Сказать, что Максим был разгневан очередным самовольством ботаника, значило сильно приуменьшить его чувства, но гнев майора быстро прошёл, когда он увидел то, что осталось от яйцевидного аппарата, ставшего пристанищем для него и беглецов.

Ракета разделилась на три части.

Передняя, служившая когда-то кабиной управления, была отброшена метров на десять вверх по склону и превращена в груду металлических лохмотьев.

Кормовой отсек остался на месте, но был буквально вывернут наизнанку взрывом изнутри. Вероятно, ракета с вертолёта попала в двигательный модуль либо в генератор движения, и тот взорвался.

А третьей частью, почему-то практически не пострадавшей, оказался тот самый промежуточный «секретный» отсек, о существовании которого догадался Редошкин. Отсек действительно напоминал гигантскую консервную банку толщиной около двух и диаметром шесть метров. «Банка» с гофрированными снаружи стенками лежала по другую сторону от кормы, также отброшенная взрывом, а её верхняя крышка была приподнята, поддерживаемая какой-то штангой.

Костя, не обращая ни на что внимания, взобрался на смятый кормовой отсек и самозабвенно возился у этой крышки, пытаясь её поднять.

– Шантрапа! – процедил сквозь зубы Редошкин. – Он меня уже начинает доставать. Эх, дать бы ему наряд вне очереди гальюны чистить!

– Отойди! – приблизился к ботанику Максим.

Костя оглянулся. В глазах привычный азарт и невинная наивность десятилетнего ребёнка.

– Там внутри байк! Честное слово! Что-то вроде седла, ага, на трёх колёсах. Только они почему-то повёрнуты горизонтально.

– Отойди! – Максим дёрнул парня за рукав.

Костя кубарем укатился в траву, вскочил.

– За что?! Я же открытие сделал!

Редошкин навёл на него палец.

– Пам! Плохо кончишь, пацан! Привык на компе в игрушки играть, а тут тебе не комп.

Максим влез на смятую корму ракеты, заглянул под крышку «банки».

Действительно, в отсеке стоял некий аппарат с белым выступом, напоминающим седло мотоциклиста, перед которым из одного из трёх дисков торчала загогулина с тремя рукоятями: две располагались горизонтально, одна вертикально. Диски имели в диаметре около метра и толщину сантиметров сорок, напоминая колёса. Все три соединяла сложная коленчатая конструкция, а по бокам от «седла», опиравшегося на продольную тумбу эллипсоидальной формы, цвета ржавого железа, был встроен в тумбу ряд рубчатых пластин на кронштейнах, напоминающих педали мотоцикла.

К Максиму поднялся Редошкин.

– Это не байк.

– Почему? Похож.

– Колёса не вертикально стоят, а горизонтально. Может, это какой-нибудь беспилотник, а в этих дисках пропеллеры.

– Зачем беспилотнику седло?

– Грузы возить всякие.

– Для грузов удобнее использовать короба или кузова. Это именно седло.

– Больно широкая задница у этого байкера.

– Байкеры разные бывают, – рассмеялся Максим.

Подлез Костя.

– Ну, что, байк? Давайте вытащим.

– Некогда, – глянул на часы Максим. – Да и всё равно мы его не сможем забрать с собой.

– Подожди, командир, – сказал Редошкин. – Тут упор имеется, а ниже механизм с рычагом. Если отстрелить упор, рычаг потянет крышку вверх.

– Вставьте шпульку…

– Что?

– Вспомнил инструкцию к швейной машинке советских времён, бабушка хранила, а отец инструкцию показывал.

– Зачем?

– Смешно.

– Повесели.

– Шпульку вставьте в шпиндель моталки так, чтобы шпонка шпинделя вошла в прорезь шпульки.

Редошкин фыркнул.

– Супер! Ну, так что? Отстреливаем… э-э… шпонку шпинделя?

– Стреляйте! – жадно потёр ладонь о ладонь Костя.

Максим прислушался к своим ощущениям, пытаясь определить, не дует ли откуда-нибудь смертельной опасностью.

– Я сам. Отойдите, вдруг тут что-нибудь секретное сработает.

Ствол винтовки глянул на штангу, удерживающую крышку отсека. Тихо треснул выстрел. Пуля сшибла двухсантиметровой толщины упор. Что-то хрустнуло, и механизм, цеплявшийся за край крышки, пришёл в действие, опуская вниз коленчатый рычаг. Крышка отсека, бывшая недавно стенкой, встала почти вертикально.

