Когда, покончив с покупками, они вышли из лавки, на горизонте начали собираться тучи.

– Похоже, будет ливень, – заметил Майк. – Не купить ли нам еще и плащ?

– Не стоит, – сказала Джози. – При необходимости всегда можно воспользоваться зонтиком Кэтлин. И вообще, я не могу вам позволить покупать мне вещи. Я вас почти не знаю.

– Полагаю, в таких случаях вы, британцы, говорите «мы не были представлены должным образом», ну или что-то в этом роде.

– Нет, в той среде, где я выросла, так не скажут. У нас достаточно спросить «как дела, приятель?» – и считается, что вы уже знакомы. А любой, кто угостит вас пинтой пива, – ваш лучший друг. Если вы живете в доме, где людей битком, как сардин в банке, лишние церемонии ни к чему.

– По-моему, когда идет война, на лишние церемонии просто нет времени, – сказал Майк. – Нужно уметь ценить каждое мгновение. Кроме того, с вами я чувствую себя свободно. С той самой секунды, как, пытаясь поднять вас, сам приземлился на снег, а вы расхохотались.

– Да, я тоже, – согласилась Джози. – Знаете, я не из тех, кто склонен посвящать окружающих в подробности своей личной жизни. И однако же вам я рассказала то, что не говорила никому другому. У меня и друзей-то близких никогда не было. Разве что мадам Ольга.

– У каждого должен быть друг, с которым можно обо всем поговорить, – серьезно произнес Майк. – Я знаю, каково это, когда ты совершенно один. – Он огляделся по сторонам. – Еще слишком рано идти за вашими туфлями. Давайте заглянем в кафе, выпьем чего-нибудь горячего. – Майк взял Джози под руку. Это получилось так естественно, что она не сопротивлялась. На центральной улице они набрели на небольшую кондитерскую под названием «Прялка». Майк придержал дверь, пропуская Джози вперед. Они оказались в уютной комнате, на столах сверкали белоснежные скатерти, а стены были обиты тканью с веселым цветочным орнаментом.

– Ох! – выдохнула Джози и замерла.

– Что случилось? – спросил Майк. – Вам здесь не нравится?

– Напротив. Здесь так хорошо. Прямо как в той кондитерской, о которой я вам рассказывала. Такое же ощущение: словно ты открыл дверь и шагнул в другой мир, оставив позади реальность со всеми ее ужасами.

– Замечательно. Тогда давайте сядем и посмотрим, что нам могут предложить.

Из кухни появилась молодая приветливая женщина в белом фартуке и полотняной блузке с закатанными до локтя рукавами.

– Добрый день, мэм, добрый день, сэр, – сказала она, вытирая руки о край фартука. – Чем могу служить?

– Скажите, у вас, случайно, нет кофе? – спросил Майк.

– Как ни странно, кофе у нас есть, – улыбнулась она. – Кофе в свободной продаже, поскольку спрос на него невелик. Чего не скажешь о молоке, приходится экономить и уменьшать порции. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Нет-нет, спасибо, я пью черный, – сказал Майк. – А вам с молоком? – добавил он, оборачиваясь к Джози.

– Да, пожалуй, с молоком, – пробормотала Джози. Она не собиралась ставить в известность хозяйку кондитерской, что ни разу в жизни не пробовала кофе.

– Пирожные или бисквиты? – спросил Майк у хозяйки кондитерской.

– Увы, нет, – она с сожалением развела руками. – Мука закончилась. Но вот что у меня есть, так это солодовый хлеб со смородиной. Тосты получаются превосходные.

– Отлично, пусть будут тосты, – согласился Майк. Он дождался, пока хозяйка скрылась на кухне, и наклонился к Джози. – Ради всего святого, что такое солодовый хлеб? Вдруг мне не понравится?

– Понравится. Это очень вкусно – темный дрожжевой хлеб с добавлением кусочков фруктов. Вы что, никогда не пробовали солодовый хлеб?

– Даже не слышал о таком, – прошептал Майк.

– Ну, в таком случае я тоже должна сделать признание, – Джози подалась навстречу ему. – Я никогда не пила кофе.

– Не пили кофе? – Майк выглядел потрясенным.

Джози смущенно пожала плечами.

