В тот вечер их ждал домашний ужин. Хозяйка накрыла стол в просторной гостиной, обставленной старомодной мебелью. Она приготовила рыбный пирог со стручковой фасолью, а на десерт подала свежий крыжовник.

– Овощи с моего огорода, – объявила хозяйка, сияя от удовольствия, когда гости нахваливали ее стряпню. – И ягоды в этом году отлично уродились. Если бы удалось достать сахар, наварила бы варенья. А еще я держу цыплят.

Когда они заканчивали ужин, разразилась гроза. Дождь барабанил по крыше, а ветер сотрясал оконные рамы.

– Как хорошо, что нам не нужно никуда идти в такой вечер, – умиротворенно вздохнула Джози.

– Я тоже рад, – кивнул Майк. Но взгляд его говорил гораздо больше.

Хозяйка давно пожелала им спокойной ночи и ушла к себе. Они тоже покинули гостиную, Джози проскользнула в свою комнату, Майк последовал за ней и тихо притворил дверь.

– Хочу, чтобы ты знала – я люблю тебя, – ласково прошептал он. Протянув руку, Майк осторожно расстегнул пуговицы на летнем платье Джози и позволил ему соскользнуть на пол. Джози стояла неподвижно как статуя. Она не помнила, как Майк стянул с нее комбинацию, расстегнул лифчик и снял нижнее белье. В следующий миг оба оказались в постели обнаженные. Бушующий за окном ветер гнал по стеклу нескончаемые потоки воды. Джози понятия не имела, что занятие любовью может приносить столько радости. Это было опьяняющее чувство, поглотившее все ее существо. После она лежала в объятиях Майка, все еще чувствуя привкус морской соли у себя на губах.

– Я не могу отпустить тебя, Джози, – прошептал он. – Не могу позволить тебе вернуться к нему.

– Майк, давай не будем сейчас об этом. Я не хочу думать, что может произойти в будущем. – Она приподняла голову и заглянула ему в лицо. – Я не хочу влюбляться в тебя, Майк.

– Почему? Я что-то сделал не так? – Он нахмурился.

– Ты все делаешь так. Ты весь идеален. Слишком идеален. Просто я тоже боюсь потерять тебя. И не хочу каждую ночь в тревоге смотреть на небо, гадая, вернешься ли ты целым и невредимым.

Майк погладил ее по волосам.

– Разве ты не видишь – твое присутствие наполняет мою жизнь смыслом и дает силы двигаться дальше. Я постоянно думаю о тебе, Джози.

Джози прикрыла глаза, борясь с охватившим ее смятением. Конечно, какой смысл лукавить – она хочет быть с ним. Она уже влюблена в Майка.

В ту ночь ей приснился сон. Она снова оказалась в песчаных дюнах и увидела впереди одинокую фигуру. Решив, что это Майк, Джози пошла к нему, но затем поняла, что это Стэн. Он стоял растерянный посреди пустыни и в отчаянии озирался по сторонам: «Где ты, Джози? – позвал муж. – Ты нужна мне, здесь, со мной». Стэн бессильно опустился на колени.

Джози очнулась. Сердце как безумное стучало в груди. Она посмотрела на спящего рядом Майка, вид у него был умиротворенный. Утром Джози пересказала ему свой сон.

– Думаю, нам больше не следует заниматься любовью, – помолчав, добавила она. – Что, если Стэн действительно находится в опасности?

Майк помрачнел.

– Ты все еще любишь его, даже несмотря на то, как он с тобой обращается?

– Нет, я давно не люблю его. Вероятно, никогда не любила. Он стал для меня возможностью сбежать из отцовского дома. Но я вышла за него замуж и поклялась хранить верность.

– Думаешь, он сдержал клятву, был верен тебе?

– Не знаю. Но меня это не оправдывает.

– Ты хочешь вернуться? И забыть все, что было между нами?

– Я не знаю. – Джози отвернулась и уставилась в пустую стену. – Я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как здесь, с тобой.

– Я тоже. Впервые за много лет я вспомнил, что такое быть счастливым. Обрести надежду. Поверить, что, в конце концов, и у меня есть будущее. – Он погладил ее обнаженные плечи. – Если бы я попросил выйти за меня после войны, что бы ты ответила?

– Мне бы очень хотелось ответить «да». Думаю, у нас могла бы получиться прекрасная жизнь. Но не знаю, что чувствовала бы, бросая Стэна. После того, через что ему пришлось пройти на войне.

– Тогда давай пока не будем об этом. Давай просто наслаждаться тем временем, которое у нас с тобой еще осталось. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась она.

