Глаза Кости горели восторгом, азартом и жаждой действий, и Максим почти простил ему природную безбашенность и пофигизм во всём, что не касалось его интересов и ботаники.

– Значит, их было двое! – объявил он своё мнение, имея в виду пилотов яйцевидной ракеты, когда Максим закончил рассказал о полёте к чёрному лесу.

– Может быть, и больше, – заметил Редошкин, уплетая остывшие жареные грибы; как оказалось, он успел проголодаться, хотя путь в оба конца занял у разведчиков всего полтора часа.

– И на кого этот труп был похож? – не унимался Костя.

– На труп, – издал смешок сержант.

– Это понятно, я имею в виду он гуманоид или какой-нибудь рептилоид?

– Мы не спускались к нему, там уйма шмелей.

– Ну что же вы? – расстроился молодой человек. – Хотя бы узнали, как выглядят инопланетяне. Я их ни разу не видел.

– Их никто не видел, – засмеялась Вероника. – Если не считать тех, что показывают в голливудских ужастиках.

– У него были видны руки и ноги, – добавил Редошкин. – Похожи на рычаги. Причём ноги, скорее всего, были лошадиными.

– Кентавр?!

Максим покачал головой.

– Мифические кентавры были четырёхногими, а этот был двуногий.

– Может, плохо смотрели?

– Может, – согласился Максим.

– В мифологии разных народов мира были разные миксантропы, в том числе сатиры – существа с козлиными ногами.

– В следующий раз полетишь со мной. Мне нужна консультация, из каких растений состоит чёрный лес. Лианы мы узнали, но остальное – жуткий набор колючих геометрий.

– Конечно, я вас просвещу, – с ноткой превосходства проговорил Константин. – А гранаты вы испытывали?

Он кинул жадный взгляд на кучку белых пушистых шаров, выложенных Редошкиным из багажника аэробайка.

Максим и Редошкин переглянулись.

– Возможно, это вовсе и не гранаты, – сказал Максим. – Они больше похожи на теннисные мячи.

– Только слишком тяжёлые для мячей, – добавил Редошкин с сомнением.

– Тем более надо проверить.

Максим заколебался, однако находку действительно стоило тщательно осмотреть и испытать, и он кивнул.

– Попьём компотику и поэкспериментируем.

Ходоки к чёрному лесу привели себя в порядок, выцедили по кружке компота, вызывающего восхитительное чувство удовольствия от жизни, и у Максима поднялось настроение.

Заметив это, Костя не преминул показать свои знания.

– Что значит эндорфины! – изрёк он, также выпив кружку ягодного напитка. – Местные ягоды набиты ими под завязку. Недаром спортсмены – бегуны на длинные дистанции – чувствуют второе дыхание: это всего лишь результат выброса эндорфинов в мозг!

– Академик, – проворчал Редошкин, тем не менее с удовольствием опорожнив вторую кружку.

Взяли два «теннисных шара», вышли на край рощицы, прикрывающей лагерь.

– Давайте я брошу! – предложил Костя.

– Встаньте за деревья, – скомандовал Максим ему и Веронике. Повертел в руках шары. – Здесь два штифтика. Как думаешь, для чего они предназначены?

– Красный – взвод типа предохранителя, – сказал Редошкин. – Чёрный – взрыватель.

– Согласен. Вопрос только в том, как быстро срабатывает этот взрыватель. Нажмёшь – он и взорвётся в руке.

Редошкин тоже повертел в пальцах «теннисный мяч».

– По логике вещей, метатель должен уцелеть, поэтому взрыватель не должен срабатывать мгновенно. Гранату надо успеть добросить до противника.

– Логично, и всё же риск надо исключить.

Редошкин посмотрел на Костю дурным глазом.

– Пусть он и бросит, раз ему так хочется.

Вероника прыснула.

Костя без всякого испуга протянул руку.

– Запросто!

– Убери крюк!

