Босх обнял дочь так же крепко, как и она его. От этого его сломанные ребра запели от боли, но ему было все равно. Он услышал, как за ним закрылась дверь, и посмотрел через ее голову, прижатую к его плечу, на дверь, ведущую на веранду. Она все еще была открыта на пару футов, как ее и оставили злоумышленники. На стекле остались черные отпечатки пальцев. Он вспомнил, что дом был обработан как место преступления. Он положил руки на плечи дочери и отстранился от нее, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Мэдди, тебе сказали не приезжать сюда, — сказал он. — Здесь еще небезопасно.

— Я должна была приехать, — сказала та. — Я не могла оставаться там, когда не знала, все ли с тобой в порядке.

— Я же сказал тебе. Я в порядке.

— Ты плачешь?

— Нет. У меня сломаны два ребра, и когда ты обнимаешься… ты действительно обнимаешься.

— Мне очень жаль! Я не знала. Но посмотри на свое лицо. У тебя будет шрам.

Она потянулась к его лицу, но он поймал ее руку и удержал.

— Я слишком стар, чтобы беспокоиться о шрамах, — сказал он. — Это неважно. Важно то, что ты не можешь здесь оставаться. Я сам не должен здесь оставаться. Я просто приехал за джипом и за своей одеждой.

— Я подумала, что это выглядит странно, — сказала она, кивнув в сторону плохо сидящего костюма, который был на нем.

— Я одолжил одежду у другого полицейского, — сказал Босх.

— Куда ты пойдешь? — спросила она.

— Пока не знаю. Жду, когда заберут парня, который за всем этим стоит.

— И когда это случится?

— Неизвестно. Они ищут его.

— Почему это произошло, папа?

— Мэдди, послушай, я не могу рассказывать тебе о делах. Ты же знаешь.

Он увидел в ее глазах решительность. Она не собиралась позволять ему отвлекать ее протокольными фразами.

— Ладно, — сказал он, — все, что я могу тебе рассказать, — это то, что я работал над убийством по "холодному делу", которое было совершено бандой, напавшей на другую банду, и я разыскал парня, который был свидетелем части планирования. Это вывело на подозреваемого, и тот каким-то образом узнал, что я его вычислил. Тогда он приказал своим парням схватить меня, они немного помяли меня, но ничего особенного не произошло, потому что меня спасли. Вот и все. Конец истории. Теперь тебе нужно вернуться в колледж.

— Я не хочу, — сказала она.

— Ты должна. Без вариантов. Пожалуйста.

— Хорошо. Но ты должен отвечать на звонки. Я пришла, потому что ты не отвечаешь, и я всегда думаю о худшем.

— Стационарный телефон? Я даже не собирался здесь оставаться. И я сказал тебе, когда мы вчера разговаривали, что мой мобильный разбит.

— Ну, я забыла.

— Завтра я первым делом куплю новый, а потом буду отвечать на все твои звонки.

— Тебе лучше это делать.

— Обещаю. Сколько у тебя бензина?

— Нормально. Я заправилась по дороге.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты поехала, потому что скоро стемнеет. Ты должна быть к югу от центра города до наступления темноты.

— Ладно, ладно, я ухожу. Знаешь, большинство отцов любят, чтобы их дочери были рядом.

— Теперь ты просто умная девочка.

Она схватила его и притянула к себе в еще одно мучительное объятие. Она услышала, как у него перехватило дыхание, и быстро отстранилась.

— Прости, прости. Я забыла!

— Все в порядке. Это просто больно. Ты можешь обнимать меня в любое время. У тебя есть номер стационарного телефона. Когда доберешься до дома, позвони оттуда и оставь сообщение, что ты дома и в безопасности. Я буду проверять линию.

— Сначала ты должен очистить автоответчик. Я уже оставила около десяти сообщений сегодня.

— Хорошо. Ты что-нибудь взяла с собой?

— Только себя.

Босх коснулся ее руки и повел к входной двери. На улице они подошли к "Фольксвагену". Босх кивнул офицеру в патрульной машине. Он еще раз осмотрел улицу вдоль и поперек, проверяя, не видит ли он того, чего не должен был видеть. На этот раз он даже проверил небо, прежде чем вернуть свое внимание к дочери.

— Как машина? — спросил он.

— Хорошо, — ответила она.

— Еще пара поездок, и я поменяю масло и проверю шины.

— Я могу все это сделать сама.

— Ты занята.

— Ты тоже.

На этот раз, несмотря на то, что ребра были повреждены, он обнял ее. Он поцеловал ее в макушку. Сердце болело сильнее, чем ребра, но сейчас он хотел, чтобы она была подальше от него.

— Не забудь оставить сообщение с домашнего телефона, чтобы я знал, что ты дома, — сказал он.

— Обязательно, — пообещала она.

— Люблю тебя.

— Люблю тебя.

