Тяжелая корзина оттягивала руку, просторные сапоги хлябали на ногах. Джози неуверенно шагала по заснеженной мостовой. Она как раз проходила мимо паба «Зеленый человек», когда неосторожно ступила на замерзшую лужу, подошвы заскользили, и Джози всей тяжестью рухнула на землю. Картофелины вылетели из корзинки и раскатились по снегу. Несколько мгновений она сидела неподвижно, охваченная страхом, что повредила и без того сломанную ключицу. Корзина все еще висела на руке, и Джози гадала, как ей теперь подняться. Слезы обиды и разочарования навернулись на глаза: стоило порадоваться, что дела понемногу налаживаются, как жизнь тут же подкидывает новое испытание. Джози начала собирать рассыпанную картошку, молясь, чтобы драгоценные яйца оказались целы, когда за спиной послышался шум мотора. Автомобиль затормозил рядом с ней, из машины вышел мужчина. Джози обратила внимание, что он одет в форму Королевских ВВС.

– Привет, вы в порядке? – спросил незнакомец.

– Да, в полном порядке. Просто мне нравится сидеть на снегу – это мое любимое занятие, – сказала Джози, поднимая глаза на стоящего над ней мужчину.

Похоже, в первую секунду он принял эти слова за чистую монету и посмотрел на нее как на полоумную.

– Я шучу, – добавила Джози. – Поскользнулась, а как встать – не знаю, поскольку одна рука у меня на перевязи.

– Позвольте я помогу. Давайте сюда корзину. Сначала поднимемся, а потом соберем овощи. Сможете держаться за меня здоровой рукой? Отлично. Сейчас живо поставим вас на ноги.

Мужчина наклонился и начал тянуть Джози вверх, но в этот миг его собственные подошвы заскользили, и он плюхнулся рядом.

– Да, теперь понимаю, что означает выражение «ступить на скользкий путь», – сказал офицер. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Все еще посмеиваясь, летчик встал. – Хорошо, что никого из моих ребят нет рядом, не видят позорного падения командира. Ну что, попробуем еще разок? – Теперь он действовал осторожнее: крепко обняв Джози, незнакомец подхватил ее и поднял. Она чувствовала его сильную руку у себя на талии и грубое сукно форменной куртки, к которой оказалась прижата ее щека.

– Надеюсь, вы не ушиблись? – он наклонился, собирая раскатившуюся картошку.

Джози хотела было сказать, что у нее наверняка будет синяк на мягком месте, но решила, что не стоит говорить таких вещей незнакомому мужчине.

– Кажется, все в порядке, – ответила она. – А вы как?

– Я привык к жестким падениям – раньше играл в хоккей. Забавная игра, большую часть времени валяешься на льду. Теперь, когда опасность миновала, разрешите, я довезу вас до дома. Вы далеко живете?

– О нет, совсем рядом. В том большом доме в конце дороги.

– Ну что же, едем. Определенно, погода сегодня не располагает к долгим прогулкам.

Мужчина поставил корзину на заднее сиденье, затем открыл переднюю дверцу и помог Джози забраться внутрь. Они тронулись с места. Оказавшись в салоне автомобиля, Джози смогла получше рассмотреть своего спасителя. Летчик был симпатичным: лет тридцати с небольшим, кожа на лице обветрена, как у человека, который много времени проводит на свежем воздухе; твердо очерченный подбородок и множество мелких морщинок в уголках глаз. На нем была синяя форма Королевских ВВС. Джози обратила внимание на значок в виде крыльев над нагрудным карманом.

– Хороший у вас автомобиль, – заметила она, желая нарушить молчание.

– Подержанный старичок, – улыбнулся летчик. – Но крепкий. Свое дело знает, вмиг домчит нас до места. Мы с тремя парнями скинулись и купили его. Теперь катаемся по очереди.

Джози слышала акцент в речи спутника, но никак не могла определить, какой именно: эти долгие рокочущие согласные – явно не британец.

– Вы американец? – спросила она.

– Канадец. Когда я понял, что моя страна не спешит ввязаться в войну, пересек океан и поступил на службу в Королевские ВВС.

– Это благородный поступок, – заметила Джози.

– Мне просто хотелось внести свой вклад в борьбу с врагом, во имя моей родины в том числе, – сказал мужчина. – И к тому же, признаюсь, мне не терпелось начать летать по-настоящему.

– Вы были летчиком до войны?

