, нейтрализовав приступ сожаления и разочарования, едва не погрузивший душу в кратер депрессии.

«Слава богу! Что за оружие и где оно находится?»

«Мы должны убедиться…»

«В чём?»

«В том, что это оружие не будет востребовано в дальнейшем».

«Можешь быть уверенным! Даю слово!»

«Мы хотели бы посмотреть…»

«На что?»

«На ваши стратегические этические установки».

«То есть ты нам не доверяешь?! После того, что мы для тебя сделали?»

«Риск слишком велик… человек несовершенен… мы просто заглянем…»

«В душу, что ли? – иронически хмыкнул он. – Ладно, заглядывайте, мы ни от кого ничего не прячем».

«Просим прощения… но это необходимое условие… мы уже один раз сделали ошибку…»

«Это интересно, ты мне об этом ничего не говорил. Что за ошибку ты совершил?»

«Мы связались с иным миром… но его обитатели тоже оказались агрессивными существами».

«Случайно это не кенгурокузнечики»?

«Да, они».

«Час от часу не легче! – Максим почувствовал волну слабости. Силы начинали таять. – Потом поговорим об этом».

– Вика, – вслух заговорил он, – Лес хочет устроить нечто вроде томографирования – мозгового прослушивания, ты не против?

– Я как ты.

Не удержавшись, он поцеловал девушку в щеку.

– Понял, терпи.

«Мы готовы».

Призрачно-золотистый туман в голове усилил свечение, в нём проступило тёмное кольцо и поглотило сознания обоих, как акула – рыб поменьше.

Они уже не видели, как из леса на опушку вырвалось облако шмелей, однако к нему ринулась целая армия жуков и отогнала прочь от поляны, сократив численность шмелей в несколько раз.

* * *

Только выйдя из своеобразной ментальной комы, Максим смог оценить истекшее с момента начала сеанса время: они пролежали без движения всего двадцать с лишним минут! Хотя показалось, что прошло несколько часов, настолько интенсивным было потребление энергии, требуемой для поддержания контакта и концентрации сознания.

С час ещё отдыхали на траве, приходя в себя, не обращая внимания на ползающих по траве и летающих над ними жуков-оленей и жуков-носорогов. Вероника перестала их бояться, как только убедилась, что ни один из страшных рогоносцев не попытался сесть ей на руку или на лицо.

Наконец, собравшись с силами, контактёры побрели к аэромотоциклу, не сказав друг другу ни слова. Лишь глотнув воды из фляги, извлечённой из багажника, Вероника проговорила хрипловатым голосом:

– Думала – задохнусь…

– Это я виноват! – Максим покаянно стукнул себя кулаком в грудь. – Надо было прервать общение.

– Я тебе только мешала.

– Ничуть не бывало! Без тебя я не выдержал бы и минуты! Иногда я перехватываю вызов Леса, но контакт при этом длится всего секунды, психика долго не выдерживает. А ты самая настоящая батарейка.

– Всего лишь батарейка? – слабо улыбнулась девушка.

Он засмеялся, усадил её на сиденье, и они полетели в лагерь, радуясь освежающему ветерку.

В лагере ничего не изменилось за это время.

Редошкин отсутствовал, но за него можно было не беспокоиться, лейтенант, наверное, обходил периметр леска, взяв на себя роль часового.

Костя суетился у глыбы «нетопыря», пытаясь разговорить «инопланетную чурку», как он забавно ругался на упорно не желавшего общаться робота.

Мерадзе завершал потрошение последнего контейнера. Заметив мотоцикл, он чуть ли не бегом поспешил к парламентёрам.

– Ну, как прошла беседа?

– Нормально, – буркнул Максим, ссаживая пассажирку.

Заметив состояние пары, лейтенант забеспокоился:

– Что случилось?! Вы словно в воду опущенные.

– Устали, – виновато сморщилась Вероника.

