Причина ночного путешествия командира вдвоём с Вероникой показалась Редошкину забавной. Не верить ему было нельзя, но и присутствие молодой и симпатичной девицы не могло не навести на кое-какие фривольные размышления о тайнах влечения мужчин к женщинам. Посидев больше часа у костра, сержант пришёл к выводу, что командир имеет больше прав на интимную связь с девушкой, отвечающей ему взаимностью, и слегка расстроился. В его жизни не было места постоянной привязанности к женщине, хотя от кратковременных связей он не отказывался. Однако ни одна из представительниц слабого пола до сих пор не поразила воображение, ни одна встреча не закончилась желанием встретиться ещё раз, и Редошкин признался самому себе, что в нём есть какой-то изъян, мешающий ему жениться. С другой стороны, и командир, уважаемый со всех позиций человек, тоже не обзавёлся семьёй. Это утешало.

Забеспокоился он, когда пара не вернулась ни через час, ни через полтора, ни через два. Зная, что рации «хамелеонов» в здешних условиях не работают, к тому же командир не брал с собой спецкомбез, Редошкин разбудил лейтенанта.

– Иду, иду, – пробурчал спросонья Мерадзе, решив, что ему пора заступать на дежурство.

– Командир давно должен был вернуться, – начал с середины Редошкин.

– А куда он ломанулся на ночь глядя? – не понял лейтенант.

– Они вместе с Вероникой задумали поговорить с лесом.

– Как это – поговорить с лесом? – вытаращил глаза Мерадзе.

– Он уже разговаривал с ним. Лес передаёт командиру какие-то видения, так он утверждал. Такой мысленный контакт получается. Но командиру этого мало. Наш ботаник подал ему идею пойти на контакт с Вероникой.

– Зачем?

– Ну, они вроде бы тянутся друг к другу.

Мерадзе почесал затылок, ухмыльнулся.

– То-то я заметил, как она на него смотрит. Так ты думаешь, они спят… э-э… вместе?

Редошкин поморщился.

– Какая тебе разница, спят они или не спят. Командир тоже человек, причём неженатый, к тому же Вика ему нравится. Думай, что будем делать.

Мерадзе выбрался из шалаша.

– Ночь ещё не кончилась… какого чёрта им понадобилось куда-то лететь, если с лесом и отсюда можно было поговорить?

– Командир говорил о каком-то гигантском дубе, на который он наткнулся во время своих скитаний. Дуб такой огромный, что в нём может уместиться кремлёвская башня. Командир считает, что он прямо-таки князь, а остальные деревья – его дружина.

– Хайп! – фыркнул Мерадзе.

– Хайп не хайп, но в оценках командира я бы не сомневался. Дуб существует, и они полетели к нему.

– Где он растёт? Далеко?

– Чего не знаю, того не знаю.

– Запустим дрон?

– Давай сначала разбудим ботаника, может, он подскажет, у какого Лукоморья стоит этот дуб.

– Я бы всё же запустил дрон.

– Успеем.

Костя проснулся только с третьего толчка в бок.

– Чо, утро уже? – разлепил он глаза.

– Вставай.

– Дайте ещё часок подрыхать, – повернулся Костя на другой бок.

Редошкин и Мерадзе без лишних слов вытащили обалдевшего Костю наружу.

– Вы чо делаете?! – пискнул он.

Редошкин коротко рассказал ему об отсутствии Максима.

– Ну и чо? – пожал плечами Костя, не проявляя беспокойства. – Небось любуются звёздами, романтика, блин.

– Какими звёздами? – озадачился Мерадзе. – Где ты их видел?

– Ну, грибы собирают, – ухмыльнулся Костя, – в кустах.

Редошкин тряхнул его за плечи так, что у молодого человека лязгнули зубы.

– Проснись, Емеля! Несёшь всякий бред! Где находится тот дуб, о котором говорил командир?

– А я почём знаю? Про дуб он рассказывал, а о том, где он стоит, – ни слова.

– И направление не показывал?

Костя наморщил лоб.

– По-моему, влево от солнца, если смотреть в полдень.

