Столовая была самая обычная: столы, раздача, окно для грязной посуды. У входа на низкой тумбочке стояла на подставке прозрачная копилка, на треть заполненная медными монетками, почти такими же, какую Саша получила от Юноны Эдгаровны и бросила в щель массивной двери. «Значит, я все правильно сделала, – подумала Саша. – Интересно, за вход в столовую всегда надо будет платить? И где брать эти монетки? Их будут на уроках выдавать?»

Никто не обратил на нее внимания: хватали подносы, вставали в очередь, выбирали еду, болтали… Саша тоже взяла поднос веселого оранжевого цвета и подошла к раздаче. Худенькая девушка с двумя косичками улыбнулась ей и помахала половником:

– Борщ, щи, харчо, солянка, груздянка, тыквенный суп-пюре, том-ям, кукси, буйабес или гаспачо?

Саша потерянно молчала. Гаспачо? Буйабес? Кукси? Что это? Наверное, безопаснее взять борщ.

– Бери груздянку – объедение, – сказал кто-то над ее ухом.

– Буйабес круче.

Саша обернулась. Рядом стоял Кирилл из электрички и высокий светловолосый паренек в тельняшке, пестром шейном платке, брюках клеш, жилетке и ядовито-голубых носках.

– Савва, – он протянул Саше руку. – А это Кирилл.

– Мы знакомы, – пожав Савве руку, она кивнула Кириллу. – В одной электричке ехали.

– А, ну да, – сказал Савва и повернулся к девушке с половником.

– Как обычно? – спросила она.

– Два буйабеса, – ответил Савва. – Если новенькая не попробует твой буйабес, считай, не поступила в школу.

– Я за груздянку, – быстро сказал Кирилл.

– Может, я вообще хочу борщ! – пискнула Саша.

– Да ну, брось, что интересного в борще? А буйабес – это романтика! Море, сейнеры, крики чаек… Отважные моряки, бросающие вызов стихии…

– Остатки улова, которые никому не нужны, – фыркнул Кирилл. – То ли дело груздянка: прелый запах осеннего леса, лучи неяркого солнца сквозь желтую листву, мох и далекий клич журавлиных стай…

– Борщ, – сказала Саша девушке с половником, и та улыбнулась ей.

Налила полную тарелку борща, щедро положила сметаны, посыпала зеленью и сказала:

– Успеешь все попробовать. А тебе, Савва, придется есть две тарелки буйабеса, я уже налила.

– Легко, – отозвался Савва с большим энтузиазмом.

Саша отыскала свободный столик. Надо порадовать маму, что кормят тут отменно. В борщ, например, добавляют вишню. Не успела она попробовать вишневый борщ, как Савва с Кириллом подсели к ней. И буйабес, и груздянка пахли невероятно, и Саша немножко пожалела, что не послушалась мальчишек.

– Итак, ты выбрала мастерскую… – начал Савва.

Саша, давясь горячим борщом, пробурчала:

– Следопыты.

– Что-что?

– Савва, хорош, – сказал Кирилл. – Ты же знаешь, что она следопыт.

– Я просто стараюсь поддерживать беседу. Раз уж гастрономические изыски ее не интересуют.

– А откуда ты знаешь, что я следопыт? – удивилась Саша.

Кирилл кивнул на значок, приколотый к Сашиной рубашке. Ах да.

– Я тоже следопыт! – улыбнулся Кирилл и накрыл на секунду ладонью свой значок.

Саша повернулась к Савве. На его одежде значка не было.

– А ты? – спросила она.

– Я, детки мои, целитель. И если вы разобьете коленки или свернете шеи, разыскивая то, чего не может быть, приходите ко мне, я вас вылечу.

– Сначала выучись, – фыркнул Кирилл. – Ты в школе всего неделю.

– Зато какую!

Саше стало немного легче. Получается, что они все новенькие. И она спросила о том, что ее давно мучило:

– А почему здесь так странно организовано все? Ну, удобнее же, чтобы все вместе начинали учебный год, нет? Мы ведь отстанем от программы, раз позже всех приехали…

– Да нет, учебный год начался пока только для старшаков, а у нас так, увертюра. Они сейчас наберут первоклашек, а потом начнут, – сказал Савва. – Сейчас как бы подготовка. Ну, чтобы каждый вник в систему, спокойно, без стрессов привык к школе и ее учителям… Тут нагрузки большие, вот они и стараются, чтобы помягче.