– Я посмотрю! – сунулся головой вперёд Костя.

Редошкин молча спихнул ботаника с покорёженной кормы ракеты.

Максим оставил винтовку лейтенанту, осторожно спустился в глубь «банки», нащупывая ногами ребристую пластину сбоку от тумбы аппарата. Сел на седло, оказавшееся вдвое больше, чем требовалось человеку его комплекции. К ручкам наклоняться не пришлось, они располагались на уровне плеч, и дотянуться до них было нетрудно. Что Максим и сделал.

– Ну, как? – поинтересовался Редошкин. – Ты похож на байкера в боевом камуфляже, только шлема не хватает. На мотоциклах ездил?

– Это не мой вид транспорта, но мог бы и не спрашивать. Забыл, как в Монголии гоняли?

– Прошу прощения, босс, – расплылся в ухмылке Редошкин, который проходил ту же школу, что и командир, и умел водить все виды транспорта, от сегвея и багги до самолёта и вертолёта. – Давай, трогай.

– Вряд ли он фунциклирует. Топливных баков не видно, аккумуляторы, наверно, давно сели.

– Интересно, почему им не воспользовались хозяева ракеты?

– По той же причине – нет энергии. Хотя допустимы и другие варианты.

– Разрешите посидеть! – снова подсунулся Костя, держа в руках свой накачанный функциями лэптоп и фотографируя седока. – Потом буду хвастать, что сидел на инопланетном байке.

– Любопытство – не порок, а большое свинство, – мрачно проговорил Редошкин.

– Я не каждый день попадаю в параллельную Вселенную, – возмутился молодой человек.

– Ладно, потом вернёмся, – сказал Максим, испытывая искреннее сожаление от того, что приходится уходить. – Если боевики не тронут, может, удастся зарядить движок.

Он крутанул правую рубчатую рукоять, явно рассчитанную не на человеческую ладонь, и едва не выругался: аэробайк под ним шевельнулся как живой и поднялся в воздух на один метр. Завис.

Костя от неожиданности шарахнулся назад и с воплем свалился с груды металла бывшей кормы.

Отпрянул и Редошкин, но удержался за край «банки».

– Ёлы-палы!

Максим отнял вспотевшую ладонь от рукояти.

– Сюрприз, однако.

– Как ты его запустил?

– Ручку повернул.

– Точно, летающий байк! – с детским восторгом воскликнул Костя. – И работает он не на бензине или соляре. Не иначе как на антигравитации. Дай поэкспериментировать!

– Чёрт! – Максим заколебался. – Времени нет.

– Ещё минут сорок в запасе, – возразил Редошкин. – Этот негритос, конечно, лось мощный, но и ему вряд ли удастся пробежать пять километров до лагеря за двадцать минут.

– Ладно, засекай пару минут. Отойди подальше на всякий случай.

Редошкин спрыгнул на землю.

Максим снова положил ладони на толстые рукояти: одна из них, правая, была сиреневого цвета, левая – красного, – повернул правую «на щелчок».

Аэробайк подскочил вверх ещё на метр.

Так, понятно, правая управляет подъёмом. А левая?

Левая рукоять не повернулась вокруг оси, как правая, но чуть отклонилась вперёд, и аппарат скользнул в ту же сторону, мягко набирая скорость.

Максим выпустил рукоять.

Аэробайк пролетел по инерции несколько метров на высоте трёх метров и остановился.

– Отпад! – с восторгом воскликнул стоявший на земле Костя. – Он летает!

– Опуститься сможешь? – спросил Редошкин.

Максим повернул правую рукоять в обратную сторону, против часовой стрелки.

Аппарат мягко сел на траву.

– Ура! – завопил Костя. – Не надо будет тащить на себе эти сумки!

– Теперь мой черёд. – Редошкин сунул Максиму его винтовку, винтовку Хасика и свой карабин. Устроился на седле. – Инструктируй.

– Правая ручка – спуск-подъём. Левая – движение.

– А повороты?

– Ищи сам. Может, для этого третья предназначена? Только копайся побыстрее, у меня нехорошее предчувствие.

– Один момент, командир.

Редошкин оглядел тумбу, на которой крепилось седло инопланетного воздушного мотоцикла, сел поудобнее, взялся за третью ручку, вертикальную.

– Интересно, они что, трёхрукими были?

– Кто?

– Местные байкеры?

