Лётчики Ми-8 не согласились отдать свою машину в распоряжение командования ГРУ.
– Не имеем права, – сказал командир вертолёта капитан Неклюдов. – У нас своё начальство, и мы получили задание лишь снять в Баире экспедицию. Ни о каком нырке в иномериану, – пилот фыркнул, – речи не шло.
– Я имею право в экстренных случаях… – начал Плащинин, щёки которого начали белеть.
– Погодите, товарищ генерал, – остановил его Савельев. – Отойдём, капитан.
Он отвёл командира вертолёта под соседний навес. Обе «вертушки» сели в центре лагеря, где не было высоких деревьев и кустарника, их командиров отвели к берегу реки, где под навесами расположились участники экспедиции, и Плащинин попытался объяснить им смысл происходящего.
– Дружище, – сказал Сергей Макарович обманчиво мягким тоном, – там сейчас ждут эвакуации члены экспедиции ЮНЕСКО в количестве двенадцати человек и мои люди в количестве шести бойцов. Если мы их не вывезем в течение пары часов, они погибнут.
– Я понимаю, – угрюмо обронил крепко сбитый здоровяк, согнав с лица ладонью дождевую плёнку. – Но у меня своё начальство, и спросит оно с меня, а не с разведки.
– Значит, не понял. Мы пытаемся спасти почти два десятка человек, и ссылка на начальство не проходит. У тебя только два варианта, первый: ты вверяешь нам свою машину и ждёшь нашего возвращения. Мои парни хорошо подготовлены и справятся с пилотированием. Вариант второй: вы идёте с нами. Командовать операцией буду я.
Неклюдов отвёл глаза.
– Не получится…
Савельев усмехнулся, кивнув кому-то за спиной лётчика, и к ним присоединился Спицын, на мокром лице которого нельзя было прочитать ни одной эмоции.
– В таком случае остановимся на первом варианте. Ваш экипаж доставят сюда, а мы полетим без вас.
Неклюдов покосился на Спицына, шевельнул бровью.
– Вы… экспроприируете нашу «вертушку»?
– Зачем же экспроприируем? Возьмём во временное пользование в соответствии с форс-мажорными обстоятельствами. На кону жизнь людей, и меня абсолютно не трогают заботы вашего начальства.
Неклюдов ещё раз глянул на твёрдое лицо Спицына, умевшего молчать исключительно убедительно.
– Я не понял, куда надо лететь.
– Вам объяснят всё подробно. Можете верить, можете не верить, но это полёт в другую Вселенную, будет что рассказать внукам на склоне лет.
– Да ладно, – не поверил лётчик.
– Короче, твоё решение, капитан.
Неклюдов оглянулся на толпу людей под соседним навесом; там готовили к запуску два беспилотника.
– Абзац! Если вы серьёзно…
– Более чем.
– Хорошо, я поговорю с экипажем. Но машину мы вам не доверим.
– Идёмте. – Савельев взял пилота под локоть, подвёл к Плащинину. – Виктор Викторович, он с нами. Нужно объяснить товарищу, что ему предстоит сделать.
– Егор Левонович, – позвал Плащинин.
– Егора не трогайте, пусть занимается дронами.
– Ладно, сам объясни. – Плащинин отошёл к возившимся с беспилотниками людям.
Сергей Макарович вынужден был подбирать слова, чтобы лаконично растолковать ситуацию сбитому с толку лётчику.
– Понял, – наконец пришёл в себя обалдевший Неклюдов. – Пойду к своим.
Савельев кинул короткий взгляд на Спицына, и майор последовал вслед за командиром Ми-8.
Запустили дрон.
Процедура стала привычной, на дождь, то стихающий, то усиливающийся, не обращали внимания, спорить о местонахождении «потусторонней браны» перестали (объяснений Карапетяна, жонглирующего понятиями теории суперструн, никто не понимал) и лишь терпеливо ждали, когда вернётся очередной дрон и что принесёт в своём чреве.
Спешить Плащинин не стал. Вертолёты СОА по-прежнему торчали на военном аэродроме возле столицы Баира, американцы по соседству тоже не предпринимали никаких активных действий, и можно было не опасаться провокаций ни с той, ни с другой стороны. Часа три-четыре в запасе у «мирной российской делегации» были.
Дрон вернули через полчаса. Однако на сей раз ничего нового он не показал. В «потустороннем» мире наступил вечер, видимость ухудшилась, никто рядом с беспилотником не пролетал, и видно было лишь вялое движение на территории полуострова, отгороженного с одной стороны лентой реки, с другой – цепью деревьев, похожих на земные баобабы. Похоже было, члены экспедиции ЮНЕСКО готовились к ночи, сооружая из кустарника и тростника навесы и шалаши.
Савельев тоже пережил всплеск разочарования, не увидев вблизи дрона своих бойцов. Но он же первым и объяснил их отсутствие в разговоре с Карапетяном, согласившимся отдохнуть несколько минут в компании с приятелем.
Вытерлись насухо в его палатке, соорудили кофе.
Температура воздуха в районе реки упала на десять градусов, но это лишь усугубило духоту, и люди дышали буквально туманом, воздушно-водяной смесью, не приносящей облегчения даже при включении вентиляторов.
Карапетян подсел к компьютеру, ещё раз просмотрел все три видеозаписи, делая пометки в рабочем блокноте.
– Я тут кое-что посчитал ночью…
– Прекрати загонять себя в инфаркт! – рассердился Савельев. – Кому будет легче, если тебя отправят в Москву в качестве «груза 200»?