Босх смотрел, как она отъезжает и сворачивает за поворот. Он вернулся в дом, еще раз кивнув патрульному с неблагодарной скучной работой в машине у входа. По крайней мере, у него была машина, в которой он мог сидеть, и он не стоял у входной двери. Вернувшись в дом, Босх подошел к стационарному телефону на кухне и достал из кармана визитную карточку. Он позвонил лейтенанту Омару Сеспедесу, который руководил ОСР, занимавшимся делом Кортеса. Он не стал называть себя, когда Сеспедес взял трубку.

— Ты должен был сказать мне, что она приехала домой.

— Босх? Не мог этого сделать. Ты же знаешь. Кроме того, у тебя нет телефона. Как я могу тебе что-то сказать?

— Чушь собачья, — сказал Босх. — Ты использовал ее как приманку.

— Это совершенно неверно, Гарри. Мы бы так не поступили, только не с ребенком копа. Но если бы мы сказали тебе, что она подъехала, ты бы позвонил ей и развернул её. Такое случается, и это — срыв операции. Мы не делаем подарков, и ты это знаешь. Мы играем, как получится.

Босх немного успокоился, поняв логику ответа. У Сеспедеса была команда, следившая за Мэдди, так же, как и команда, следившая за Босхом и за тем местом, где Транкильо Кортес предположительно ушел в подполье. Если в действиях Мэдди были какие-то отклонения — например, разворот во время поездки в Лос-Анджелес, — это могло навести на след кого-то еще, кто мог следить за ней.

— У нас все в порядке? — сказал Сеспедес в наступившей тишине.

— Просто дай мне знать, когда она вернется к себе домой.

— Без проблем. Проверь свой почтовый ящик, когда будешь уходить.

— Зачем?

— Мы положили туда телефон для тебя. Чтобы в следующий раз мы могли связаться с тобой, когда понадобится. Не используй его ни для чего другого. Он под наблюдением.

Босх сделал паузу, обдумывая сказанное. Он знал, что каждый шаг ОСР отслеживается и анализируется. Это было в порядке вещей. Он сменил тему.

— Что нового о Кортесе?

— Все еще под землей. Мы собираемся пойти за гусем после того, как стемнеет, посмотрим, что это нам даст.

— Я хочу быть там.

— Не получится, Босх. Мы так не работаем.

— Он собирался скормить меня своим собакам. Я хочу быть там.

— И именно поэтому ты там не будешь. Ты эмоционально вовлечен. Мы не можем допустить, чтобы это все мешало. Просто держи телефон под рукой. Я позвоню тебе, когда придет время.

Сеспедес отключился. Босх все еще был обеспокоен, но не слишком сильно. У него был план, как разрушить систему наблюдения ОСР.

Босх извлек сообщения на стационарном телефоне и начал очищать их одно за другим. Они были многомесячной давности, и большинство из них не имели никакого значения. Он редко пользовался стационарным телефоном, и со временем сообщения накопились. Когда он добрался до сообщений, оставленных его дочерью вчера, он не смог заставить себя удалить их. Ее эмоции были очень сильными, ее страх за него — настоящим. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что она только что пережила, но понимал, что эти сообщения слишком чисты, чтобы их потерять. В последнем сообщении не было слов. Мэдди просто дышала, надеясь, что он возьмет трубку и избавит ее от страха.

Повесив трубку, он набрал номер своего мобильного. Телефон был уничтожен, но он знал, что номер будет продолжать собирать сообщения.

За последние тридцать шесть часов их накопилось девять. Четыре были от дочери и три — от Бэллард, причем все они были оставлены, когда его местонахождение было неизвестно. Как и сообщения со стационарного телефона, Босх не стал и их удалять. Было также одно сообщение от Циско, в котором он сообщал, что у него нет ничего нового об Элизабет, и спрашивал Босха, есть ли у него такие сообщения. Последнее сообщение, пришедшее всего за час до этого, было от Майка Эчеваррии, и это был звонок, который Босх не хотел получать.

Эчеваррия работал следователем в Управлении судмедэкспертизы.

Босх работал с ним на многих местах убийств, и они были близки если не лично, то профессионально. Босх позвонил ему в ту ночь, когда искал Элизабет Клейтон, чтобы узнать, нет ли ее в морге. Ее не оказалось, но Эчеваррия оставил сообщение, попросив Босха перезвонить ему.

Он сразу перешел к делу, когда Босх перезвонил.

— Гарри, та женщина, которую ты искал? Думаю, она у нас под именем Джейн Доу[65].

Босх опустил подбородок на грудь и оперся о кухонную стойку. Он закрыл глаза, пока говорил.

— Расскажи мне, — сказал он.

— Хорошо, давай посмотрим, — сказал Эчеваррия. — Женщина, около пятидесяти лет, найдена в мотеле "Синбад" на бульваре Сансет два дня назад. У нее татуировка R-I-P на задней части плеча, которую ты описал, вместе с именем Дейзи.

Босх кивнул сам себе. Это была Элизабет. Эчеваррия продолжил.