– Вряд ли, одежда у них, во всяком случае, почти человеческая, с двумя рукавами и штанинами. Фасон только необычный.

– Если владельцы ракеты и в самом деле были торговцами, могли возить одежду и для других пользователей, не похожих на них.

– Резонно.

Редошкин попытался нажать на третью рукоять.

Байк не шевельнулся.

– Вот зараза!

– Подними машину.

– Точно, он же стоит на земле.

Лейтенант повернул правую рукоять.

Аэробайк подскочил на метр.

Редошкин ещё раз нажал на вертикально торчащую рукоять.

На этот раз байк плавно развернулся на месте.

– Ага, – с удовлетворением сказал лейтенант, – всё просто. Хотя техника, конечно, с одной стороны, допотопная.

– Никакая не допотопная, – возразил Костя, сгоравший от желания поучаствовать в эксперименте. – Это же антигравитационный аппарат!

– Я имел в виду управление. А оно здесь времён Киевской Руси, даже джойстика нет.

Аэробайк поднялся выше, сделал круг над дном кратера, рыская из стороны в сторону.

– Опускайся, – велел Максим, начиная ощущать беспокойство: интуиция подсказывала нарастание градиента опасности. – Главное, что этот шпиндель летает. Уходим отсюда, живо!

Редошкин посадил аппарат, уступил седло.

– Он и двоих выдержит.

– Забирай ботаника и марш к нашим! Я присоединюсь к вам.

Он уселся поудобнее, взялся за рукояти, как заправский байкер, проговорил про себя, не меняя выражение лица: удачи, майор!

Аппарат плавно пошёл в небо.

Костя, ощупывавший один из дисков, едва успел отскочить, крикнул вдогон:

– Меня возьмите!

– Топай! – подтолкнул его в спину Редошкин.

Максим остановил аэробайк, потренировался в управлении аппаратом, заставляя его двигаться то вправо, то влево, то вперёд, поднялся на двести метров и впервые глянул на лес с высоты, позволявшей оценить его размеры.

Лес был огромен! Ещё с высоты «дуба» Максим мог рассмотреть ближайшие скопления «секвой», загораживающие обзор, но теперь стал виден простор – территория, занятая лесом до размытого горизонта, казалось, уходящего во все стороны в бесконечность.

– Отпад! – пробормотал Максим, повторяя жаргонное словечко Кости.

Опомнился, повертел головой, ориентируясь, и спикировал к группе товарищей перед зарослями соседней низины. Все пятеро смотрели в небо, ожидая его. Максим хотел приземлиться с лихим разворотом, но не рассчитал и врезался в травяной бугорок передним диском, снося его начисто как бритвой.

– Круто! – похвалил водителя Костя.

Редошкин хмыкнул, косо глянув на срез земли, но промолчал, проявляя корректность подчинённого к командиру.

– Грузите мешки, – соскочил на землю сконфуженный Максим.

Вениамин Витальевич, с интересом рассматривающий необычный летающий аппарат, спохватился.

– Куда крепить? И чем?

Редошкин взялся за лямку рюкзака.

– У меня есть альпшнур.

– Побереги, я своим уже пользовался. – Максим достал моток из своего боепака. – Давайте мешок. Один поставим слева, второй справа.

Закрепили на дисках сумки, привязав их к тумбе под седлом. Максим добавил свою винтовку, пристроив её справа между сумкой и корпусом воздушного мотоцикла. Винтовку Хасика он уложил на мешок слева. Хотел было так же поступить и с карабином лейтенанта, но Редошкин не дал.

– Понесу, так спокойнее. Куда направляемся?

Максим сориентировался по солнцу.

– Идём на юг, если я правильно определил стороны света. Топайте за мной, полечу медленно.

– Веронику возьми.

– И меня! – заволновался Костя.

Максим и Редошкин переглянулись. Ботаник даже не подумал предложить взять Вениамина Витальевича, который был старше его лет на тридцать.

– Молодой ещё, пройдёшься, – отрезал лейтенант.

– Садитесь вы, – предложила археологу Вероника.

– Нет-нет, – отказался он, – я не устал, да и двигаться полезно, врачи рекомендуют.

– Садись, – протянул руку девушке Максим.

– Здесь нет ручек…

– Держись за меня.

Вероника уселась позади водителя, обняла его за талию.

Максим повернул правую рукоять.

Аэробайк дисциплинированно взлетел, не реагируя на увеличение веса поклажи.