– Нет. Я брал уроки пилотирования. Но это был небольшой учебный самолет, не сравнить с теми зверюгами, на которых мы здесь летаем.

– Вы служите на здешней авиабазе?

– Совершенно верно, – кивнул летчик.

– Сегодня утром я видела, как разбился бомбардировщик, – едва начав говорить, Джози испугалась, что допустила бестактность. – Это было ужасно. Кто-нибудь погиб?

– Пилот. Стрелок-наводчик уже был мертв. Второго пилота нам удалось вытащить. Но бедняга сильно обгорел. Не знаю, удастся ли ему выжить. Но будем надеяться. Он хороший парень. – Мужчина за рулем нахмурился. – Ума не приложу, как он ухитрился дотащиться до базы со сломанным крылом. Но шасси было срезано подчистую. Обидно, проделать такой путь и погибнуть при посадке.

– Как у вас только хватает сил подниматься в небо? – выдохнула Джози. – Снова и снова лететь бомбить фашистов, не зная, вернетесь домой или нет.

– Полагаю, ответ прост – кто-то должен делать это. Сегодня все находятся в опасности. По крайней мере, я делаю хоть что-то, чтобы остановить это безумие. И я осознанно иду на риск, а не сижу на земле и не жду, когда не меня свалится бомба.

– Именно так и произошло со мной, – вставила Джози. – Дом разбомбили, я попала в больницу, а затем меня эвакуировали из Лондона, потому что жить мне было негде.

– А, так вот почему у вас сломана рука, – сказал летчик, с сочувствием поглядывая на пассажирку. Джози заметила, что глаза у него добрые.

– Да. Но, в общем, все обошлось. Могло быть намного хуже.

Машина затормозила у ворот особняка мисс Харкорт.

– Вот мы и приехали. Вам ведь сюда?

– Да, спасибо.

– А вы неплохо устроились, – улыбнулся спутник Джози.

– Ну, зависит от того, что вы подразумеваете под словом «неплохо», – она улыбнулась в ответ. – Владелица особняка вряд ли заняла бы первое место в конкурсе на радушие и гостеприимство. Как и ее экономка. Но я не жалуюсь. Для меня это временное пристанище. Поправлюсь и буду двигаться дальше – найду работу и тоже начну помогать своей стране.

– Так значит, вы здесь ненадолго? – кажется, в голосе летчика промелькнуло разочарование.

– Полагаю, до тех пор, пока не срастется перелом. Во всяком случае, хозяйке сказали, что ей не придется долго терпеть мое присутствие.

Мужчина выбрался из автомобиля, обошел его и открыл пассажирскую дверцу.

– Я понесу вашу корзину, – сказал он, помогая Джози выйти. – Мы ведь не хотим новых падений.

– Благодарю, вы очень любезны.

– Осторожно! – спутник подхватил Джози под локоть, когда она снова заскользила на обледеневшей тропинке.

– Все из-за этих здоровенных сапог, – рассмеявшись от смущения, пожаловалась Джози. – Больше размеров на десять. Никак с ними не управиться – творят что хотят.

– А сапог вашего размера нет? – спросил пилот.

Джози пожала плечами.

– Все мои вещи остались в Лондоне, под развалинами дома. Единственная пара туфель, которую мне дали в больнице, промокает насквозь. Продавщица в лавке сказала, что их деревенский кузнец – мастер на все руки. Может, поставит новую подметку на туфли. Ну а пока так – либо сапоги садовника, либо экономки. При условии, что она захочет снова одолжить мне их. – Летчик внимательно слушал, шагая рядом по тропинке и поддерживая Джози под локоть. – Нужно съездить в ближайший городок – Сполдинг, – надеюсь, удастся купить там сапоги. В деревне они мне понадобятся. – Говоря о своих планах, Джози подумала, как быстро разлетятся ее пятнадцать золотых соверенов. И откуда взять еще денег – не понятно.

– Я мог бы подвезти вас до города. Правда, не знаю, когда именно, – сказал он. – Мы постоянно в боевой готовности. Например, сегодня у меня ночной вылет. По правилам, сейчас я должен спать. Но кто же спит средь бела дня?

Джози посмотрела на него снизу вверх, отметив, какой он высокий, выше шести футов. Летчик открыл калитку и пропустил Джози вперед, позволив сделать несколько шагов по садовой дорожке.

– Меня зовут Майк Джонсон, – сказал он, нагоняя ее. – А вас?

