В качестве названия этой главы я выбрала слова известного звукорежиссера Скипа Ливси. Он работал со многими знаменитыми режиссерами, такими как братья Коэн, Мартин Скорсезе, Спайк Ли, Джонатан Демми. А за фильм Альфонсо Куарона «Гравитация» в номинации «Лучший звук» получил премию «Оскар».

Ливси произнес эту замечательную фразу в разговоре с режиссером Бетти Гордон, объясняя, что звуковая дорожка фильма может состоять исключительно из музыки, но в создании атмосферы и напряжения не стоит рассчитывать только на нее. Звукорежиссер может предложить более интересные варианты звукового оформления. Он знает, когда, где и какой именно окружающий звук использовать для создания драматического напряжения или правильной атмосферы. В его фразе есть отсылка к тому, что режиссеры и звукорежиссеры должны сотрудничать с первых дней работы над фильмом. Но самое главное – это то, что режиссеры должны быть готовы к экспериментам и доверять специалисту по звуку. Тем не менее именно режиссер имеет последнее слово в оркестровке звука, потому что это концептуальная категория.

Посмотрите эпизод взлета самолета во время землетрясения в фильме «Экипаж» 1979 года. Режиссер Александр Митта, композитор Альфред Шнитке, звукорежиссеры Екатерина Попова-Эванс и Вячеслав Карасев. Это невероятное по степени напряжения звуковое решение. Обратите внимание на последовательную детализацию звука в эпизоде: четкую структуру звуковых фактур, постепенное добавление компонентов звука и их наслаивание для усиления динамики, смену громкостей и ритма, включение диссонансных аккордов в музыку.

На фоне движения потоков лавы и взрывов вступают басы, низко и ритмично, начиная нагнетать внешнее напряжение. Затем прибавляется звук движения самолета: шуршат шины, свистят турбины. Потом мы видим руки пилотов, быстро и отрывисто переключающие тумблеры на панели в кабине. Каждое переключение – короткий острый металлический щелчок. Эти щелчки вольются позднее в музыкальное полотно как отдельный, явно слышный элемент.

Потом вступают струнные инструменты со своим особенным драматизмом, от которого сжимается сердце. Они задают мелодию, усиливая внутреннее напряжение композиции. Затем команды пилотов наращивают динамику. Короткие реплики звучат быстро, отрывисто и тревожно, выходя на первый план. Музыка звучит то громче, то тише, предоставляя место в динамическом диапазоне шумам или репликам. В композицию вливаются взрывы и гул движения огненных рек в качестве звуковых эффектов, усиливая внешнее напряжение композиции. По сути, мы слышим два основных слоя. Первый создает напряжение развития стихийного бедствия – ударные инструменты и звуковые эффекты, а второй – внутреннее напряжение, нарастающее в основном за счет команд экипажа и развития мелодии.

Кажется, что подготовка к полету никогда не кончится. Зритель измучен непрерывным движением звуков, картин, полыханием огня и взволнованными лицами пассажиров. И вот наконец звучит ровный голос командира: «Экипаж, взлетаем». Накал снижается, но это лишь ожидание следующего напряженного этапа. Тайм-код: 01.36.50–01.38.49.

Что будет, если в этом эпизоде будет звучать только лишь гениальная музыка Шнитке? Она, несомненно, заставит нас переживать, сострадать, желать быстрого и безопасного взлета. Музыка, несомненно, усиливает эмоции, но она не делает зрителя соучастником, она оставляет его наблюдателем. Только живые синхронные и фоновые звуки создают иллюзию реальности происходящего в самолете. Зритель как бы помещен в пространство кабины пилотов, он четко различает, что тумблеры переключаются близко, рядом с ним, что голоса в рации, которые слышатся то ближе, то дальше, обозначают крохотный размер кабины, а вот отдаленные взрывы за бортом, где-то далеко в горах, пугают, но не сильно, потому что кабина дает подобие защиты, а удар по борту самолета, напротив, вызывает панику.

Все эти щелчки, переговоры по рации, неожиданные отдаленные взрывы усиливают эффект присутствия. Кроме того, невероятная звуковая композиция преподносит нам информацию о сплоченности экипажа, о доверии и страхе пассажиров, показывает характер героев и их профессионализм. Именно таким образом выстроенная композиция из звуков и музыки заставляет сердце зрителя периодически замирать в ужасе: «Не справятся…» – а потом оживать и подниматься комом к горлу: «Справятся, конечно справятся!»