Внезапно Костя боднул головой стекло иллюминатора и прокричал:

– Макс, там что-то висит!

– Что у тебя висит? – с шутливой интонацией хмыкнул Редошкин, сидевший рядом.

– Байк!

– Шутишь?

Максим сунулся к ботанику, вглядываясь в лесной пейзаж, от которого по спине прокатывался холодок.

– Да не внизу! Смотри сюда! Вон там! – Костя ткнул пальцем в стекло.

Максим краем глаза уловил металлический блеск, удалявшийся от вертолёта по мере его движения, и рявкнул:

– Пилот, назад!

– Не понял?! – отозвался лётчик.

– Развернись! Там возле входа в иномериану висит аэробайк!

– Разобьёмся!

– Разворачивайся!

Вертолёт с трудом сделал разворот, и прилипшие к иллюминаторам пассажиры увидели в километре от Ми-171 тёмное пятнышко, отсверкивающее металлом.

– Обалдеть! – сказал Редошкин. – Он так и висит здесь с тех пор, как мы нырнули в иномериану?!

– Ближе! – скомандовал Максим.

Вертолёт, всё так же вихляя и поскрипывая корпусом, приблизился к аэробайку, с которого несколько часов назад беглецы высаживались на его борт.

– Странно, что его не сбили «крокодилы», – покачал головой Савельев.

– Я спрыгну на сиденье, а вы сразу улетайте! Посадите «вертушку» подальше от этой чёртовой колючей кипени!

– Зачем тебе этот риск?

– Байк очень пригодился нам во время разведки и сражений с командой африканских боевиков. Пригодится и сейчас, тем более когда у «вертушки» кончится горючка.

– Макс, не надо! – умоляюще прижала кулачок к груди Вероника.

– Не переживай, – ободряюще улыбнулся он девушке. – Я и не такое проделывал.

Спицын отодвинул дверцу салона.

– Пилот, зависни над байком так, чтобы я мог спрыгнуть.

– У нас имеется десантный эвак, – сказал майор Спицын, имея в виду устройство для десантирования бойцов и эвакуации с борта вертолётов. – Можем опустить вас на байк на тросе.

– Нет времени разворачивать модуль.

Вертолёт поднялся над сиротливо висящим в воздухе летающим мотоциклом, у которого не было колёс, зато были три чёрных диска, расположенные горизонтально, которые крепились к корпусу байка, сиденье и рулевое устройство с козырьком.

Максим примерился: байк под напором воздушных потоков от вертолётного винта качало из стороны в сторону, и надо было поймать момент, чтобы прыжок с высоты в пять-семь метров совпал с колебанием аппарата.

Прыгнул!

Байк повело влево, но Максиму удалось зацепиться рукой за рукоять управления, он выдержал рывок тела, подтянулся и сел на сиденье, только теперь осознав, чем рисковал: если бы он не удержался, падение с двухсотметровой высоты закончилось бы трагически.

Он сделал жест рукой:

– Улетайте!

Вертолёт накренился, неуклюже пошёл боком, начал удаляться, посвистывая ротором.

Аэробайк закачался с боку на бок от порыва ветра, но Максим не раз управлял инопланетным аппаратом и был опытным аэронавтом, поэтому усидел, сжав центральную гондолу ногами.

Руки привычно легли на рукояти летающего мотоцикла.

«Давай, включайся, дружок!» – мысленно воззвал майор.

Аппарат шевельнулся как живой, отзываясь на поворот рукояти, и понёсся вслед за удаляющимся вертолётом.

В кабине Ми-171 между тем царило оживление, рождённое встречей с аэробайком, с которым уже попрощались попаданцы, однако длилось оно недолго. Пилоты сообщили, что главный винт работает чудом и надо срочно искать место для посадки, и пассажиры приникли к иллюминаторам, вглядываясь в угрюмые заросли чёрного леса под вертолётом.

Но убежать подальше от расширявшейся опухоли леса-завоевателя не удалось: в центральной втулке несущего винта вертолёта раздался скрежет, машина содрогнулась, лопасти винта начали замедлять вращение, и пилот закричал как резаный:

– Садимся, твою мать!

Правда, посадкой назвать пике Ми-171 можно было с натяжкой, она больше напоминала падение. Винт остановился, в отличие от продолжавшего вращаться рулевого, машину закрутило, и она рухнула с высоты пары десятков метров на край леска-болотца, заросшего густым кустарником и стелющимися по земле, как водоросли, растениями.