– Джози Бэнкс. Миссис Джози Бэнкс, – она обернулась к Майку, сама не понимая, для чего добавила это «миссис».

– Ваш муж на фронте?

– Да, воюет где-то. Он сказал, что их собираются перебросить в Северную Африку. Прошло несколько месяцев после его отъезда, а я получила всего одно письмо, и то почти все было вымарано цензурой. Женщины в госпитале говорили, он может быть в Тимбукту. А ваша жена – она осталась в Канаде?

– Нет, я не женат. – Он опустил корзину на ступеньки крыльца. – Что же, приятно было познакомиться, миссис Бэнкс. – Майк протянул руку, но затем сообразил, что правая рука Джози находится на перевязи.

– И мне, офицер Джонсон, – кивнула она. – Или у вас какой-то более серьезный чин? Я не очень разбираюсь в званиях Королевских ВВС.

Летчик улыбнулся.

– Ну, вообще-то, я командир эскадрильи.

– Ой, извините, надеюсь, я не понизила вас в звании. Командир эскадрильи – это, наверное, очень важная должность.

– Не стоит извиняться. Я и сам не понимаю, почему так быстро продвинулся. Полагаю, это одно из преимуществ, когда ты поступаешь на службу в самом начале войны. Но если хотите, можете звать меня просто Майк. Мы в Канаде менее щепетильны насчет формальностей.

– В таком случае зовите меня Джози, – предложила она. – Большое спасибо за помощь, Майк. Если бы не вы, я до сих пор торчала бы посреди улицы, примерзая ко льду, как снеговик.

– Рад стараться, мэм. – Его рука взметнулась к козырьку фуражки. Майк Джонсон замер на миг: казалось, он хочет еще что-то добавить, – но затем просто кивнул и улыбнулся. – Берегите себя.

– Нет, это вы берегите себя, – сказала Джози.

«Не улетайте сегодня ночью», – хотелось ей крикнуть вслед уходящему по дорожке летчику.

* * *

Бросив взгляд на свои облепленные снегом резиновые сапоги, Джози не решилась заходить через парадную дверь. Обойдя дом, она вошла с заднего крыльца и оказалась в прачечной. Работа у Кэтлин кипела вовсю: раскрасневшаяся ирландка вытягивала из котла тяжелые мокрые простыни, укладывала на каток для отжима и, кряхтя от напряжения, принималась вращать ручку машины.

– А, вернулись, – заметила она. – Не очень-то вы торопились.

– Трудно было идти – дорога скользкая. Я даже упала один раз.

– Ну, теперь-то вы на месте. Купили продукты? Фургон мясника нашли?

– Да. Но у него нет мяса для нас.

– Вот злопамятная свинья, – процедила Кэтлин. – И все потому, что мы не всегда вовремя оплачиваем счета. А курицу, которую он привез на Рождество, хозяйка отказалась брать – еще бы, такую цену заломил.

– Зато мне повезло – достала немного печенки и свиных колбасок.

– Печень? Хозяйка не станет это есть. Она не прикасается к потрохам. Исключение – почки, с ними, мол, все в порядке.

– Ну, я думаю, мы-то с вами можем приготовить прекрасную запеканку из печени с луком, – сказала Джози. – А что насчет колбасок?

– Тоже откажется, – фыркнула Кэтлин. – Говорит – никогда не знаешь, что в них понапихали. Она ужасно привередлива.

– Надо же. Так чем же вы ее кормите, когда нет мяса?

– Рыбный фургон приезжает два раза в неделю. Она любит филе камбалы, не возражает против трески под соусом из петрушки. А пока приходится довольствоваться остатками рождественской ветчины и вареной картошкой. – Ирландка сняла простыню с катка и бросила в стоящую на полу бельевую корзину.

– Яйца удалось купить? Она обожает вареные яйца на завтрак.

– Только два. Вам следует подумать о том, чтобы завести кур.

– Интересно, и кто будет ими заниматься? – голос Кэтлин снова сделался враждебным.

– Я могла бы присмотреть за птицей, – сказала Джози.

– Но вы же к нам ненадолго. Как только рука заживет, уедете.

– Да, полагаю, вы правы, – кивнула Джози. – Ладно, положу продукты на кухне. Если хотите, могу приготовить печенку, и вам возни поменьше. Думаю, одной рукой я управлюсь.

– Признаться, никогда не готовила печенку, коль скоро хозяйка не ест ее.