– Полежи, отдохни. – Максим отвёл девушку к шалашу. – Костя, не дашь совет, чем подкрепить нервную систему? Мы несколько перетрудились, много энергии потеряли.

– Без проблем, – подбежал к ним ботаник. – Щас нарву бакопы, заварим, выпьете, и усталость как рукой снимет! Мир, запали костёр, вскипяти водички.

– Раскомандовался, – проворчал Мерадзе. Но ботаник уже скрылся из глаз за стеной кустарника.

– Дом на обходе? – спросил Максим, с тревогой поглядывая на прилёгшую Веронику.

– Мы по очереди дежурим.

– Что-то долго нет старших.

– Сам переживаю, как бы не пришлось лететь на поиски. И ведь не свяжешься без рации.

– Две есть, сконструированные Левоновичем.

– Они теперь без зарядки.

Примчался Костя с охапкой травы.

– Бакопу не нашёл, здесь розмарин и пустырник. Не такие, как у нас, но очень похожие. Брахми, конечно, лучше помогает, но я потом поищу.

– Не понял, при чём тут бакопа?

– Это разновидность брахми, поднимает тонус на раз. Воду поставил?

– Сейчас закипит.

Мерадзе снял котелок.

– Надо было спросить у Леса, куда направились наши старички.

– Ты это брось, – мрачно сказал Максим. – Никакие они не старички. О том, где они, я не спрашивал. Должны уже были вернуться.

– О чём вы говорили с Лесом?

– Не хочу повторяться, расскажу, когда соберутся все.

Костя зачерпнул из котелка импровизированным ковшиком пахучую воду, попробовал на язык.

– Можно пить. Только не обожгитесь.

Максим взял ковшик, принюхался:

– Больницей пахнет.

– Так это и есть лекарство, – рассмеялся ботаник. – Все медицинские препараты делаются на основе природных органолептиков.

Максим подержал отвар во рту, проглотил, прислушался к своим ощущениям, кивнул, зачерпнул кружкой и подал Веронике:

– Пей, только мелкими глотками.

Девушка послушно выцедила полкружки, облизнула губы.

– Не могу сказать, что вкусно…

– Главное, чтобы эффект был. Ляг, поспи.

Она устроилась на охапке травы, послушно закрыла глаза.

– Пойду сменю Жору. – Мерадзе взял свой «АСМ», шмыгнул в кусты.

Костя снова направился к «нетопырю», но Максим остановил парня:

– Не трогай его. Сработает какая-нибудь сторожевая программа, никакие увещевания не помогут.

– Вот сучий потрох! – почесал затылок молодой человек.

– Как ты сказал? – удивился майор.

Костя смутился:

– Это Мир так ругается.

– Никогда от него не слышал.

– Зато я слышал, когда он у туалета сорвал лист крапивы.

Максим сдержал улыбку:

– Не перенимай плохое, бери на вооружение хорошее.

– Есть, командир! – повеселел Костя. – Разрешите, я ваши слова Миру передам?

– Смотри, получишь в ответ по рогам.

– Не получу. – Костя подхватил лежащий у костра мачете и бросился в лес.

Вернулся Редошкин, повертел носом:

– Чем это пахнет?

– Костя настой сделал, тонус повышает.

– Мне можно хлебнуть?

– Ради бога.

Лейтенант налил в кружку отвара, глотнул, проверяя вкус, и одним махом опорожнил.

– Классная штука! Прям наркотик какой-то. Мир ничего мне не сказал, так вы общались с Лесом или нет?

– Общались, потерпи, позже расскажу.

– Хотя бы главное намекни.

– Что для тебя главное?

Редошкин озадаченно пошевелил бровями:

– Ну, наверное, где мы.

– В Лесу, – усмехнулся Максим.

– Я имел в виду устройство здешней Вселенной. Ты не спрашивал?

– Шесть уровней, завязаны сами на себя, дублируются.

– Как это?