Вероника невольно прижалась к спине Максима всем телом, крепче сцепляя руки. Это было очень приятно, и он машинально подумал, что готов увезти спутницу хоть на край света.

Поднялись на полсотни метров.

Остальные остались стоять на земле, задрав головы.

– Хорошо держишься? – спросил Максим.

– Д-да, хорошо, – ответила девушка. – Никогда не думала, что меня повезут на инопланетном мотоцикле.

– Привыкай, то ли ещё будет. – Максим снизился до десяти метров над землёй, перегнулся вправо, глядя на мужчин. – Следуйте за нами.

– Меня возьмите! – замахал руками настырный Костя. – Он и троих утащит.

– Топай, – буркнул Редошкин.

Максим направил аппарат между колоннами «секвой» и «фикусов», стволы которых до высоты в двадцать-тридцать метров не имели ветвей, от чего лес вокруг, если не смотреть вверх, казался апокалиптической колоннадой какого-то глобального замка. Захотелось увеличить скорость, взлететь над лесом и глянуть на него с высоты не меньше километра, чтобы основательно оценить его размеры и величину. Но Максим сдержал порыв, рассчитывая при первой же возможности насытить своё любопытство и определить масштаб всего мира, куда его забросила судьба.

– Хочется посмотреть на лес сверху! – проговорила Вероника, начиная привыкать к новому положению.

– Мне тоже, – ответил Максим, – но пока нельзя, мы здесь не одни. Как только переселимся, обещаю экскурсию.

Через четверть часа мужчины стали отставать.

Редошкину было не привыкать бегать по пересечённой местности с полной боевой выкладкой, он мог преодолеть при необходимости не меньше десяти километров в хорошем темпе, тренированный не меньше командира. Однако Вениамин Витальевич давно спортом не занимался и, несмотря на стайерское телосложение, снизил скорость бега. Да и ботаник, несмотря на молодость и здоровье, не рвался вперёд, то и дело отвлекаясь на попадавшиеся на пути достопримечательности пейзажа.

То он увидел муравейник размером с вертикально поставленную нефтеналивную цистерну, то «белок», мелькнувших в ветвях не то «сосны», не то гигантского «платана». Отвлёкся на вереницу бабочек, воскликнув:

– Оба-на! Да это же данаиды, чтоб мне лопнуть! Монархи из семейства нимфалид, только в пять раз больше! Подождите, я поймаю одну.

– Я тебе поймаю! – пригрозил ему Редошкин. – Ждать не будем!

Ещё через полчаса Максим остановил группу. Показалось, лес на многие километры вокруг внезапно притих, словно ожидая грозу, и майор уловил это странное изменение местного эфира.

– Стойте! Слушайте!

Подбежавшие спутники послушно замерли.

– Ничего не слышу, – сказал Костя, вертя головой.

– Я тоже, – сказал Вениамин Витальевич.

– Погоня? – вопросительно посмотрел на командира Редошкин.

– Бегут цепью… в полукилометре… быстрее нас…

– Догонят?

– Скорее всего.

– Что-то больно резвые негритосы попались. Как они нас нашли?

– Не надо быть особенным следопытом, мы бежим по траве, оставляя хорошо видимый след.

– Я останусь, прикрою вас.

Максим кинул взгляд на бледное, в каплях пота лицо археолога.

– Вениамин Витальевич, давайте за руль, я объясню, как им пользоваться.

– Ни за что! – твёрдо заявил археолог. – Оставаться, так всем вместе.

– Командир, я уведу их за собой! А вы спрячьтесь в какой-нибудь ближайшей низинке.

– Что вы как школьники на экзамене по ЕГЭ? – возмутился Костя. – Проще простого сесть на байк и улететь!

– Не уместимся, – буркнул Вениамин Витальевич.

Внезапно голову Максима просквозило знакомым призрачным светом, предвосхищавшим некие события. Он уже понял, что таким образом лес общается с ним, подсказывая необходимые решения.

Откуда-то вывернулся длинный хвост бабочек, устроил бесшумную карусель вокруг людей.

– Брысь! – замахал на них руками Костя. – Вас никто не звал!

– Замри! – сказал Максим, поймав ускользавшую мысль. – Это весть!

– Что ещё за весть?

– Помолчи!

Бабочки, сделав круг, понеслись прочь.

– За ними!

Спутники переглянулись.

– За ними! – нетерпеливо повторил Максим, трогая аппарат с места. – Нам пытаются помочь!

– Кто?! – удивился Костя.