Максим кинул взгляд на девушку, и та оттащила ботаника от разозлившегося сержанта.

– Нам приказали спрятаться за деревья.

– Я вам не рядовой срочной службы, – огрызнулся Константин.

– Жмём? – спросил Редошкин, подождав, пока отойдёт пара некомбатантов.

Максим прислушался к своему внутреннему голосу. Тот молчал, наверно, находился в раздумьях.

– Присоединись к ним, проконтролируй, чтобы этот анархист не высунулся не вовремя.

Редошкин отошёл к спутникам. Посоветовал оттуда:

– Попробуй нажать сначала одну кнопку и бросить.

Максим так и сделал: вдавил красный бугорок на шаре, упруго поддавшийся под нажимом, бросил подальше.

Пролетев метров двадцать, шар упал в траву и остался лежать.

– Точно, это предохранитель, – прокомментировал Редошкин. – Давай дальше я бросать буду.

– Стой на месте.

Максим осторожно поднял шар, отметив его мягкую шерстистость и переливающуюся внутри жидким ядром массу. Все чувства обострились, лежащий в ладони «теннисный мяч» показался оживающим хищным зверьком, готовившимся укусить человека, и майор, нажав на чёрный бугорок, метнул шар изо всех сил в стоявшую одиноко посреди «секвой» округлую псевдоракиту.

– Ложись! – крикнул Редошкин из-за «мангра»».

Максим упал в траву.

Не долетев до ракиты, шар начал «кипеть», выбрасывая струйки белёсого дыма или пара, а потом вдруг взорвался с оглушительным треском, как перегретый сосуд, превращаясь в гигантский клубок прозрачно-зелёных молний. Молнии ударили во все стороны, достигая ближайших деревьев, стоящих в двадцати и больше метров от эпицентра взрыва. Одна из них пронеслась над лежащим Максимом, породив волну чудовищного холода.

Вскрикнула Вероника.

Что-то восторженное прокричал Костя.

Молниеносный катаклизм закончился.

Стало тихо. При этом Максим всем телом почуял неслышимый ментальный вопль: это лес отреагировал на разряд «теннисного мяча».

Максим осторожно поднял голову, разглядывая изменившийся «полигон».

От ракиты, достигавшей высоты пятнадцать метров не осталось ничего, даже пня. Трава вокруг неё превратилась в слой пепла. Стволы «секвой» почернели, изъязвлённые порами диаметром с человеческую голову. Выглядело это место так, будто здесь долго бушевал пожар. Хотя никакой жары и открытого пламени взрыв шара не породил. Наоборот, на землю обрушилась волна дикого холода, и если бы Максим находился к эпицентру взрыва ближе метра на три, он попал бы в зону ударного воздействия мороза.

Он встал.

Вышли из-за укрытий и ошеломлённые масштабом испытаний «мяча» спутники.

– Ни хрена себе! – поскрёб в затылке Редошкин.

– Феноменально! – рассмеялся Костя с дрожью в голосе.

– Ужасно! – проговорила Вероника с отвращением.

– Ничего ужасного, – возразил ботаник. – Это обыкновенная граната, только разряжается молниями.

– Не просто молниями, – покачал головой Редошкин. – Такой волны холода не даёт ни один взрыв. Хорошенькими контрабандистами, наверно, были пилоты яйца, классным оружием торговали.

– Мы не знаем точно, – сказал Максим, – торговали или нет. Может, просто перевозили как курьеры или обыкновенные работяги-пилоты.

– Обыкновенные курьеры не перевозят одновременно оружие и ширпотреб вроде одежды и обуви. Абсолютно уверен, что это были контрабандисты.

– Кому они везли оружие здесь? – спросил Редошкин с сомнением. – Деревьям, что ли?

– Во-первых, повторяю для забывчивых: мы не знаем ничего про лес и что его окружает. Может, это действительно Заповедник, как говорит товарищ майор, и где-то за его пределами, может, в десятках тысяч километров, существует нормальная цивилизация, представителям которой и везли оружие наши кентавры.