– Там, где я выросла, люди не пьют кофе.

– Да, вижу, мне предстоит научить вас массе вещей, с которыми вы незнакомы. – Джози подумала, нет ли в этой фразе двусмысленности. Но Майк смотрел на нее с легкой полуулыбкой, которая ей так нравилась. – Сперва морские гребешки, а теперь кофе. Боже, да я не представляю жизни без кофе!

Вернулась хозяйка кондитерской с большим подносом, на котором стояли две чашки черного кофе и фарфоровый молочник.

– Сначала попробуйте черный, – предложил Майк. – Чтобы почувствовать настоящий вкус.

Джози сделала глоток и сморщила нос.

– Горький, – пожаловалась она.

– А теперь добавим молоко и немного сахара, – скомандовал Майк.

Джози снова отхлебнула из чашки.

– Так лучше, – согласилась она. – Неплохой вкус. Полагаю, вы привыкли к нему.

– Неплохой вкус? Да это напиток богов! – со смехом сказал Майк. – Клянусь, я обращу вас в настоящую ценительницу кофе.

Дверь открылась, впустив в помещение волну холода и сырости. Вошли две женщины и заняли столик возле окна. Обе как по команде посмотрели на парочку в углу. Заметив летную форму Майка, посетительницы уважительно кивнули.

– Так, значит, это место похоже на кондитерскую, где вы работали? – спросил Майк.

– Да, очень похоже. Кончено, у нас было не так нарядно, но атмосфера – точь-в-точь как здесь. Забавно, – добавила она, вспомнив недавнюю встречу с Чарли, – на днях я познакомилась с одним из ваших парней. Бедняжка стоял у ворот под проливным дождем, и я пригласила его в дом на чашку чая.

– А, так вы встречаетесь и с другими летчиками? – Майк шутливо вскинул брови.

– Да бросьте, Майк. Парнишка почти ребенок, и у него был такой потерянный вид. Видели бы вы, с каким удивлением он оглядывал нашу кухню, словно пытается вспомнить, какой была настоящая жизнь до войны.

– Он летчик?

– Нет, механик. Чарли говорит, что хотел быть летчиком, но провалился на экзамене по математике.

– Тогда он, наверное, совсем мальчишка. Почти всем нашим механикам лет по восемнадцать-девятнадцать. Вот уж работенка, не позавидуешь – обслуживать вернувшиеся с задания машины, – им частенько приходится отмывать салон самолета, залитый кровью и блевотиной. – Майк осекся. – Прошу прощения за грубость. Когда живешь в казарме, привыкаешь к подобной лексике.

Джози рассмеялась.

– Ничего. Мне приходилось слышать выражения и похлеще. Стэн не особо-то следил за языком. И все же не могу поверить – вы сочувствуете тем, кто работает на земле, когда сами постоянно рискуете жизнью, поднимаясь в небо.

– Думаю, большинству из тех, кто пошел учиться летному делу, нравится опасность, – сказал Майк. – По крайней мере, это помогает нам чувствовать себя живыми.

Джози нахмурилась и внимательно посмотрела на него.

– До войны вы не чувствовали себя живым?

– Нет, – он тоже нахмурился. – Некоторое время – нет, не чувствовал.

«Наверное, после смерти жены», – подумала Джози и поспешила сменить тему.

Они доели тосты из солодового хлеба. Майк допил свой кофе. Но в чашке Джози осталось немного на дне – ей требовалось время, чтобы привыкнуть к необычному вкусу. Затем они вышли из кондитерской и вернулись в обувную мастерскую. Со свежей подметкой туфли выглядели как новенькие.

– Отличная работа, спасибо, – поблагодарила она сапожника.

– Кхм, – сапожник удовлетворенно кивнул. – Новую обувь, пожалуй, еще долго никто не будет покупать. Так что приходится латать старую.

Забравшись в машину рядом с Майком, Джози почувствовала сожаление: казалось, чудесный сон, в который она окунулась, вот-вот растает.

– Прекрасная поездка, – сказала она. – Спасибо, что взяли меня с собой.

– Нет, это вам спасибо. Я уже много лет не общался с женщинами. Уже начал бояться, что разучился разговаривать с ними.

– Вы, должно быть, очень сильно любили жену, – неожиданно для самой себя выпалила Джози.