* * *

Они ехали домой в молчании. События прошедших трех дней отдалялись, все больше делаясь похожими на сон, тающий, словно утренний туман. Другой сон – о Стэне – поселил в душе Джози тревогу. Она разрывалась между двумя противоречивыми чувствами – невероятного блаженства, которое приносила ей близость с Майком, и мучительным чувством вины, которое грозило окончательно затопить ее. Хватит ли у нее сил положить конец опостылевшему браку, когда муж вернется с войны?

Теперь, после появления в деревне женского трудового отряда, работа в чайной отнимала больше времени и сил. Девушки начинали рано утром и к четырем часам уже были свободны. Они шумной гурьбой вваливались в особняк мисс Харкорт. В свою очередь, это означало, что пилоты с авиабазы тоже стали наведываться в заведение Джози гораздо чаще. В чайной царило веселое оживление, однако собирать в такой обстановке информацию для МИ-5 становилось труднее. Самих работниц Джози не принимала в расчет: они появились в этих краях много позже, чем разведка заподозрила неладное. Однако девушки привлекали не только военных, но и местных фермеров. Джози смотрела на молодых парней – слишком юных для призыва в армию – и на мужчин постарше, которые уже вышли из призывного возраста, – и недоумевала: неужели кто-то из них может оказаться предателем?

Однажды заглянул доктор Голдсмит. Он замер на пороге и окинул взглядом переполненную гостиную: все столы были заняты, отовсюду доносились болтовня и смех.

– Вы сотворили монстра, миссис Бэнкс, – покачал головой доктор. – Вас теперь не остановишь! Так и вижу сеть чайных и кондитерских, расползающуюся по всей стране. Новый «Лайонс»[23].

Джози расхохоталась. Она усадила доктора за маленький столик в углу, подальше от остальной компании. Хозяйка особняка также не проявляла особой радости по поводу шумных толп, наводнивших ее жилище.

– Миссис Бэнкс, мне казалось, речь шла о паре столиков в пустующей гостиной. Скромное предприятие, а не орды посетителей каждый день.

– Эти орды приносят нам неплохой доход, – парировала Джози. – Вы же знаете – я ничего не беру себе, только чаевые. Остальное идет в ваш карман. Потерпите немного, как только закончится пора жатвы, девушки из трудового отряда уедут. И у нас воцарится прежняя тишина, покой и скука.

* * *

Заботы поглотили Джози целиком, так что они почти не виделись с Майком. Она была рада этому, поскольку так и не смогла разобраться с одолевавшими ее сомнениями, а мысли о будущем внушали тревогу. В сентябре в церкви прошел праздник урожая. Зал был украшен снопами пшеницы и корзинами, полными овощей и фруктов. Дети принесли цветы из своих садов. После богослужения на церковном дворе устроили большой пикник, на который собрались все жители деревни. Джози тоже участвовала в подготовке торжества, ей нравилось чувствовать себя частью общины. Она в очередной раз подумала, что не прочь остаться здесь после войны.

Вскоре девушки уехали, и жизнь вернулась в прежнее русло. За прошедшие месяцы от мистера Томаса не было никаких вестей, но однажды, в конце октября, он объявился сам. Джози, как и в прошлый раз, хотела пригласить его в библиотеку, но мистер Томас предложил прогуляться. Они вышли из деревни и двинулись по проселочной дороге.

– Я завела гостевую книгу, как вы и советовали, а также наблюдала за посетителями и вела собственные записи, – сказала Джози. – Но, откровенно говоря, не заметила ничего подозрительного. Конечно, после того как у нас появились работницы Женской трудовой армии, уследить за всеми стало невозможно, в чайной было полно народу. Но, с другой стороны, проблемы, о которых вы говорили, начались задолго до их приезда.

– Верно, – согласился мистер Томас. – Однако мы проверим по вашим записям всех, кто регулярно посещал чайную. Благодарю за хорошую работу. Продолжайте в том же духе. – Он раскланялся и ушел.

Через две недели мистер Томас вернулся. Он снова предложил Джози отправиться на прогулку.

День выдался холодный и ветреный, ползущие по небу низкие тучи обещали пролиться дождем. Джози прихватила пальто и повязала голову косынкой.

– Итак, – спросила она, когда деревня осталась позади, – вам удалось что-то обнаружить?

– Мы провели тщательную проверку, – начал мистер Томас, – и не только в отношении тех, кто посещает вашу чайную. Нас интересовали все служащие авиабазы, у кого могут быть причины для пособничества врагу. Среди них оказалась пара людей, вступивших в коммунистическую партию в период учебы в университете. Но ни один из них не бывал у вас и вообще не покидал территорию базы в те дни, когда противник атаковал наши бомбардировщики. Также мы имеем нескольких иностранных пилотов, о которых нет достоверных сведений. Например, поляк с труднопроизносимой фамилией. В данный момент польские архивы для нас недоступны. Судя по записям в гостевой книге, этот человек часто бывает у вас.