– Кентавры были четырёхногими, – робко напомнила Вероника, взглядом ища поддержки у Максима.

– Да какая разница? – отмахнулся Костя. – Я уже предлагал идею, что ракета кентавров попала сюда таким же путём, как и мы – из другого мира, из параллельного измерения. Так что равноправны оба варианта. Будете спорить?

– Кто же отважится спорить с таким специалистом? – язвительно проворчал Редошкин. – Кстати, если ты такой умный и разносторонний, ответь, какой взрывчаткой была наполнена граната?

– Скорее всего, это плазма, – не смутился Костя.

Редошкин посмотрел на Максима.

– Как тебе идея?

– Вполне, – усмехнулся майор. – Мыслить креативно этот товарищ умеет.

– А что если произошёл микроатомный взрыв и нас сейчас круто сквозануло радиацией?

– Счётчиков радиации у нас нет, – сделался серьёзным Максим. – Но что-то меня успокаивает, что к атомным гранатам этот мячик не относится.

– Лес успокаивает? – развеселился Костя.

Максим промолчал.

– Будем второй мяч испытывать? – спросил Редошкин.

– Нет, одного раза достаточно. Будем знать, что у нас теперь есть плазменные гранаты, взрыв которых накрывает площадь в триста квадратных метров.

– А я бы и второй мяч испытал, – заикнулся Костя, – чтобы убедиться.

Внезапно из-за леска, в центре которого прятался лагерь поселенцев, вывернулась туча бабочек и вихрем обрушилась на замерших людей.

– Твою курносую! – удивился Редошкин, отмахиваясь.

Начал махать руками и Костя.

– Стойте смирно! – гаркнул Максим. – Не отбивайтесь! Они не кусаются! Лес просто хочет убедиться, что мы не собираемся его жечь и уничтожать.

– Ага, – оскалился Костя, – эти бабочки даже шмелей уконтропупили.

– Тихо!

Все застыли, позволяя крупным, но хрупким созданиям кружиться вокруг и касаться лица, головы и рук крыльями и усиками.

Костя хихикнул:

– Щекотно, блин!

Бабочки, словно дождавшись этих слов, дружно взметнулись вверх, образовали кильватерную колонну и умчались прочь.

Редошкин расслабился.

– Не люблю, когда меня щекочут… что это было, командир?

– Лес погрозил нам пальчиком, – рассмеялся Костя, – чтобы мы не вели себя как слон в посудной лавке.

– Ты абсолютно прав, парень, – задумчиво проговорил Максим, прислушиваясь к затихающему в голове гулу. – Лес очень подозрительно и нервно реагирует на энергетическое воздействие, включая рубку кустов, а мы только что уничтожили целое дерево.

Все посмотрели на чёрную плешь, образовавшуюся на месте ракиты.

– И это возбудило его интерес к нам, – добавил Максим. – Бабочки – универсальный инструмент изучения возникающих экстримов, а при необходимости и элемент активной защиты.

– Отлично сформулировано, товарищ майор, – одобрительно сказал Костя. – Даже я не сказал бы лучше.

Редошкин закатил глаза.

Вероника осуждающе покачала головой.

– Ты невыносим со своим комплексом превосходства.

Костя поднял брови, не понимая, в чём он провинился.

– А чо я сказал? Я же первый предположил, что здешний лес является если и не разумной, то псевдоразумной системой, способной, несмотря на отсутствие обслуживающего персонала в лице птиц и насекомых, поддерживать комфортный экологический режим.

– Почему псевдоразумной? – полюбопытствовал Редошкин.

– Потому что он мыслит не так, как человек.

– Ну, человек тоже ещё не дорос до стадии полноценной разумности, да, командир?

– Это уж точно, – согласился Максим.

С неба послышался зудящий звон.

Все подняли головы.

На группу землян опускался небольшой отряд шмелей численностью в полсотни экземпляров, поводя носами из стороны в сторону.