Лицо Майка на миг исказилось от боли.

– Да, очень.

Остаток пути до дома они проехали молча. Начавший накрапывать дождь превратился в настоящий ливень.

– Похоже, к вечеру пойдет снег, – заметил Майк. – Не самая подходящая погодка для полетов.

– У вас сегодня нет ночного вылета? – спросила Джози.

– Вылет отменяют только в том случае, если погода совсем ужасная.

– Так, значит, днем вам полагалось спать? – Джози бросила на него укоризненный взгляд.

– Да, но я уже говорил, что плохо сплю днем. В казарме стоит дикий шум: парни топают по коридору мимо моей комнаты, под окном ездят грузовики. Снотворное могло бы помочь, но нам нельзя принимать препараты – нужна свежая голова и стопроцентная готовность к работе.

– И куда вы полетите ночью? – спросила Джози.

Майк издал короткий смешок.

– Да вы шпионка! Извините, ничем не смогу помочь – свежую информацию мы получим только завтра на утреннем брифинге. Сейчас немецкие военные эшелоны идут через территорию Франции, и мы бомбим железнодорожные пути. По крайней мере, это не так опасно, как летать над Гамбургом и Бременом. Но мне обидно за французов. Иногда какой-нибудь военный объект находится рядом с красивой старинной церковью. Ненавижу такие задания. Нет, я ничего не имею против удара по противнику, хотя мне жаль парней, которые не по своей воле оказались на войне. Но ненавижу, когда мы получаем приказ бомбить города. Операция возмездия, знаете ли. Каждую ночь происходят авианалеты на Лондон, а на следующую ночь мы наносим ответный удар по немецким городам. Все это так глупо, так бессмысленно. – Майк смотрел прямо перед собой через лобовое стекло, залепленное мокрым снегом. – Надо было идти в истребители. Открытый бой лицом к лицу с противником. Это как-то честнее, что ли. Но они сказали, что экипажи тяжелых бомбардировщиков нуждаются в пополнении. И вот я здесь!

– Ну, кто-то ведь должен заниматься этим, – заметила Джози. – Если бы мы не наносили ответные удары, сдерживающие противника, немцы уже давным-давно высадились бы в Англии.

– Я все еще не уверен, что нам удастся предотвратить вторжение, – вздохнул Майк. – Такое ощущение, что у фрицев неограниченные военные ресурсы, а мы латаем двигатели наших самолетов, подвязывая их веревками и резинками.

– То же самое говорил Стэн: когда их готовили к отправке в Северную Африку, некоторым мужчинам приходилось тренироваться с палками, потому что винтовок на всех не хватало.

– Верно. Немцы годами готовились к этой войне, а мы молча наблюдали. Нам следовало вмешаться гораздо раньше и попытаться предотвратить катастрофу.

Впереди показалась деревенская улица. Майк подкатил к дому и развернул машину так, чтобы Джози оказалась возле самых ворот.

– Надеюсь, вы купили все, что хотели?

– Да. Еще раз вам спасибо, – кивнула Джози и, протянув руку, накрыла лежащую на руле руку Майка. – Пожалуйста, берегите себя, ладно?

Улыбка тронула губы Майка.

– Обещаю, буду стараться изо всех сил.

Джози вышла из машины и, стараясь не оглядываться, торопливо зашагала по аллее, ведущей к дому.

* * *

Разложив покупки на кухонном столе, Джози отправилась в гостиную, где мисс Харкорт по-прежнему сидела возле камина, и протянула ей сдачу.

– Вам удалось найти все, что было в списке Кэтлин? – спросила она.

– Да, за исключением керосина. Точнее, я купила только половину того, что заказывала Кэтлин. Выдача керосина теперь тоже нормирована.

– Как и всего остального, – вздохнула мисс Харкорт. – Жизнь стала такой утомительной. Иногда приходит мысль: а стоит ли вообще продолжать жить?

– Мы должны продолжать, – твердо заявила Джози. – Иначе Гитлер решит, что победил.

– Совершенно верно, – кивнула мисс Харкорт, поднимаясь из кресла. – Итак, хотите, чтобы я дала вам новую книгу?

– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – сказала Джози, направляясь вслед за хозяйкой. – Брр, кажется, сегодня тут холоднее обычного, – добавила она, переступая порог библиотеки.

– Да, задерживаться не стоит, – согласилась мисс Харкорт. – Во времена моего отца во всех комнатах горели камины, наш дом был уютным и теплым. Но тогда мы не испытывали недостатка в дровах, в поместье всегда было много старых поваленных деревьев. Мне пришлось продать землю и лес, чтобы оплатить долги отца после его смерти. – Пожилая женщина удрученно качнула головой, словно укоряя себя за то, что проявила слабость, пустившись в воспоминания. – На чем остановимся в этот раз, снова детектив?

– У вас есть книги о Канаде? – спросила Джози.

– О Канаде? Вы заинтересовались страной, потому что тот мужчина, с которым вы ездили в город, канадец?

– Да. Мне трудно представить то, что он описывает. Майк говорит, зимой у них полно снега.

Мисс Харкорт несколько мгновений молча смотрела на Джози.

– Дайте-ка подумать, – наконец произнесла она. – О, кажется, я знаю, что вам подойдет.

Она прошла вдоль полки и вытащила книгу.

– Вот, пожалуйста, «Уайтоки из Джалана»[15]. Здесь рассказывается о семье, живущей в Онтарио на берегу озера. Легкое и крайне приятное чтение.

– Спасибо. Я буду очень аккуратна. Прежде чем сесть читать на кухне, уберу всю еду и накрою стол чистой салфеткой.

Мисс Харкорт кивнула.

– А как ваше плечо? Заживает?

– Да, уже гораздо лучше. Скоро смогу нормально двигать рукой. – Она посмотрела на пожилую женщину. – Полагаю, вы захотите, чтобы я поскорее убралась из вашего дома, но… – Джози запнулась, набираясь храбрости, прежде чем продолжить, – … но у меня есть одно предложение. Если вы позволите мне остаться, я постараюсь вернуть к жизни ваш огород. Альф Бэджер даст семена для посадки и научит ухаживать за растениями. А еще построит курятник. Когда потеплеет, мы заведем кур. И у нас всегда будут свежие яйца. Также я могла бы взять на себя обязанности кухарки. Откровенно говоря, поварскими талантами Кэтлин не блещет.

– Совсем не блещет, – мисс Харкорт улыбнулась – это была самая настоящая открытая улыбка. – Но разве от вас не потребуют вступить в Женскую трудовую армию?

Джози задумчиво пожевала губу.

– Доктор сказал, что из-за сотрясения мозга мне нельзя выполнять тяжелую работу. Кроме того, я внесу свой вклад, разбив сад победы[16], не так ли?

Холодные глаза мисс Харкорт уставились на Джози.

– В том, что вы говорите, есть смысл. Но учтите, я не смогу вам платить. Мое финансовое положение значительно пошатнулось во время Великой депрессии.

– Мне не нужно платить, пока я получаю стол и крышу над головой, – сказала Джози. – И как знать, если дело пойдет успешно, мы сможем продавать на рынке излишки продукции – овощи и яйца – и заработаем немного деньжат.

– Немного деньжат? – фраза позабавила мисс Харкорт. – Да, немного деньжат нам не помешает.

В тот вечер Джози ложилась спать с чувством глубокого удовлетворения. Она не помнила, когда в последний раз испытывала такое чувство. Ее не собираются выгонять на улицу. Более того, теперь у нее появилась цель: Джози уже воображала грядки, полные овощей, и насесты в курятнике, заваленные свежими яйцами. Она предпочла отмахнуться от мысли, что никогда в жизни не работала на земле и понятия не имеет, как обращаться с курами. Джози была полна решимости – взяться за дело и добиться успеха. Но вдруг ее желание остаться в деревне как-то связано с тем, что поблизости находится один симпатичный пилот? Она как раз обдумывала это предположение, когда дом содрогнулся от рева двигателей. Джози соскочила с кровати и бросилась к окну. В небе стояла полная луна, на фоне которой хорошо были видны силуэты взлетающих бомбардировщиков. Одна за другой машины уходили в ночную тьму. Джози насчитала пять самолетов, и за штурвалом одного из них сидит Майк.

«Пожалуйста, верни его домой целым и невредимым», – прошептала она.