•

Через два дня после полицейского рейда в Саличе, ранним утром второго июля, я переехала мост, соединяющий остров с материком. Мест, где мне нравилось бывать, было не много, за исключением одного – ресторана под названием «Перец». И в дождь, и в солнце – в любую погоду он был для меня тихой гаванью и укрытием от пульсирующего городского шума.

Когда-то «Перец», с открытой кирпичной кладкой, желтыми цветами форзиции весной и раздвижной крышей, считался модным заведением. Укромное место для тех, кто предпочитал сдержанную роскошь с местным колоритом. Интерьер был оформлен тяжелой и ценной антикварной мебелью: столами из вишневого дерева, мягкими креслами с высокой спинкой, мраморными статуями и позолоченными рамами в мягком свете хрустальных ламп. Заведение славилось фирменным блюдом – ягненком с картофелем, запеченными в большом овальном керамическом горшке под названием sač. Его накрывают крышкой и оставляют томиться несколько часов в золе или на горячих углях.

На огромной террасе с потрясающим видом на реку когда-то играл живой оркестр, а столик могли забронировать только члены коммунистической партии, их друзья, подруги и иностранные гости. Пять лет назад, когда местные власти построили рядом открытый продуктовый рынок, отобрав у ресторана парковку, публика изменилась. На рынке продавали не только свежие овощи, фрукты, молочные продукты, копчености и рыбу. Там были рады любому, кто приносил всякий хлам: мебель, автозапчасти, антикварные безделушки, даже военное снаряжение и мелких животных… Из-за слишком узких улочек вокруг рынка припарковаться было невозможно, и большинство продавцов приезжали после полуночи, чтобы разгрузить фургоны и разложить товар на прилавках. До открытия у них оставалось много свободного времени, поэтому «Перец» служил их ночным салуном, который никогда не закрывался. Оркестр исчез, весь персонал ушел на пенсию, за исключением тех, которым некуда было податься. Один из них, бывший парковщик, теперь мыл машины за чаевые. А по вечерам он превращался в штатного аккордеониста, игравшего одни и те же пять итальянских мелодий снова и снова. Среди них были «Белла чао» и «Марина».