Я сидел в глубоком кресле за столом в небольшой, но очень светлой комнате и глядел на устроившуюся в таком же кресле целительницу. Вопреки ожиданиям, она оказалась молодой, современно выглядящей миловидной женщиной.

– Ко мне редко приходят такие, как ты, – сказала знахарка. – Последний раз это произошло лет сто пятьдесят тому назад. Разумеется, я не беру в расчет повторные визиты.

– Простите? – я решил, что ослышался. – Вы сказали «сто пятьдесят»?

– Около того. Итак, тебе тридцать шесть лет. Из них первую половину ты прожил до разлома, а вторую – после.

– Извините, не понимаю, – признался я. – Да, мне тридцать шесть, и что с того? О каком разломе речь?

– А вот это тебе виднее о каком. Я лишь вижу, что разлом был. Тот, который твою жизнь надвое развалил.

– Теперь понятно, – буркнул я. – У меня действительно случилась в жизни трагедия. Восемнадцать лет назад. Но какое это имеет отношение к…

– А говоришь, что понимаешь, – прервала целительница и усмехнулась кривовато. – Ничего ты не понимаешь. Жизнь у тебя не одна, как у всех прочих. А несколько, как лишь у немногих. Сейчас ты живешь ту, что себе определил, когда случился разлом. Несчастную. Это потому, что на разломе ты неверное решение принял. И поэтому счастливая жизнь стороной прошла.

Наступила пауза, я пытался переварить то, что услышал. Неожиданно я поймал себя на том, что отношусь к происходящему серьезно, а не как к дурному спектаклю, на который все это сильно смахивало.

– Вы мою жизнь считаете несчастной? – переспросил я, прерывая паузу.

– Я не считаю, я вижу. Живешь ты гол как сокол, дочь у тебя не твоя, жена, правда, красавица. Мучается она с тобой, ей бы другого человека найти. Мучается потому, что любит. Но вот тебя ли или память о том, что ты когда-то для нее сделал? Этого я не вижу. Живете вы – каждую копейку считаете. Едите, что подешевле, носите, что попроще. Никуда не ходите, и к вам никто. Что, скажешь, счастливо ты живешь, а?

– Да пропади оно пропадом, живу так, как живу. «Подешевле, попроще, не ходите», – передразнил я знахарку. – Разве в этом дело?

– А в чем же? В этом, в этом. Что ж, выходит, поменять ты не хочешь? На ту жизнь, другую, что после разлома в сторону откололась.

– Хочу, – выпалил я. – Куда прикажете идти менять?

– Да ты уже, считай, пришел. Я твой обменный пункт и есть, если не передумаешь. Что ж, ты заслужил. Ну, рискнешь?

Не знаю, что на меня в этот момент накатило. Я, опершись на костыли, поднялся и грохнул кулаком по столу чуть ли не у знахарки под носом, но та даже не шелохнулась.

– Банкуй, – выдохнул я ей в лицо. – Я меняю.