– На западе, – пояснил Редошкин лейтенанту. – Далеко?

– Кажется, не очень.

– Кажется… самое лучшее состояние для учёного… Ладно, будем искать. Но сначала запустим беспилотник.

Выволокли из арсенального шалаша готовый к полёту аппарат, проверили аккумулятор, развернули операторский планшет, и тетракоптер поднялся в хмурое небо, роняющее редкие капли дождя.

– Чего суетиться, – сказал Костя, понаблюдав за действиями спецназовцев. – Товарищ майор очень удивится, когда вы его найдёте.

– Он отсутствует уже больше двух часов, – буркнул Редошкин. – Это неправильно.

– Подумаешь, с такой девчонкой всю ночь можно провести.

– Заткнись, шутник!

– А чо? – обиделся ботаник. – Я ничего плохого не сказал.

Какой бы ночь в Заповеднике ни была (на ум сержанту пришло сравнение с белыми ночами в Санкт-Петербурге), освещение леса желало лучшего, и увидеть в его глубине что-либо даже с малой высоты было трудно. Тем не менее дуб-великан удалось обнаружить быстро, через четверть часа, что являлось больше удачей, чем заслугой оператора. Дерево стояло на пологом холме в шести километрах от лагеря землян и по сравнению с другими деревьями превосходило любое из них толщиной ствола, размерами кроны и высотой.

– Ух ты! – восхитился Костя, созерцая изображение дерева на экране. – Странно что я на него не наткнулся.

– Никого не вижу, – сказал Мерадзе, направляя беспилотник вокруг дерева. – Ни мотоцикла, ни командира. Может, они уже назад летят?

– Подними дрон.

Дерево и холм отдалились, уменьшаясь в размерах.

Беспилотник сделал два круга по разворачивающейся спирали, но аэробайка с пассажирами не заметил.

– Возвращай аппарат, – сказал Редошкин, доставая карабин. – Ушки на макушке и погнали!

Мерадзе, дождавшись возвращения аппарата, вытащил своё оружие.

– Возьми мачете, – посоветовал Редошкин.

– Зачем?

– На тебя шмели нападали?

– Ни разу, видел несколько экземпляров, не шмели – звери.

– А на нас нападали. Мачете выручил.

Мерадзе полез за африканским клинком.

– Эй, я а? – жалобно возопил Костя им в спины.

– Жди здесь, – оглянулся Редошкин.

– А если прилетит четырёхкрылый крокодил?

Бойцы переглянулись.

– Здесь полно оружия, – сказал Мерадзе. – Он стрелять умеет?

– Умею! – заявил Костя. – Мы курсом даже в тир ходили.

– Дадим ему карабин Хасика.

– Из карабина от того монстра не отстреляешься. А для стрельбы из ПТРК навык нужен, он ещё плечо себе сломает или шею.

– Дайте «фаустпатрон»! – быстро сказал Костя, у которого засветились глаза.

Мерадзе оглянулся на шалаш с оружием, перевёл глаза на сержанта.

– Он имеет в виду ту дуру с гранатой на конце?

– Инопланетный гранатомёт, стреляет сгустком какого-то силового поля. Очень действенная штука, мы испытывали, а командир с его помощью грохнул сразу трёх боевиков. – Редошкин посмотрел на Костю. – Сможешь выстрелить?

– Чего тут сложного? – ухмыльнулся ботаник. – Навёл, нажал на пускач.

– Возьми один гранатомёт и заляг в шалаше, чтобы тебя не видно было. Только не усни. Мы вернёмся через час-два, а то и раньше.

Костя молча нырнул в арсенальное бунгало.

Спецназовцы выбрались из рощи, сориентировались и припустили бегом «на запад», держа карабины и мачете в руках. Им не впервой было совершать марш-броски с полной боевой выкладкой, и оружие обоим не мешало, тем более что не надо было тащить на себе комбез и жилет-разгрузку, вес которых достигал зачастую двадцати килограммов.