Кустарник смягчил удар, и вертолёт не разбился всмятку, хотя всех пассажиров разметало по кабине, кроме намертво вцепившегося в сиденье Константина.

Хруст, грохот, треск и дребезжание закончились, и в наступившей тишине послышался горестный голос Карапетяна:

– Святые угодники! Комп накрылся!

Сергей Макарович выпутался из обломков контейнеров в хвосте кабины, помог Веронике сесть, не обращая внимания на ссадины и боль в суставах.

– Ничего не сломали?

– Н-нет, – выговорила девушка.

– Перекличка! Все живы?!

Откликнулись бойцы Савельева, не раз попадавшие в передряги подобно этой, и пилоты. Сам он с трудом устроился на перекошенном сиденье, добавил:

– Откройте дверь.

Спицын попытался отодвинуть дверцу кабины, но её заклинило от удара, и сделать это с первого раза не удалось. К нему подсел напарник, капитан Барышников, оба упёрлись ногами в рёбра корпуса, начали раскачивать дверцу.

– Помоги им, – сказала Вероника Косте, с гримасой боли потиравшему шею.

– Там негде встать, – буркнул ботаник.

Из пилотской кабины выглянул второй пилот.

– Помочь?

– Как далеко мы улетели от чёрного леса? – спросил Савельев.

– Не более пятнадцати километров.

– Мало, надо готовиться к нападению шмелей и «крокодилов».

– Ой, Максим прилетел! – воскликнула Вероника, увидев, как рядом садится аэробайк.

По корпусу стукнули кулаком.

– Эй, там, все живы?!

– Да! – выпалила Вероника. – Живы!

– Пытаемся открыть дверь, – крикнул Костя.

– Вылезайте через пилотский люк!

– Его тоже заклинило, – отозвался лётчик.

Спицын и Барышников напряглись, налегая на рукоять двери, и наконец со скрипом отодвинули её на полметра. В кабину хлынул свежий воздух, восхитительно пахнущий клевером и смолой, вытесняя спёртый «мусорный», привезённый из «земного будущего».

Выбрались из кабины по очереди, первая – Вероника, попадая в объятия Максима. Не стесняясь окружающих, она прижалась к нему, словно давно не видела. Он покосился на ухмыляющегося Редошкина, отстранил девушку.

– Всё в порядке, девочка, живём.

– Расскажи мне кто, что до соседней вселенной можно добраться на «вертушке», – сказал Редошкин, – я бы покрутил пальцем у виска.

– Я тоже, – подхватил озиравшийся Мерадзе.

Из кабины вылезли лётчики, критически оглядели накренившийся на правый борт вертолёт со смятым днищем и торчащими в разные стороны вывернутыми колёсами.

– Да! – почесал затылок белобрысый пилот.

– Вот именно, – в тон ему пробурчал стрелок.

– Починиться сможем? – спросил их Максим.

Лётчики посмотрели на него как на сумасшедшего.

– Это вряд ли, – с унылым вздохом ответил пилот. – Нужен ремонтный бокс.

– В таком случае придётся забирать всё, что сможем унести, и уходить отсюда. Чёрный лес слишком близко, и его обслуга нас в покое не оставит.

– Много не унесём, – сказал Редошкин с сомнением.

– В первую очередь заберём оружие и сухпай с НЗ. Кое-что уместится в багажник байка. Потом я вернусь и заберу остальное. Поторопитесь, парни, времени у нас в обрез.

Засуетились, соединёнными усилиями отодвинули дверцу кабины ещё больше, начали выносить разбросанные по кабине вещи, оружие, коробки с консервами.

– Компьютер, компьютер не забудьте! – заволновался Карапетян. – Я без него как без головы!

– Вы же сказали – он накрылся, – поднял брови Редошкин.

– Может, удастся починить. И анализаторы возьмите, счётчики, переходники, ещё роутер…

– Всё равно всю вашу аппаратуру не унесём, придётся оставить.

– Ни в коем случае! Как мы выберемся обратно, если не сможем вычислить местонахождение иномерианы?!

– Заберём всё, но позже, после того как перевезём самое необходимое, – успокоил физика Максим.

Начали вязать тюки, чтобы необходимое для похода было удобно тащить на плечах.

Больше всех сокрушались по поводу изменения положения лётчики, вынужденные бросить свою машину на произвол судьбы. Но за их настроение Максим не переживал, они были людьми военными и подчинялись приказам беспрекословно.