– Над нами в космосе висит такая же композиция воздушных и твёрдых слоёв, точь-в-точь повторяющая нашу. Это всё, что я понял. Больше мы об этом не говорили.

– Шесть уровней? А мы сколько прошли? Три?

– Четыре, с учётом главного слоя и горизонта с «саванной».

– Тогда мы зря отпустили туда полковника и профессора.

– Почему?

– Заблудятся и не найдут выход обратно. Уже наверняка заблудились, раз их до сих пор нет. Дай бог, чтобы не наткнулись на каких-либо зверюг.

– Не каркай, Сергей Макарович опытнее нас вместе взятых, найдёт дорогу. Другое дело, что они действительно могут напороться на ожившую демонотехнику.

– Разве мы её не всю грохнули?

– Не всю, и что ещё хуже, чёрный лес сгорел не весь. Кое-где остались оазисы, явно начавшие оживать. Нам придётся устроить контрольный бомбаж.

– Чем? Крепости уничтожены вместе с излучателями.

– Остался один вариант.

– Ты меня заинтриговал. Какой вариант?

Максим налил себе ещё отвара, полкружки выпил, чувствуя прилив энергии и приятную эйфорию, остальное стал пить мелкими глоточками.

– Молодец, ботаник, хорошую травку нашёл. Что бы мы без него делали? А насчёт оружия… Лес потребовал дать ему гарантию, что мы не воспользуемся этим оружием ему во вред.

– Даже так? А ты что?

– Я согласился. – Максим задумчиво посмотрел на уснувшую подругу. – Это больше её заслуга, а не моя. Потому что у нашего Леса душа женщины.

– Да ладно! – теперь уже удивился Редошкин. – С чего ты взял? Ведь Демоны были трёхполыми.

– Демоны ни при чём, не они сажали лес, а существа до их появления. Помнишь скульптуру женщины в городе?

– Что Лес вырастил? Помню.

– Вот её род и создал Лес.

– Почему же он – род – исчез?

– Потому что его уничтожили Демоны. А они – не из этого мира. Как и мы, как кенгурокузнечики, как чёрный лес. Вселенная Большого Леса не раз сталкивалась с другими мирами, и сюда кто только не сваливался до нас.

Редошкин присвистнул:

– Чтоб мне провалиться. Егор Левонович обалдеет, когда узнает! Это тебе сам Лес признался – о гостях?

– Не Костя же.

– Фигасе!

Максим показал зубы.

– Не повторяй ты эту тупую молодёжную терминологию! Терпеть ненавижу все эти «фигасе», «ничёсе», «имхо», «аффтар» и прочую словесную грязь!

– Слушаюсь! – озабоченно произнёс лейтенант. – Самому не нравится этот навозный сленг. Значит, «кузнечики» тоже не отсюда? Так сказать, из параллельной Вселенной?

– Скорее из перпендикулярной, – сказал Максим. – Знаешь что, давай-ка приготовим пепелац к полёту.

– Полетим искать старич… – Редошкин поперхнулся, исправился: – Наших?

– Во-первых, на втором горизонте остались демонские базы, где можно будет подзарядить аккумуляторы самолёта. Генераторы баз до сих пор работают и снабжают законсервированные базы энергией. Таких технологий на Земле ещё не придумали. Во-вторых, там же находится форт Леса с пограничными заградителями.

– Шхунами?

– Лес сообщил, что те заградители в рабочем состоянии, деактивированы. Лес дал ключ к их реанимации. Кстати, активировать ключ может только Вероника.

– Потому что женщина?

– Догадливый. В-третьих, поищем замену излучателям Крепостей. Правда, эта штуковина расположена где-то аж на минус шестом этаже, но это уже детали. Ну, и поищем старших.

– Ты и я?

– И она. – Максим посмотрел на Веронику, и по внезапно изменившемуся лицу майора Редошкин понял, что его командир действительно влюблён.