Бежать было не так уж и легко, несмотря на отсутствие бурелома и завалов, трава на открытых пространствах между деревьями иногда доставала до пояса, и всё же темп взяли хороший, и расстояние от лагеря до гигантского дуба десантники преодолели всего за сорок минут.

Выбрались к подножию холма, прислушиваясь к ночной тишине, первое время заставлявшей привыкших к ожиданию экстрима бойцов напрягать слух.

Редошкину ещё во время бега показалось, что он улавливает подземное ворчание, говорившее о какой-то реакции леса на изменение обстановки. Но ворчание быстро стихло, и в настоящий момент вокруг стояла мёртвая тишина. Не доносились из леса ни писк и возня его мелких обитателей, ни шелест листвы, ни крики обезьян и попугаев, коих в этом удивительном лесу не водилось вовсе.

– Слишком тихо, – шепнул Мерадзе. – Подозрительно это… может, они действительно вернулись?

– Над нами никто не пролетал… придётся покричать, ничего другого не остаётся. Приготовься.

Мерадзе приподнял ствол карабина, как бы отвечая на слова спутника: готов!

– Командир! – крикнул Редошкин. – Максим! Ты здесь?!

Лес отозвался недолгим эхом, но ответного крика не прозвучало.

– Давай вдвоём.

Закричали оба, поднося ладони ко рту рупором.

И снова кроме эха никто не ответил на зов.

– Я вернулся бы, – пробормотал Мерадзе. – Будет смешно, если они уже в лагере, а мы ищем их здесь.

– Будет не смешно, если их в лагере не окажется. Давай обойдём дерево и холм и пороемся в кустах. Ничего не найдём, вернёмся. Ты вправо, я влево.

Двинулись вдоль опушки леса в разные стороны. Через полчаса встретились, совершив круг.

– Ни хрена, – сказал Мерадзе мрачно. – Подойдём к дубу, что ли?

Редошкин помедлил.

– Пошли.

Но не успели они пройти вверх по склону холма и двух десятков шагов, как Редошкин заметил след в траве.

– Стоп! Здесь кто-то шёл!

Осмотрелись, обнаружили два едва заметных следа, тянувшихся параллельно друг другу.

– Они! Шли к дереву!

Ускорили шлаг и в полусотне метров от гиганта набрели на вытоптанное в траве окно диаметром около трёх метров. Остановились с учащённо бившимися сердцами.

Остроглазый Редошкин заметил блеснувший в траве металл, кинулся к нему и поднял из травы нож. Сглотнул ставшую горькой слюну.

– Нож командира!

– Вижу.

– На них напали!

– Кто? Здесь же нет никого, кроме нас. Ты утверждал, что вы укокошили всех боевиков.

– Один остался… буйвол чёрный… их вожак. Командир его отпустил.

– Зачем?!

– Спроси у него. Он говорил что-то типа: лучше ошибиться, милуя, чем наоборот.

– Думаешь, это он напал? Вожак?

– Некому больше.

– Есть ещё шмели, летучие динозавры…

– Ими надо управлять.

– Кто-то же ими управлял до сих пор… из чёрного леса.

Редошкин очнулся.

– Они шли из леса к дубу пешком, проверим.

Побежали назад по оставленным Максимом и его спутницей следам и в зарослях орешника обнаружили аэробайк, дожидавшийся своих пассажиров. Обшарили на всякий случай заросли кустарника вокруг.

– Ч-чёрт! – выдохнул Мерадзе.

– Их захватили! – сказал Редошкин, сжав приклад карабина с такой силой, что заныла ладонь. – И увезли! А мотоцикл не нашли.

– Куда увезли? – опешил лейтенант.

– Есть только одно место, где их можно спрятать.

– Чёрный лес?

– Летим! – Редошкин взобрался на седло.

– Куда? – замешкался Мерадзе.

– Сначала домой, предупредим ботаника, объясним, что случилось. Потом вооружимся и рванём к чёрному лесу.

– Но нас только трое…

– Двое, если не брать в расчёт пацана-некомбатанта. Но у нас нет другого выхода.

Мерадзе сел позади Редошкина.

Аэробайк пулей вонзился в небо, накрытый начавшимся дождём…