•

Из воды вышла третья утка и направилась к нам.

– Ты правда думаешь, что мы все тут члены какого-то мафиозного клуба? – Я была вынуждена его разочаровать. – История стара, как мир. Девушка встречает парня и беременеет. Брак был самым практичным решением, которое я приняла ради сына.

Бастьян выглядел еще более озадаченным.

– У моего сына фамилия отца и двойное гражданство. Eso es todo. Вот и все. Мой муж жив-здоров, и с ним все в порядке.

Я умолчала о том, что свидетельство о браке оформили на одно из моих фальшивых имен, так что технически замужем была не я. Резко сменив тему, я попыталась развеселить Бастьяна:

– Ты знал, что слово mafioso раньше было прилагательным? – с гордостью сообщила я, бросив взгляд на часы. – Оно означало «красивый» и служило комплиментом.

Уголки его губ поползли вверх. Я его позабавила.

– Была такая известная пьеса на Сицилии. В ней так называли тюремных бандитов. А потом слово вырвалось на свободу и стало обозначать обычных гангстеров за пределами тюрем.

«Рыбак рыбака видит издалека», – возможно, подумал Бастьян. В таком случае он был далеко не первым и не последним.

Он встал и отряхнул с джинсов песок, чем спугнул уток, и те заковыляли обратно к воде. Назойливые мошки тоже намекали, что пора уходить. Бастьян подал мне руку, помогая подняться. Я уже привыкла держать его за руку, которая была будто создана для моей.

Мы пошли назад к лодке. Бастьян предложил мне подождать на дюне. Он отвязал канат и подтянул лодку, развернув ее так, чтобы я могла подняться по маленькой лестнице рядом с мотором. Он оттолкнул лодку от берега, забрался внутрь и поднял якорь.

Я налила воду из бутылки в собачью миску. Солнце медленно клонилось к закату, его предвечерние лучи окрашивали небо в теплые оттенки кораллового и янтарного, отчего облака походили на розовую сахарную вату.

Я ополоснула ноги оставшейся водой и вытерла их полотенцем. Бастьян протянул мне мои туфли, пристально глядя на них. Его джинсы промокли до самых бедер.

– Ты смотрела «Римские каникулы»? – спросил он, пытаясь завести новый разговор или найти повод не запускать мотор и не плыть обратно.

– Конечно смотрела.

Мне было нужно вывести его с острова до восьми вечера, пока партнеры Макса по игре не разошлись.

– Ты напоминаешь мне ее. Хепбёрн. Только ты, конечно, блондинка.

Верно. Я состояла в эксклюзивном клубе «двадцати пяти процентов» – сообществе натуральных блондинов. Макс и Mãe были брюнетами, а я почему-то оказалась блондинкой – именно по этой причине никто не принимал меня за их дочь. Что заставило Бастьяна провести параллель между мной и непокорной принцессой из фильма?

Будто читая мои мысли, он пояснил свой вопрос другим:

– Ты бы променяла свою жизнь на обычную?

– Что ты имеешь в виду?

Балисто сонно поднялся и зевнул.

– Ты бы могла быть никем? Как я?

«Тебя едва ли можно назвать никем», – подумала я.

– Ты спрашиваешь, смогла бы я жить простой жизнью? – уточнила я с застенчивой улыбкой.

– Да. «Меньше» значит «больше», – ответил он.

Каждый раз, когда он говорил о чем-то личном, его голос превращался в хриплый шепот, проникновенный и успокаивающий, как колыбельная.

– Я часто думаю: а вдруг меньше – это все, что есть, – сказала я, удивив саму себя неожиданным признанием.

– Тогда помоги мне понять, – мягко попросил он.

Наши взгляды встретились.

– Что именно?

Он указал пальцем на меня, затем на себя и снова – на меня.

– Разве мы с тобой не по разные стороны баррикад? – поддела я его с легкой иронией.

– По разные. Но я не хочу, чтобы ты там была.

Я задержала дыхание, выжидая, что он скажет или сделает дальше. Краем глаза заметила длинную и узкую деревянную лодку со старым мотором. Она проплыла мимо, подняв волну. «La Dottoressa» закачалась. Я ухватилась за спинку кресла, чтобы не потерять равновесие.

Бастьян воспользовался моментом, и его рука быстро скользнула мне за спину, притянув ближе к себе. От него пахло свежим цитрусовым одеколоном и еще чем-то. Мятной жевательной резинкой. Я заметила крошечную родинку на левой стороне его шеи внизу.

– Где же ты хочешь, чтобы я была? – услышала я собственный голос.

Свободной рукой он взял мою ладонь, поднял ее и приложил к левой стороне своей груди.

– Хочу, чтобы ты была вот здесь.

Он мягко накрыл мою ладонь рукой, заставив почувствовать ритмичные удары его сердца.

В тот же миг, будто по молчаливому сигналу, Балисто заметил аиста и рванул за ним, спрыгнув с катера. Аист расправил крылья, словно плащ, и взмыл в небо, до смерти напугав глуповатых уток.

Спокойствию пришел конец.