– С сердцем у меня всё в порядке, – отмахнулся Егор Левонович. – Отосплюсь и отдохну дома. У меня появились кое-какие соображения насчёт взаимодействия бран, нашей и соседней. Но для их проверки нужна статистика аномальных явлений по всем материкам планеты. И не только по материкам. В морях тоже случались странные исчезновения людей, самолётов и кораблей. Может, соседняя брана часто стучится о нашу, и случай в Баире далеко не единственный.
– Ну и что? Чем это поможет нам?
– Можно будет найти наиболее интересное место, изучить, поискать иномериану. Если такой канал связи бран существует здесь, подобный ему может образоваться где угодно.
– А если этот район находится в США? Или в Афганистане? Кто нас туда пустит?
Карапетян пожал плечами, смакуя кофе.
– Иномериана может возникнуть где угодно, в том числе и на территории России. ФСБ отслеживает аномальщину, сколько уже об этом писали. Ты мне поможешь организовать доступ к их информации?
– Ты всерьёз собираешься искать иномерианы? – удивился Сергей Макарович.
– Если не получится протиснуться в эту.
– Но ведь столкнулись не просто два астероида или две планеты, столкнулись вселенные, так?
– К чему ты клонишь?
– Вселенные, если брать нашу, являются крупномасштабными объектами. Они могут сталкиваться любыми участками, в том числе разнесёнными на миллиарды лет друг от друга. Ну, допустим, одно столкновение пришлось на нашу Землю, на район Баира, но другое может произойти на Юпитере, на Солнце или вообще в другой галактике.
Карапетян кивнул.
– Логично мыслишь, но не учитываешь количество измерений сталкивающихся бран. Наша Вселенная – это 3-брана, то есть имеет три пространственных измерения, но столкнувшаяся с нашей брана имеет иной набор измерений, причём нецелочисленный, как я уже говорил.
– Три и четырнадцать сотых, – хмыкнул Сергей Макарович. – Число «пи».
– Именно! Поэтому взаимодействие бран происходит по-другому, не как удар друг о друга двух булыжников.
– Не понимаю.
– Не ты один. Я очень надеюсь, что иномериана не схлопнется при запуске вертолёта. Плохо, что я ничем не могу помочь.
– Ты и так сделал всё, что мог. Главное – мы нашли пропавших, теперь будем их вытаскивать, и это уже не твоя забота.
В палатку заглянул Кондратюк.
– Вы здесь? Все потянулись к вертолётам.
– Идём, – вскочил физик, торопливо допивая кофе.
Дождь почти перестал, и члены экспедиции ожили, расправили плечи, откинули капюшоны.
Дождавшись прибытия полковника и его приятеля, Плащинин провёл короткий инструктаж для отбывающих в «потусторонний» мир.
Лететь должны были пять человек: два пилота (третьего члена экипажа уговорили остаться, его место занял сотрудник ССН майор Барышников), а также Спицын и Савельев.
Группе предстояло подняться в «чужую вселенную», как бы издевательски это ни звучало, пересадить застрявших в «потустороннем» мире людей на борт Ми-8 и вернуться домой, то есть в данном случае в Баир, на берег реки Чуапы.
Порывался лететь «ради прикрытия» и экипаж «Ночного охотника», молодой и энергичный, однако Плащинин не дал согласия, опасаясь, что уж оба аппарата иномериана и в самом деле не выдержит.
– Учти, Сергей Макарович, – сказал генерал, задержав командира группы при посадке в вертолёт, – мы видели только археологов, но туда же могли отправиться и повстанцы СОА, а они вооружены и опасны.
– Мы взяли парочку нужных контейнеров, – сказал Савельев. – Хватит на то, чтобы отбить атаку танков и «вертушек».
– Я в тебе не сомневался, но не рискуйте без надобности. Заберёте людей и сразу обратно.
– Будь спокоен.
– Да не буду я спокоен! – в сердцах ударил кулаком о ладонь начальник экспедиции. – Я не терминатор! И вообще давай-ка задержимся ещё на полчаса.
– Зачем?
– Во-первых, твой друг умолял взять кое-какую научную аппаратуру: полевые анализаторы, магнитометры, счётчики частиц.
– Возьмём.
– Во-вторых, я думаю, надо для подстраховки и разведки обстановки послать перед вами ещё дрон. Если он ничего опасного не обнаружит, тогда и вы стартуете.
Савельев посмотрел на свинцово-серое, в чёрных кляксах небо Баира, помолчал, прокачивая собственные сомнения – стоит ли перестраховываться при дефиците времени, и кивнул.
– Добро, запускайте. Мы подождём в кабине. И вот ещё что: хорошо бы отправить с дроном записку.
– Какую записку? – не понял Плащинин.
– Предупреждение, чтобы нас ждали. Положить записку в какой-нибудь контейнер, дрон его сбросит, и люди получат программу действий. Дадим им на сборы полчаса.
– Ты гений, полковник! – сжал руку Савельева генерал. – Что значит: одна голова – хорошо, а две…
– Мутант, – рассмеялся Савельев.
Плащинин пропустил шутку мимо ушей.
– Но полчаса мало. Пока они обнаружат дрон, пока найдут записку, пока соберутся…
– В крайнем случае час, мы и так висим на секундах, ожидая обрыва иномерианы.
Плащинин убежал.
– Сергей Макарович, – сказал приблизившийся Спицын, – нам тоже могут пригодиться дроны. Я бы взял пару штук.
– Займись, – кивнул Сергей Макарович.
Подскочил возбуждённый Карапетян.
– Серёжа, мне бы с вами надо!
– Генерал уже огласил состав группы.
– Надо будет в кабине вертолёта включить аппаратуру…
– Включим, не беспокойся. А лучше, если бы ты включил приборы сам, пусть работают всё время.
– Правильно!
– Тащи свои приборы, залезай в кабину, объясни всё Барышникову.
Карапетян умчался под навес.
Дождь совсем перестал, посветлело…