Я застала Джоану и Эдварда на пляже за съемками рыбака в воде. Они велели ему встать недалеко от берега, на мелководье, у подножья утеса. Обычно рыбаки не осмеливались заходить в море в этой части острова – здесь гуляли течения, способные ударить человека о скалы. В воде стоял Джон. Черноволосый. Черноглазый. Чернобородый. Однажды он показал мне татуировку, набитую в море: русалку, плывущую по тыльной стороне его ноги. Он промок до нитки и торчал посреди волн, разбивавшихся о его бедра.

– Можешь нырнуть? – кричала Джоана с берега. – Как будто ловишь голыми руками?

Я спросила Эдварда, чем они занимаются.

– Мы хотели сделать динамичные кадры. Показать, как рыбаки ловят рыбу. Но я не хочу лезть в лодку с фотоаппаратом, чтобы не промочить. Поэтому мы фотографируем для примера.

– Но у нас так рыбу не ловят.

– Я знаю, Манод. Мы опишем, как у вас ловят рыбу, а фото просто для наглядности. Мы напишем что-нибудь в подписи к снимку…

– Я помогу вам с этим.

Что-то промелькнуло в его лице. Я не смогла прочесть.

– Конечно, – сказал он.

Джоана звала его к себе. Обернулась и, заметив, что я там, позвала и меня.

– Манод, – сказала она, прижав палец к переносице. – Объясни ему: я хочу, чтобы он поднял клетку и подержал на весу для кадра.

Положение бедолаги Джона было ужасающим, когда волна ударилась в него и перекатилась через плечи. Вода вокруг него вспенилась. Интересно, что они ему за это посулили. Я позвала его и объяснила по-валлийски, что нужно делать. Он только пожал плечами в ответ. Я спросила, сколько они ему платят. Он ответил, что ничего. Я пообещала ему несколько монет.

В конце концов Джон повернулся боком и, окунув руки в воду, пригнулся и пропал под нахлынувшей волной. Я затаила дыхание. Джоана что-то тихо пробормотала. Эдвард шагнул вперед с камерой. Когда Джон всплыл, ловушка была в его руках, он вскинул ее высоко над головой. Я услышала щелчок затвора. Крики Джоаны: «Держи! Держи!» Вода льется ручьями с груди Джона. Потом следующая волна сбивает его с ног. Интересно, удалось ли омару сбежать посреди этого переполоха.

~

Джоана первой вошла в пристройку, отряхивая воду с косынки. Я затворила за нами дверь.

– Я вся промокла, – буркнула Джоана.

У нее были темные волосы по линии роста волос. Она села за стол, а я – напротив. Она передала мне бумагу и ручку, чтобы я могла транскрибировать. Она водрузила на переносицу очки в золотой оправе и делала пометки на обороте фотографий Эдварда. Обычно перед началом работы мы немного говорили.

– Завидую я тебе, Манод, что ты здесь живешь, – сказала она, не поднимая глаз.

Она взяла очередной снимок и стала рассматривать.

– Такие места, как эти, наперечет. Похоже, ты этого не ценишь.

Она снова занялась своей писаниной. Я потрогала свои ногти и обнаружила, что один шатается. Я пыталась понять перемену в ее настроении. Джоана взглянула на меня, когда почуяла, что я на нее смотрю.

– Зачем вы велели Джону лезть в воду? – спросила я.

– Что ты хочешь сказать?

– Сегодня сильно штормило.

– Он же рыбак.

– Мы не учимся как следует плавать. Я же говорила вам. Море очень опасно. Какой смысл…

– Ну с ним же ничего не случилось?

– Но могло.

Джоана энергичным почерком покончила со своими записками, яростно вонзив перо в многоточие.

– Если хочешь что-то сказать, выкладывай, Манод.

– Я считаю, что это было опасно. И вы пошли на это из собственных корыстных соображений, чтобы книга получилась захватывающей.

– Думаю, ты наивна. Ты слишком молода, живешь тут в тепличных условиях и не знаешь, как устроен мир.

Ее голос звучал резко. Она вздохнула, сняла очки. Я оторвала ноготь и ощутила, как на кончике большого пальца наливается кровяной шарик.

– Я тоже могу высказаться. Я заметила помаду на одежде Эдварда. Коралловую. Того цвета, который я тебе подарила.

Я промолчала.

– Тебе следует поостеречься, Манод, – так охотиться за мужчинами!

– А вас это каким боком касается?

– Сожительствовать с работодателем! Мы дали тебе шанс. А ты пустила его на ветер.

Я ощутила жгучие угрызения совести.

– Эдвард говорит, что вы фашистка, – сказала я. – Это правда?

Мы посмотрели друг на друга в упор.

– Я читала про них в газете.

– И полагаю, ты согласна с Эдвардом, что это бредни.

– Трудно сказать, как устроен мир, – сказала я. – Когда ты слишком далека от него.

Джоана потерла ладонями лицо. Меня удивило, что она прослезилась. Ее ресницы были тонкими и темными. Я поняла, что она выглядит старше, чем была, когда прибыла сюда, потому что непогода обветрила ее кожу.

– Да, – сказала она. – Конечно. Пожалуй, больше всего я обозлена на Эдварда.

Она посмотрела на мои руки, но не потянулась к ним. Она взяла свою ручку, повертела. С пера ей на блузку сорвалась черная клякса.

– Просто я хочу, чтобы книга получилась идеальной, – сказала она. – Если мы не уловим дух острова, тогда…

Джоана замялась.

– Думаю, того острова, что в вашем воображении, не существует, – сказала я.

Она взглянула на меня, на странице от ее авторучки остался черный кружок. Мне показалось, черты ее лица исказил гнев.

– Ступай домой, Манод, – тихо процедила она, не глядя мне в глаза. – Ты уволена.

– Я и так дома, – равнодушно ответила я.

Снаружи вереница детей прокладывала извилистый путь на пляж. Один из них смастерил из бумаги маску кита с зубастым оскалом.