— Вскрытие будет только в понедельник или вторник, но все признаки указывают на передозировку опиатами. Согласно резюме, ее нашел на кровати управляющий. Она заплатила за одну ночь, и он собирался выпроводить ее. Вместо этого он нашел ее мертвой. На ней была одежда, тело лежало поверх простыней. Никаких подозрений. Вызова в отдел убийств не было. Подписано сержантом патрульной службы и сотрудниками медэкспертизы на месте происшествия.

— У нее не было документов?

— Документов в комнате не было — поэтому я и не связал ее с тобой, когда ты позвонил. Многие из этих людей прячут свои вещи за пределами номера, потому что боятся, что их обокрадут после того, как они примут дозу, потеряют сознание или еще что-нибудь. У нее есть машина?

— Нет. А что насчет таблеток? Есть лишние таблетки?

— Пустой пузырек из-под лекарств. Рецепт выцарапан. Они так тоже делают. На случай, если их укокошат. Это защищает врача, потому что, как только они снова выйдут на улицу, они пойдут к тому же врачу. Это люди привычки.

— Верно.

— Прости, Гарри. Похоже, ты ее знал.

— Знал. И лучше знать, чем не знать, Майк.

— Есть шанс, что я смогу пригласить тебя сюда, чтобы сделать официальное опознание? Или я могу сфотографировать её для тебя.

Босх задумался.

— У меня нет мобильного. Может, я приду завтра?

— Завтра — это хорошо. По воскресеньям я не работаю, но я дам им знать.

— Спасибо, приятель.

— Поговорим еще, Гарри.

Босх повесил трубку, прошел через дом и вышел на веранду.

Облокотившись на перила, он посмотрел вниз на автостраду. Новость об Элизабет его не слишком удивила, но все же ошеломила. Он задался вопросом, была ли передозировка намеренной. Пустой пузырек из-под таблеток указывал на то, что она сразу приняла всё, что получила.

Детали не имели для Босха никакого значения, поскольку он считал ее смерть убийством. Это было убийство девятилетней давности, и тот, кто забрал Дейзи, забрал и Элизабет. Неважно, что убийца никогда не встречался с Элизабет и даже не видел ее. Он забрал у нее все, что имело значение. Он убил ее так же просто, как и ее дочь. Двое по цене одной.

Босх дал себе обещание. Пусть Элизабет уже нет, но он возобновит попытки установить имя убийцы. Он найдет его и заставит заплатить.

Он вернулся в дом, закрыл задвижку и прошел по коридору в свою спальню. Переоделся в темные брюки и рубашку, добавив к ним старую армейскую куртку зеленого цвета. Бросил в вещевой мешок запасную одежду и туалетные принадлежности, потому что не знал, сколько времени пройдет до его возвращения.

Он сел на кровать и поднял трубку стационарного телефона. По памяти набрал номер Циско Войцеховски и не ошибся. Крупный мужчина ответил после четырех звонков, в его голосе прозвучала настороженность, вероятно, потому, что он не узнал номер.

— Да?

— Циско, это Босх. У меня плохие новости об Элизабет.

— Расскажи мне.

— Она не выжила. Ее нашли в номере мотеля в Голливуде. Похоже на передозировку.

— Черт…

— Да.

Они долго молчали, прежде чем Циско нарушил тишину.

— Я думал, что она сильнее, понимаешь? В ту неделю, что я провел с ней, и когда она порвала с ними, я что-то увидел. Я думал, что она сможет пройти дистанцию.

— Да, я тоже. Но, наверное, никогда не знаешь, верно?

— Верно.

После еще нескольких минут светской беседы Босх поблагодарил его за все, что он сделал для Элизабет, и закончил разговор.

Он вернулся по коридору к шкафу рядом с входной дверью, где стоял стальной ящик для оружия. Похитители забрали его огнестрельное оружие, но у Босха был запасной вариант — шестизарядный револьвер "Smith & Wesson Combat Masterpiece", который он носил, будучи патрульным, почти сорок лет назад. С тех пор он регулярно чистил и обслуживал его. Сейчас он находился в кобуре с зажимом, и Босх прикрепил его к поясу под пиджаком.

Ключи от дома и от "Чероки" лежали на кухонной стойке, где Босх оставил их две ночи назад. Он вышел из дома через парадную дверь и достал из почтового ящика телефон, который оставил для него Сеспедес.

Он еще раз оглядел улицу, проверяя, нет ли слежки, но не увидел ничего, кроме отмеченной машины из участка Северного Голливуда. Он зашел в гараж, где его ждал "Чероки".

Спускаясь с холма, он думал об Элизабет и ее смертельной печали. Он понял, что долгое ожидание справедливости было слишком долгим и недостаточным, чтобы сохранить ей жизнь. И что его попытки помочь ей в конечном итоге навредили ей. А то, что он заставил ее протрезветь, лишь сделало боль острее и менее терпимой. Был ли он так же виновен, как и безымянный убийца? Босх знал, что этот вопрос будет мучить его еще долгое время.