– Только их здесь не хватало! – процедил сквозь зубы Редошкин.

– Это всего лишь разведка, – пренебрежительно заявил Костя.

– Как они нас находят? Отсюда до чёрного леса не меньше трёхсот километров.

Максим оценивающе последил за маневрами «разведгруппы»» четырёхкрылых созданий, не вписывающихся в отлаженную экосистему Заповедника. Было ясно, что чёрный лес воспринял появление людей негативно, как угрозу своему существованию, и начал следить за ними, проверив их боевой потенциал.

– Неси соляру.

– Ок! – обрадовался Редошкин, убегая.

– А вы нарвите тростника подлиннее, с метёлками.

Вероника бросилась к зарослям кустарника на опушке рощицы.

– Может, мы их гранатой? – предложил Костя азартно.

– Рви тростник!

Рой шмелей в нерешительности завис над местом проведения испытаний «теннисного мяча», не зная, за кем из разделившихся людей следовать.

Максим пожалел, что не взял мачете. Потом вспомнил о втором теннисном мяче, поднял его из травы. Ну что, мальчики в полосатых пижамах, рискнёте атаковать?

Прибежал Редошкин: в одной руке «котелок» – тот, что поселенцы использовали для варки чая и компота, на треть заполненный соляркой, в другой – два мачете.

– Держи, командир.

Шмели расплылись зонтиком над ними, продолжая наблюдать за действиями людей.

Редошкин крутанул над головой лезвие мачете.

– Что задумались, братва? Ждёте подкрепления?

– Помоги ребятам собрать тростник.

Редошкин метнулся к рощице, где возились Вероника и Костя.

Отделившаяся от роя струйка шмелей сопроводила его до цепочки «мангров».

Максим опустил теннисный мяч и мачете, надеясь на мирное разрешение ситуации. Но у посланцев чёрного леса были другие намерения.

Стоило троице землян с пучками «камыша» появиться из леса, как с десяток шмелей спикировали на них как американские беспилотники на мирных жителей.

Редошкин приостановился, закрутив мачете. Но с неба свалилась ещё туча насекомых, и дело приняло нешуточный оборот.

Вероника взвизгнула, отбиваясь от шмелей пучком тростника.

Максим бросился к ней, хватая «котелок» с топливом.

– Становитесь спиной к спине! Камыш!

Вероника сунула ему пучок метровой длины тростника с пушистыми жёлто-коричневыми головками на концах.

Максим макнул в котелок торец пучка, щёлкнул зажигалкой, взмолившись в душе, чтобы та сработала.

К счастью, газ ещё не кончился в немецком изделии, и выросший стебелёк синего огня поджёг пучок камыша.

Максим прицелился и точным ударом вонзил вспыхнувший шар камыша в рой шмелей.

Контратаки они не ожидали.

Больше двух десятков диверсантов мгновенно потеряли крылья и попадали на землю полосатыми гусеницами. Остальные дружно стартовали в небо, не понимая, что произошло.

Не давая агрессивной стае опомниться, Максим поджёг ещё один пучок камыша, обмакнув его в солярку, и метнул вверх как своеобразное огненное копьё.

На землю полетели ещё два десятка обгоревших насекомых, которых с азартом начал давить ногами Костя.

– Вот вам! Вот вам, собаки бешеные!

Рой шмелей поднялся выше.

Максим, готовый поджечь и метнуть ещё один огнемётный пучок, приостановился.

Редошкин перестал изображать из себя барона Пампу из романа Стругацких «Трудно быть богом».

– Понравилось, ребята?! Приходите ещё, встретим хлебом-солью!

– И соляркой, – со смехом добавил возбуждённый Костя.

Изрядно поредевший рой начал спиралью подниматься в небо и исчез.

Редошкин посмотрел на Максима.

– Это называется разведка боем. Долго мы ещё будем терпеть эти вражеские закидоны?

– Готовим свой рейд, – сказал Максим.