Алехин нашел ее на турнире по прохождению лабиринтов пять лет назад. Это в ее прошлой школе придумали такую внеклассную деятельность: соревнования в каждой параллели, кто быстрее прогонит шарик по лабиринту. Лабиринты программировались учителями информатики и учениками, которые ходили на их элективы, а участвовать должны были все учащиеся их огромной школы. В своей параллели (двенадцать классов) Саше равных не было. На переменах она обыгрывала даже десятиклассников, но правила есть правила, и если тебе всего одиннадцать, то как ты можешь играть наравне с шестнадцатилетними? Иди в свою песочницу, девочка. В песочнице было скучно, но не участвовать тоже нельзя – распоряжение министерства образования и науки. Министерству так понравилась идея этих соревнований, что их включили в Систему Образовательных Стандартов, и теперь шарик по лабиринтам вынуждены были гонять школьники всей страны.

Вот Саша и гоняла. Никакой радости от победы, никто за нее не болеет, и вообще все ровесники сражаются за второе место, потому что на первом все равно будет «вы-понимаете-кто». Поначалу одноклассники еще пытались узнать ее секрет, и Саша бы с радостью поделилась, жалко ей, что ли? Но проблема в том, что не было никакого секрета – она просто любила лабиринты. Сколько себя помнит, везде и всюду их рисовала: на обоях, во всех альбомах, на уроках изо, – и не важно, что учитель задал рисовать портрет лучшего друга. Мама смирилась и на семилетие подарила ей стеклянный шар с лабиринтом внутри. Шар был очень красивый, тяжелый, а лабиринт – сложный, многоуровневый. А главное, он был настоящий, не компьютерный. Саша ощущала его приятную тяжесть и прохладу стекла, которое постепенно теплело от ее рук. И где только мама такой нашла? Саша облазила все маркетплейсы и нигде не увидела ничего даже примерно похожего. Мама на все вопросы только тихонько посмеивалась и отвечала: «Секрет!» Из чего Саша сделала вывод, что однажды ей подарят другой, посложнее. Чтобы пройти этот, ей понадобилось восемь вечеров. Но и потом она любила вертеть его в руках, прикасаться к нему, гнать железный шарик по узеньким разноцветным коридорам. Она даже имя ему дала – Шар. Ну да, незамысловато, но зато сразу все понятно. Уходя в школу, она оставляла его на своей подушке и всегда гладила, когда возвращалась.

К школьным турнирам Саша никогда не относилась всерьез. Вот если бы ей разрешили участвовать со старшеклассниками, тогда может быть, а так… Какой в них смысл?

И вдруг этот Алехин. Это он сам так представился:

– Моя фамилия Алехин.

– А имя? – спросила Саша, которая не любила недоговоренностей.

– Сергей Иванович. Скажи мне, Саша, а можешь ты вот такой лабиринт пройти?

И положил перед ней нарисованный от руки лабиринт. Саша сначала подумала, что сама его нарисовала, только забыла когда. А еще она уважала людей, которые даже и не думали сразу же звать ее «Сашенькой» (увы, таких было немного, очень уж хорошенькой была глазастая, светловолосая и улыбчивая Саша). Поэтому она взяла ручку и лабиринт Алехина прошла. За двадцать семь секунд. Он довольно крякнул и сказал:

– А если вот так? – и накрыл первый лабиринт листом прозрачной бумаги, на котором был нарисован другой лабиринт.

Два лабиринта наложились друг на друга, как бы слились, задача усложнилась, но не сильно. На сорок три секунды.

– Отлично! – обрадовался Алехин и положил сверху еще один лист. – Ну а так?

Саше вдруг почудилось, что лист стал трехмерным и будто не кончик ручки, а она сама заскользила внутри линий, которые выросли стенами, она даже будто бы ощутила их шершавую поверхности, проведя рукой…

После четвертого лабиринта у Саши разболелась голова, но когда Алехин спросил:

– Саша, а хочешь учиться в моей школе? – она ответила:

– Ага. Только у мамы разрешения спрошу.

Не то чтобы Саше было плохо в этой школе, может быть, только чуточку скучно, но она была очень любопытной. Например, ей было любопытно, что скажет мама.

Мама ждала Сашу у крыльца – по давней традиции в дни турниров она всегда заходила за Сашей и они шли домой вместе. А сегодня этот чудак Алехин спустился следом. Сразу вычислил, какая из всех мам – Сашина. Протянул руку и тут же вывалил:

– Моя фамилия Алехин. – Он покосился на Сашу. – Сергей Иванович. Я возглавляю Школу дорог и мостов. Не слышали? Хочу пригласить Сашу в ней учиться.