– Джей-Джей? – Джози покачала головой. – Поверить не могу. Он всегда такой дружелюбный и вежливый. Кроме того, я ни разу не видела… – Она запнулась, вспомнив вдруг, что не раз видела, как поляк разговаривал с доктором Голдсмитом, однажды собеседники даже обменялись несколькими фразами на немецком. – В деревне есть доктор, немецкий еврей. Он довольно давно переехал сюда.

– Да, мы проверили его, – сказал мистер Томас. – Похоже, доктор чист. Никаких контактов с Германией за последнее время. Родители – в концентрационном лагере. – Мистер Томас замялся, а затем добавил: – Вы знакомы с командиром эскадрильи Джонсоном?

– С Майком? Да, знакома. Он из Канады.

Мистер Томас кивнул.

– Не знаю, что именно он вам рассказывал…

– Майк был фармацевтом. В начале войны пошел служить в авиацию. Он родом из Новой Шотландии.

– Он не совсем тот, за кого себя выдает, – сказал мистер Томас.

– В каком смысле? – Джози в недоумении уставилась на собеседника.

– Мы внимательно изучили его биографию. Вряд ли он посвящал вас в детали своей жизни в Канаде?

– Нет, но Майк точно не может быть предателем. Это какая-то бессмыслица. Ему же самому каждую ночь приходится отправляться на задание, – налетавший ветер уносил слова Джози и бросал ей в лицо выбившуюся из-под косынки прядь волос.

– Насколько мы можем судить, командир эскадрильи не замечен в связях с врагами, – мягко произнес мистер Томас. – Но он использует вымышленное имя. На самом деле его зовут Марк Генсен. Прадед жил в Дании на землях, граничащих с территорией Германии, а дед эмигрировал в Канаду.

– Но данный факт не дает вам основания для подозрений, – Джози вдруг рассердилась. – У многих в роду есть предки-эмигранты. А имя он, вероятно, изменил потому, что «Марк Генсен» звучит слишком по-немецки.

– Полагаю, он изменил имя, потому что сидел в тюрьме.

– В тюрьме? – Джози с трудом выговорила это слово. – За что?

– За убийство жены.

– Нет! – Джози остолбенела, уставившись в пространство невидящим взглядом. Ей стало трудно дышать. – Нет, это невозможно! Тут какая-то ошибка. Вы ничего не перепутали?

– Мне жаль, что приходится сообщать вам такое, – вздохнул мистер Томас. – Вероятно, вы привязались к этому человеку. Но, боюсь, все сказанное мной – правда. У нас есть постановление суда из Галифакса, Новая Шотландия. Сомнений нет: Майк Джонсон и Марк Генсен – одно и то же лицо.

– Он был арестован?

Мистер Томас кивнул.

– И предстал перед судом по обвинению в убийстве.

– И был оправдан? – резко спросила Джози.

Мистер Томас отрицательно качнул головой.

– Нет. На юридическом языке это называется «жюри присяжных не смогло вынести единогласное решение». Суд назначил повторное слушание. Учитывая настроение местной общественности, формулировка была изменена на «непредумышленное убийство». Марк Генсен признал себя виновным.

Джози зажмурилась, словно надеясь отгородиться от обрушившейся на нее лавины вопросов.

– Значит, это был несчастный случай?

Мистер Томас снова качнул головой.

– Он накачал ее наркотиками, а затем задушил подушкой. Они смягчили формулировку, поскольку не были уверены, что в ином случае присяжные вынесут обвинительный приговор. Он три года отсидел в тюрьме.

– А руководству ВВС известно об этом?

– Думаю, высшее командование в курсе. Но ради того, чтобы заполучить высококлассного пилота, они готовы закрыть глаза на его прошлое. – С неба упали первые капли дождя. Мистер Томас сделал шаг к Джози и понизил голос. – Простите, миссис Бэнкс. Понимаю, это непросто принять, но я хотел, чтобы вы знали правду, пока не стало слишком поздно.

– Да. – Джози отвернулась, чтобы он не видел ее искаженное болью лицо. – Я хочу знать правду. Спасибо.

– Но мы можем рассчитывать, что вы и дальше будете сотрудничать с нами? Вы оказываете своей стране огромную услугу.

– Да, вы можете рассчитывать на меня, – сказала Джози. Она развернулась и пошла обратно к дому.