В багажнике аэробайка к радости Редошкина, да и самого Максима, отыскались целых три «теннисных мяча», представлявшие собой инопланетные «дезинтеграционные» гранаты, и один «фаустпатрон». Это оружие не намного увеличивало арсенал попаданцев, но оно было эффективнее карабинов и пулемётов, и Максим пожалел, что запас «гранат» мал.

Багажник забили под завязку, да ещё и приторочили к седлу, на дисках, кое-что из оружия: тот же «фаустпатрон», «шёпот смерти» – снайперскую винтовку Максима и автомат из контейнера, оставшегося в кабине Ми-171. «Теннисные мячи» он рассовал по карманам разгрузочного жилета, также оказавшегося в груде коробок со снаряжением, захваченным Сергеем Макаровичем из Тюмени.

Так как запасной «ратник», упакованный в пластиковый мешок, был один, он достался Максиму. Редошкин и Мерадзе вынуждены были носить свои старые «доспехи», в каких они десантировались в Баире на берег реки Чуапы. Боевые костюмы продолжали служить им верой и правдой, хотя из-за севших аккумуляторов и были лишены связи и компьютерного сопровождения.

Майор Спицын и капитан Барышников ещё на турбазе в Тюмени натянули «ратники» и так и летели в них, восхищая Костю футуристической внешностью.

Сам Костя и Вероника остались в костюмах, добытых в инопланетной ракете «космических торговцев», уничтоженной командой баирских «повстанцев» во главе с Мигомберо.

Сергей Макарович щеголял в обычном камуфляж-комби, в котором был изначально, на лётчиках были их лётные комбинезоны, и таким образом лишь некомбатанты – Вероника и Костя – остались одетыми не по-походному. Но изменить что-либо в этом плане было невозможно, о чём Максим подумал с лёгкой досадой. Он теперь вынужден был уделять безопасности «гражданских» больше времени, чем следовало.

Собрались на краю леска.

Максим оглядел «гвардию».

– Направление движения – условно на юг, лейтенант поведёт. – Максим кивнул на Редошкина. – Мы с Вероникой сделаем рейд километров на двадцать, вернёмся сюда, заберём кое-что из оставшегося. Потом откорректируем ваш маршрут. Сергей Макарович, я доставлю вас к месту лагеря сразу после…

– Не надо, – перебил его Савельев, – пойду со всеми.

– Тем не менее я подвезу вас.

Максим кивнул Веронике.

– Садись.

И в этот момент закричал Костя:

– Смотрите – бабочки!

Действительно, в просветах между колоннами гигантских «секвой» и «фикусов» замелькали радужные пятна, и к вертолёту вынеслись струи огромных – с ладонь человека и больше – бабочек!

– Мать честная! – пробормотал пилот, оглянувшись на Максима. – Они опасны?!

– Нет, – прошептала Вероника.

Бабочки закружились над сгрудившимися землянами настоящей разноцветной метелью, некоторые из них даже налетели на людей, заставив бойцов Савельева отмахиваться, и Максим, почуявший знакомый «взгляд в пятки» (ощущение было, будто на него смотрят из-под земли), быстро проговорил:

– Не отбивайтесь, стойте спокойно, они не кусаются!

Все замерли.

Бабочки перестали плясать в хаотическом танце и начали выстраиваться в ажурный купол над вертолётом, аэробайком и группой людей.

– Что они делают?! – удивилась Вероника.

Максим, сжав её пальцы, призывая помолчать, застыл в своеобразной медитации, помогающей ему слышать «мысли» Большого Леса. На всякий случай послал в пространство мысль: мы вернулись!

Ответом был низкий, едва ощутимый гул, донёсшийся из-под земли: корневая система Леса, по сути – его «мозг» или скорее «браузер», отреагировал на мысль человека.

«Мы… готовы помочь…» – услышал Максим не ушами, а всем телом, нервными клетками, сосудами и даже костями.

– Мы рядом с чёрным лесом! – выговорил он вслух.

«Уходите к Крепости… мы укажем путь».

– К какой крепости?!

«Уходите немедленно… за пределы фронта…»

Максим сообразил, что Лес имеет в виду полосу, контролируемую чёрным лесом.

– Как далеко идти?

«По вашим меркам… двести-триста километров…»

– Хорошо!

«Взгляд в пятки» утонул в земле.

Максим пришёл в себя. Заметил обращённые на него взгляды спутников, криво улыбнулся.

– Такие дела.

– С кем ты говорил? – тихо спросила Вероника.