– И откуда ты все знаешь? – усмехнулся Кирилл.

– То есть пока у нас даже уроков не будет? – изумилась Саша, чувствуя внутри какое-то блаженное тепло. Наверное, от борща.

– Ага.

Кирилл продолжил есть свою груздянку, а Савва, хоть и взял двойную порцию, продолжал болтать. Буйабес между тем исчезал из тарелки стремительно.

– Понимаешь, здесь ведь много странного. Ну, непривычного. Вот коридоры эти! Я до сих пор без Кирилла из комнаты не рискую выходить. Мы вместе живем, а ты с кем?

– С Варей и Петрой.

Саша оглядела столовую, пытаясь отыскать соседок.

– А, знаю!

– Савва всех знает, – закатил глаза Кирилл. – Всех красивых девчонок точно.

– Завидуй молча, – сказал Савва. – А тебе сколько лет?

– Скоро двенадцать, – сказала Саша, которой двенадцать исполнялось через полгода.

– А выглядишь на десять! Ты чего такая мелкая? Дома кормили плохо?

– Не буйабесом, – улыбнулась Саша, давно привыкшая, что ее называют мелкой. – А вам сколько?

– Скоро четырнадцать, – хохотнул Савва.

– Через год, – улыбнулся Кирилл.

– Продолжаем разговор, – опустошая вторую тарелку, сказал Савва. – Тебя сюда за какие заслуги?

– В смысле?

Кирилл смешливо фыркнул. Савва сделал вид, что ужасно удивлен:

– Что, тоже просто так? Как вот этого? – он кивнул в сторону Кирилла. – Он тоже лапшу мне на уши вешает, что нет у него никаких талантов.

– А у тебя самого есть? – спросила Саша.

– Конечно! У меня их тьма-тьмущая! Обаяние – раз, харизма – два, могу болтать без устали – три, знаю всех симпатичных девчонок – четыре…

– Может заговорить кого угодно до смерти – пять, – вставил Кирилл.

– А потом воскресить из мертвых, ибо я – целитель – шесть!

Саша рассмеялась. Савва отвесил поклон, а Кирилл сдул невидимую пылинку с его тельняшки и поправил шейный платок, открывая значок мастерской. На значке была нарисована веточка полыни на фоне восходящего солнца.

К столику подошла высокая девочка. Красивая. Глянула на Сашу недовольно, сказала Савве:

– Мо́рюшкин, ты мне когда «Каркассон» вернешь? Три дня уже жду.

– Алекса, зайка, свет очей моих, радость дней моих…

– Хорош, Савва! – засмеялась Алекса. – Забрал и не отдаешь!

– Дел вот просто по горло!

Алекса метнула на Сашу стремительный взгляд.

– Это я вижу. А игру – верни! А то Магеллан мне больше ничего не выдаст.

– Слушаюсь и повинуюсь!

Алекса выразительно посмотрела на две пустые тарелки из-под буйабеса, а потом на Сашу и сказала:

– Ты не сильно-то ведись на его разговорчики, он тот еще… целитель.

Саша не очень поняла, что хотела сказать красавица Алекса, но на всякий случай кивнула.

– Сегодня вечером – жду! – Алекса резко развернулась, взметнув светлыми волосами, и ушла.

Савва шумно выдохнул.

– Говорил же – не связывайся, – улыбнулся Кирилл.

– Да ладно, – беспечно махнул рукой Савва, сгребая в одну стопку все их тарелки. – Общение с прекрасными старшеклассницами делает нашу жизнь ярче и непредсказуемее!

– А что такое «Каркассон»? – спросила Саша, когда Савва, лавируя между столиками и прекрасными старшеклассницами, понес посуду на мойку.

– Игра настольная. Не знаешь? – удивился Кирилл. – Это же классика! У нас тут все немного помешаны на настолках.

– И на дурацких носках.

– И на дурацких носках, – улыбнулся Кирилл и выставил из-под стола ногу в ярко-зеленом.