Мама слегка опешила. Посмотрела на Сашу. А Саша на Алехина – укоризненно. Нельзя же так, без подготовки совсем. Маму вообще-то и эта школа всем устраивала: от дома недалеко, учителя в основном адекватные, опять же – турниры эти. Но Алехин, видимо, был тот еще психолог, дотянулся до маминой слабой точки быстро.

– Саша у вас очень одаренная. Я посмотрел, как она эти лабиринты щелкает! Ей скоро тут скучно станет. А значит, мотивация тут же пропадет.

– Лабиринты же не главное в школе, – робко возразила мама. Слово «мотивация» ее настораживало.

– Смотря в какой.

И тут Саша представила, что где-то есть школа, вся-вся заваленная настоящими стеклянными шарами с лабиринтами внутри, а может, не только шарами, но и кубиками, пирамидами, и проходить их надо вживую, а не на экране, может быть, даже своими собственными ногами! У Саши дух захватило от приоткрывшихся перспектив.

– Как, вы сказали, школа называется? – расспрашивала тем временем мама, доставая телефон.

– Школа дорог и мостов.

– Хм-г… романтичное какое название. Я поищу отзывы.

– Да мы не очень известные, – развел руками Алехин. – Все некогда пиаром заниматься. Но вот, кстати, моя визитка. Тут сайт указан. Вы подумайте. Очень редкий талант у вашей дочери. И давайте завтра встретимся, обсудим?

Мама выразительно приподняла бровь, а Алехин шпарил без пауз:

– Вы Сашу каждый день встречаете? Я могу в это же время подойти…

Ошарашенная его напором, мама кивнула. И всю дорогу до дома молчала. Зато Саша трещала без умолку. Надо же хоть кому-то. Мама перебила ее на полуслове:

– Сашка, а тебе и правда хочется в эту школу?

– Ага. Лабиринты же!

– А как же твои Маша и Даша?

Саша пожала плечами. Маша и Даша, конечно, лучшие подружки, но больше дружат между собой, а Саша с ними будто просто по созвучности имен и потому что живет рядом.

Мама вздохнула:

– Она, поди, на другом конце города…

Но все оказалось еще хуже. Мама залезла в Сеть и закричала:

– Сашка! Это школа-интернат для одаренных! Ну уж нет!

– М?

– Ну… там же жить надо. Все время. А домой – только на каникулах.

– Как в Хогвартсе? – распахнула Саша глаза.

В марте Саше исполнилось одиннадцать. Она очень ждала сову. «Это просто книжка, – говорила мама. – Ты что, всерьез веришь, что Хогвартс существует?»

Да, Саша всерьез верила. Ну нельзя так подробно все выдумать, так… качественно! Проплакав первую неделю сентября, Саша решила, что вообще-то на Хогвартс рассчитывать глупо, все-таки он в Англии. Но такие школы должны быть в каждой стране! Не могут не быть! Школа дорог и мостов – может, это и есть наша школа чародейства и волшебства?

Мама вздохнула:

– Вряд ли там будут волшебные палочки.

Но Саша мысленно уже бежала на платформу 9 и 3/4.

На следующий день Алехин ждал их в школьном холле, и мама набросилась на него, не поздоровавшись.

– Вы почему сразу не сказали, что это школа-интернат?!

– Саша, можно я поговорю с твоей мамой один на один?

Саша отошла. Даже не обиделась. Она вела пальцем по решетке раздевалки (тот еще лабиринт) и смотрела, как мама, размахивая руками и то и дело убирая со лба отросшую челку, что-то доказывает Алехину. Потом он ей. Потом снова она, но уже спокойнее. Саша смотрела на них и сама не могла понять, хочется ли ей в эту школу. Жить где-то там, не дома, не с мамой. Но все-таки неприятно, когда тебя не пускают. И она болела за Алехина. Правда, от этого было чуточку стыдно, но только самую чуточку, потому что дело его безнадежное – мама ее ни за что не отпустит. Наконец они перестали спорить и подошли к ней.

– Саша, мы решили, что ты попробуешь, – сказал Алехин.

– Если будет очень сложно или заскучаешь, сразу вернешься домой, – сказала мама.