– С ними. – Он кивнул на бабочек, сформировавших идеальную шелестящую тысячами крыльев полусферу. – Точнее – через них с Лесом.

– Как ты это делаешь? – спросил Сергей Макарович, глянув исподлобья.

– Не знаю, – откровенно признался Максим. – Просто я слышу его мысли… или не мысли… слова не слова… Понятия сами в голове всплывают.

Он спохватился.

– Лес предупредил нас, чтобы мы немедленно уходили!

Словно дождавшись этого момента, небо над куполом из бабочек накрыла туча.

Люди вздёрнули головы и с оторопью поняли, что туча состоит из полосатых слуг чёрного леса.

– Вот же гадство! – оскалился Редошкин, вскидывая карабин. – Нашли!

Туча пролилась струёй чёрных зёрен, устремившейся на землян, но струя вонзилась в кажущийся зыбким и ненадёжным слой бабочек и рассыпалась туманным облачком, не сумев прорваться к объекту атаки.

– ПЗРК! – предложил Спицын, глянув на Максима.

Майор покачал головой.

– Это всё равно что стрелять по воробьям из рогатки. Ракеты нам пригодятся при нападении «крокодилов».

– Надо спрятаться в вертолёте, – робко сказала Вероника.

Максим понаблюдал за маневрами роя псевдошмелей, пытавшихся найти окошко в сплошном куполе из бабочек, чтобы пробиться к людям: полосатые гиганты почему-то не решались ударить по куполу всей своей массой (у них бы это получилось), лишь изредка посылая большие струйки для облёта купола, – и скомандовал:

– Уходим! Бабочки нас прикроют!

– Это что-то новое, – сказал Редошкин. – Раньше эти чёрно-жёлтые зверюки без колебаний били бабочек.

– Возможно, это всего лишь разведотряд, – сказал Мерадзе.

Максим вскочил на седло аэробайка, поднял машину в воздух.

– Попробую отвлечь их. Жора, веди отряд!

– Есть, – опустил ствол карабина Редошкин.

Вылетев из-под зыбкого купола, Максим направил аппарат к туче шмелей, нависшей над защитной завесой из бабочек.

Туча закипела сильнее: насекомые почуяли угрозу, ощетиниваясь отдельными струйками, как ёж иголками.

– Пригнись! – повернул голову к пассажирке Максим. – Прижмись лицом к спине и держись крепче!

Девушка послушно съёжилась сзади, обхватив пилота за талию и прижавшись щекой к спине.

Максим нарастил скорость и буквально протаранил рой шмелей, пробил его насквозь, как стрела пробивает мишень!

Рой насекомых, выполняющих приказы чёрного леса, начал рассыпаться, распадаться на отдельные струи, которые по большей части метнулись прочь.

Отряд под предводительством Редошкина начал двигаться, и купол из бабочек, прикрывающий людей на высоте двух-трёх десятков метров, последовал за беглецами.

Максим вздохнул с облегчением: он боялся, что бабочки рассыплются, сделав своё дело, и отряд останется без защиты. Но Большой Лес не считал задачу бабочек выполненной, они продолжали держать строй, и со стороны, наверно, процесс представлял удивительное зрелище: по лесу быстро шагала группа землян численностью в шесть человек, а над ними с той же скоростью перемещался пляшущий, сверкающий радужным отблеском, зыбкий, эфемерный, ажурный живой купол, сформированный тысячами красивых четырёхкрылых созданий.

Вероника подняла голову, оглядываясь на редеющее облако шмелей.

– Они не погонятся за нами?

– Не догонят! – весело отозвался Максим. – С ними мы справимся. Другое дело – «крокодилы», вот с ними справиться будет труднее. Чем быстрее мы преодолеем полосу фронта, тем больше у нас шансов сохранить потенциал и остаться живыми.

– Что ты имеешь в виду? Какой фронт?

– Буферная зона между чёрным лесом и Большим. По сути, это настоящий фронт, где они воюют друг с другом, и наш Большой Лес постепенно отступает. Ширина зоны – около ста километров, её надо пройти.

– Откуда ты знаешь?

– Большой Лес мне сказал.

– Так много – сто километров! – огорчилась девушка.

– Ничего, преодолеем, зря нас, что ли, обучали выживать в экстремальных условиях? Мы ещё покажем чёрному бандиту, кто здесь хозяин!

Максим заложил вираж над куполом и повернул «на юг», туда, где по признанию Большого Леса располагалась таинственная Крепость.