– Замечательно. Тогда сегодня на ужин у нас будет новое блюдо! Договорились?

Кэтлин кивнула.

– Если вам так хочется, почему бы и нет. А теперь мне надо поскорее развесить простыни, пока солнце не ушло.

– К сожалению, не смогу помочь вам с бельем, но я могла бы подавать прищепки, – Джози подхватила корзинку с прищепками и последовала за служанкой на улицу. Бельевые веревки были натянуты в стороне от дома – там, где начинались огородные грядки. Некогда ухоженные, сейчас они сплошь заросли сорняками. Джози окинула взглядом огород и решила, что вполне могла бы вновь посадить овощи и зелень. В саду полно фруктовых деревьев – еще одно подспорье. Да и соорудить курятник не составит большого труда. Если остаться здесь дольше… Джози тряхнула головой: она здесь ненадолго, хозяйке не терпится поскорее избавиться от непрошеной гостьи.

После чая Джози робко подошла к мисс Харкорт:

– Простите, могу я попросить у вас бумагу и конверт? Хочу написать мужу – сообщить свой новый адрес.

– Пожалуйста, – сухо процедила хозяйка. По ее лицу невозможно было понять, о чем она думает, раздражена или нет. Женщина поднялась с кресла, подошла к инкрустированному секретеру в углу гостиной и достала листок бумаги.

– Одного будет достаточно?

– Вполне, – кивнула Джози. – Цензура в любом случае вымарает половину. Но я все же напишу – объясню, почему так долго молчала.

– Да, конечно. – Мисс Харкорт протянула Джози конверт. – Вероятно, вам понадобится марка?

– Спасибо, думаю, я пройдусь до почты. Мне нравится бывать на свежем воздухе. А вы часто ходите на прогулки?

– Нет, с тех пор как два года назад болела воспалением легких. Когда был жив мой отец, мы гуляли вместе, обычно на дамбах за деревней. А теперь я не люблю выходить одна. Отец всегда говорил – женщине неприлично появляться без сопровождения.

– О, вам нужно непременно пойти со мной, – с энтузиазмом воскликнула Джози. – Пусть даже до деревенской лавки.

Мисс Харкорт решительно покачала головой.

– Я стараюсь держаться подальше от деревни. Они меня тоже не особо жалуют. Честно говоря, я и сама не горю желанием общаться с этими людьми.

– Вам не кажется, что, затворившись в четырех стенах, вы наказываете сами себя? – спросила Джози.

Мисс Харкорт вспыхнула.

– Какая дерзость! Это переходит всякие границы! Попрошу не забываться, милая! Берите вашу бумагу и идите. Я свяжусь с властями и потребую, чтобы вам подыскали другое место. Чем скорее, тем лучше.

Джози выскользнула из гостиной и поднялась к себе. В комнате стоял такой холод, что сжимавшие ручку пальцы вскоре онемели, но ей нужно было побыть одной. Как и в прошлый раз Джози вывела на конверте адрес штаба полка, в котором служил Стэн, не будучи до конца уверенной, дойдет ли письмо до мужа.

«Дорогой Стэн, – начала она, – столько всего произошло с тех пор, как я писала тебе в последний раз. Ты уже знаешь, что наш дом разбомбили, но в том письме я не могла дать нового адреса. Теперь же с радостью сообщаю, что он у меня появился».

Джози подробно описала события той ужасной ночи, затем свое пребывание в больнице и в монастыре и, наконец, эвакуацию.

«Сейчас я живу в деревне. В большом красивом доме. И все бы ничего, если бы не хозяйка…» – рука зависла над бумагой, Джози не стала писать «старая карга», но заменила на «человек с тяжелым характером».

«Невероятный сноб. Думаю, надолго я здесь не задержусь. Как только сломанная ключица заживет, постараюсь найти работу в этих краях. Мне нравится жить в деревне. Совершенно другое ощущение, когда вокруг не толпятся люди и вы с соседями не сидите на головах друг у друга. И воздух за городом такой чистый! Я с удовольствием потрудилась бы на ферме, если, конечно, после выздоровления у меня хватит сил на такую работу. Поэтому велик шанс, что по возвращении домой ты застанешь жену с подойником или вилами для навоза.

Береги себя. С любовью. Джози».

Последняя фраза заставила задуматься: действительно ли она любит мужа? Джози не могла ответить на этот вопрос. Но сейчас жизнь Стэна подвергается опасности, и она полагала, что от всего сердца желает ему добра.