– Он применил к тебе заклятие «империус»? – спросила напрямик Саша.

Алехин непонимающе мотнул головой, мама фыркнула.

* * *

Саша повесила школьную форму на вешалку, злорадно улыбнулась. Какой бы ни была форма там, она не может быть хуже этой – кусачей, жаркой и тесной. Про форму в новой школе спросила у Алехина, конечно, мама. Он немножко смутился, потом сказал:

– Да, форма… конечно, форма нужна. Дисциплинирует, организует, уравнивает и… что там еще… Я думаю, у Саши не будет с этим проблем.

Увидев недоуменный мамин взгляд, как-то весь собрался и сказал очень серьезно:

– Форму Саше выдадут. У нас хорошее финансирование, вы не переживайте.

Разглядывая сейчас свою старую форму, Саша вздохнула. Сегодня еще надо пережить папу. Ну, в смысле его приход. Сегодня второе воскресенье месяца, папин день, и обычно она ждет его с нетерпением, но про новую школу мама приняла решение, не посоветовавшись с ним, а значит, будет непросто.

Саша до сих пор не понимает, почему родители не живут вместе, ведь они любят одни и те же вещи: кормить уток, фисташковое мороженое, классическую музыку, сыр маасдам и ее – Сашу. Сначала Саша думала, что у папы другая семья, но оказалось, что нет. Может быть, они просто слишком похожи и им тесно друг с другом? Но зато они никогда не ссорятся, часто вместе ходят в кино и на школьные праздники, и вообще со стороны трудно догадаться, что они уже четыре года живут порознь.

Саша нервничала, боялась, что папа начнет копать и накопает такое про школу Алехина, что ее поступление туда сорвется, и тогда она никогда-никогда-никогда не узнает, что же за школа такая, которую можно было назвать Школа дорог и мостов? Но папа вдруг позвонил и отменил встречу. Очень извинялся, говорил про какой-то важный проект, который на него свалился как снег на голову.

– Скажи папе про школу! – крикнула из кухни мама, поняв, с кем Саша разговаривает.

Но Саша не сказала.

* * *

Через неделю вечером они сидели с мамой обнявшись на диване. Чемодан был собран, стоял в коридоре. Документы о переводе оформили на удивление быстро.

– Оказывается, ваша директриса знает этого Алехина и школу его знает. Говорит, он инноватор, часто выступает на учительских конференциях, но министерство его не любит… впрочем, не важно. В общем, она сказала, что гордится тобой и что всегда в тебя верила.

– Ма-а-ам, в нашей школе две тысячи учеников, вряд ли она знает о моем существовании.

– Ну, теперь точно знает, – улыбнулась мама. – А все-таки странно, что год у них так начинается… ну, не с первого сентября.

«Это не имеет значения», – сказал Алехин, и Саша тогда впервые подумала, что Система Образовательных Стандартов не для него. В новую школу захотелось еще больше.

– Сашка, я тебя все-таки провожу.

– До вокзала – конечно!

– Нет, до школы.

– Мам, четыре часа на электричке, четыре обратно, а завтра на работу.

– Ну и что? Зато спокойна буду. А то отдаю тебя в руки незнакомому человеку, возникшему из ниоткуда.

– Чего это из ниоткуда? Вот директриса его знает…

– Саша!

– Мама!

– Уверена: все поедут с родителями.

– Уверена, что нет.

– Саша…

– Мам, давай на вокзал приедем, и если вот прямо все поедут с родителями, то и ты…

– Договорились! – обрадовалась мама.

Саша вздохнула: ну не сможет мама пройти на платформу 9 и 3/4, или как это у нас называется… расстроится…

– Ты хоть папе-то позвонила? – спросила мама.

– Ой… я в дороге позвоню, ладно?

Папа Сашу, конечно, поймет. Он вообще понимающий и заботливый. Гулять с ним интересно и разговаривать. И подарки он всегда делает правильные: деньги на карту или подписку на подкаст, который показался ему интересным. Но он так давно не вмешивался в их с мамой жизнь, что было бы странно извещать его о переменах сейчас. Ну другая школа, подумаешь. Не другая планета ведь.

– Я ведь не на Марс, – буркнула Саша.

Мама вздохнула:

– И на том спасибо.

– Зато сможешь завести кошку, – сказала Саша. – Ты же хотела.

У Саши на кошек была аллергия.

– Дурочка ты, – заплакала мама.

Саша обняла ее, впервые в жизни не зная, что сказать.