– Лес!

– Да ладно вам…

Редошкин развернул ботаника вслед за аэробайком.

– Вперёд! Рысью!

Отряд устремился за бабочками, выбиравшими свой вектор полёта. Они лавировали между деревьями, но летели, как заметил Максим, в одном направлении, что только подтверждало его мистическую уверенность в правильности своей мысли.

Таким образом, двигаясь в кильватере колонны бабочек, выбрались к очередной растительной «семье», состоящей преимущественно из лиственных деревьев: «берёз», «ракит» и «ив», образовавших вкупе с кустарником плотный зелёно-бело-чёрный остров, окружённый цепью «мангров» и «баобабов».

Бабочки сбились перед ним в кучу, рассыпались на отдельные струйки, затем как по команде взлетели выше и образовали кольцо над древесным скоплением, сформированным неизвестным архитектором в своеобразный растительный посёлок.

– За мной! – скомандовал Максим, поворачивая аппарат к «посёлку».

– Подожди, командир, – догнал его Редошкин. – Если мы все ломанёмся туда и спрячемся, негритосы легко отыщут нас по следам.

Максим остановил аэробайк, глянув на оставляемый в траве ногами беглецов след.

– Ты прав. Но спрятаться всё равно придётся.

– Попробуем обмануть неприятеля. Бежим к соседнему болотцу.

– А потом?

– Потом ты по одному перенесёшь всех на мотоцикле к этому образованию. Похоже, лес не зря направил нас к нему.

– Я тоже так думаю.

– А я попробую отвлечь погоню, когда появится.

– Спрячься по соседству, видишь, там тоже «ивы» растут? Ветви до земли. Если африканцы полезут к нам, в березняк, привлечёшь их внимание.

– Понял. – Редошкин метнулся к небольшой группе «ив», спускавшихся в низинку за «манграми».

– Остальные левее, к «соснам», бегом!

Вениамин Витальевич и примолкший Костя устремились к «сосновой роще», видневшейся за колоннами «секвой», следуя за аэробайком.

Через две минуты все собрались у «сосновой» крепи.

– Садитесь! – приказал Максим догнавшим его мужчинам.

– Не уместимся… – неуверенно проговорил археолог.

– Попробую утащить вас всех сразу. Становитесь на диск слева. Ты – справа, – указал майор Косте. – Шустрее!

– Я сразу предлагал… – начал ботаник.

– Становись!

Кое-как мужчины уместились на «колёсах» аппарата, прижавшись боками к тумбе с седлом.

Максим, мысленно сотворив молитву: везёт сильным! – крутанул правую рукоять.

Аэробайк завибрировал, как бы собираясь с силами, как застоявшийся конь, и медленно воспарил над землёй.

– Ура! – не удержался от радостного восклицания Костя. – Машина – зверь!

Вероника и Вениамин Витальевич промолчали.

Максим добавил тяги (как ещё можно было назвать этот процесс?), и инопланетный воздушный мотоцикл с натугой пошёл вверх, пока не достиг высоты «берёз» и «лип».

Левая рукоять заставила машину двигаться к намеченной цели.

Максим оглянулся.

Редошкина уже не было видно. Распоряжения командира лейтенант выполнял точно и беспрекословно.

Аппарат скользнул над «берёзовой семьёй» к её центру, спугнул бабочек, рассыпавшихся во все стороны, завис над свободным от деревьев провалом в зарослях, образовавшимся над центром болота, где располагалась самая топь. Максим осторожно опустил аэробайк к водному зеркалу, окружённому зарослями мха, затем нашёл прогалину в стене деревьев и посадил аппарат в двадцати метрах от болотца, у зарослей кустов, похожих на ракиты. Вздохнул с облегчением.

– Слезайте.

Мужчины спрыгнули на пружинящий под ногами слой мха. Слезла и Вероника.

– Ждите здесь, в кустах! Спрячьтесь понадёжнее. Не шуметь, не кричать, не выходить!

– А вы куда? – поинтересовался Костя.

– Догадайся сам. Тебя это касается в первую очередь. Как понял?

– Да ладно, я же не кадет в училище, а вы не препод.

Максим крутанул желваки на щеках, сузил глаза.

– Как понял, «некадет»?

– Он будет с нами, – поспешно проговорила Вероника, – обещаю.

Максим перехватил винтовку и бесшумно канул в кусты, направляясь к северному краю леска, откуда можно было ждать появления «борцов за свободу Африки».