Декабрь

Однажды на рассвете, в начале декабря, на берег высадились люди, чтобы разделать тушу кита. С ними была Джоана – она жестикулировала, пожимала руки, смеялась.

Я наблюдала издалека, с холма.

Люди внизу на пляже работали слаженно. Один, кажется, их главный, держал папку-планшет. Их лодка привела на буксире большое грузовое судно, в которое сбрасывали ворвань и кожу.

За полмили было слышно, как врубаются топоры и из туши извергаются газы. Распространилась вонь плоти и пота и к утру улеглась.

На следующий вечер преподобный Джонс рассказал нам, что произошло. Он принес виски отцу, и тот пригласил его к нам. Я сидела у дверного косяка, надеясь услышать новости про Джоану или Эдварда. Илис мне мешал, облизывая руки. Я удерживала его голенями.

Прибывшие мужчины были из Национального совета утильсырья. Джоана пригласила их в церковь. Они увезли все части кита в больших ведрах. Преподобный предложил им чаю с хлебом, и они отправились с едой на берег; одна чашка так и не нашлась. Все они были смышленые ребята, сказал он, хотя отказались назвать свои имена. Они говорили, что кит им пригодится: жир и ворвань пойдут на топливо, органы и кожа – на собачий корм и удобрения. «Послушать вас, так война не за горами», – сказал им преподобный.

Преподобный Джонс спросил, нужна ли им помощь в погрузке скелета. Он думал, что рыбаки возьмут каждый по одной кости в лодку и встретятся с судном Совета в море. «Они рассмеялись, – обиделся он. – Один сделал вид, будто приподнимает шляпу. Сказали, кости оставьте себе».