– Пойдем посмотрим на большой колокол, – предлагает Акира.

Мы сворачиваем налево, спускаемся по тропе, проложенной меж скал высотой семь-восемь футов и окруженной защитными стенами, позеленевшими от мха, и выходим на чрезвычайно ветхие ступени, где из всех щелей повылезала трава. По этой тропе ступало столько ног, что ступени превратились в сточенные обломки, по которым неприятно и даже опасно идти. Мы поднимаемся на вершину холма без происшествий и видим небольшой храм, у входа в который нас с улыбкой и поклоном встречает пожилой монах. Мы отвечаем на приветствие. Войдя в храм, я нахожу справа цуриганэ – великий колокол.

Колокол подвешен под высоким навесом со скошенной китайской крышей. Навскидку он не меньше девяти футов высотой и пяти футов в диаметре. На гладкой металлической поверхности вырезаны буддистские тексты. В колокол звонят с помощью тяжелого бревна, подвешенного на цепях к кровле, которое отводят и отпускают на манер стенобитного тарана. К бревну прикреплены веревки из пальмового волокна, с помощью которых его раскачивают. Если как следует оттянуть и отпустить бревно, оно ударит в специальную панель в виде лотоса на боку колокола. Такие удары, должно быть, наносились многие сотни раз, потому что, несмотря на очень плотную древесину, конец бревна превратился в выпуклый диск с рваными, выступающими краями и напоминает головку видавшего виды молотка полиграфиста.

Монах жестом приглашает меня ударить в колокол. Я сначала слегка толкаю колокол рукой, он издает мелодичное урчание. Затем я наношу удар бревном, гул раскатист, словно гром, и басовит, как звук органа. Громкий, необычный и в то же время прекрасный звон катится вдаль по холмам. За первым звуком следует новый, более мягкого тона, за ним еще один, после чего вихрем кружатся отголоски и эхо. В удивительный колокол ударили всего один раз, но он продолжает всхлипывать и стонать не меньше десяти минут!

Колоколу шестьсот пятьдесят лет[16].

В маленьком боковом храме монах показывает нам серию занятных картинок, сделанных в честь шестисотлетия отливки колокола. (Он считается священным, так как в нем живет божий дух.) В остальном храм мало чем интересен. Там есть несколько какэмоно, представляющих Иэясу и его вассалов, а по обе стороны двери, отделяющей внутренние покои от наружного святилища, стоят ростовые изображения японских воинов в старинном облачении. На алтаре во внутренней части храма вокруг миниатюрного ландшафта из крашеного дерева стоят небольшие фигуры додзи, пятнадцати юных учеников богини Бэнтэн, а перед самим алтарем – гохэй. Над ним висит зеркало, это символы синто. Святилище поменяло хозяев, когда буддийские храмы были подчинены государственной религии.

Почти в каждом знаменитом храме продаются гравюры, посвященные истории храма и его чудесным легендам. У дверей храма предлагаются несколько таких картинок. Одна из них с забавным изображением колокола повествует о легенде, которую мне пересказывает Акира.