... УОНО... -- уездный отдел Наркомпроса.

... в брезентовой спецодежде и в холодных сапогах... Вероятно, сторож на дежурстве носит обмундирование пожарного: широкая брезентовая куртка-плащ с капюшоном, брюки того же материала, сапоги с головками из грубой сыромятной кожи без подкладки и брезентовыми голенищами.

... Клуб у нас, можно сказать, необыкновенный... Чудесное преображение сокровищ в новое здание клуба задано изначально: роман начинается 15 апреля 1927 года, когда в "Правде" была опубликована статья "Театр и клуб" -- о "совещании профработников и деятелей театра", где, в частности, сообщалось "о тяжелом материальном положении клубов" и высказывалось предположение, что "конкретные данные, сообщенные представителями профорганизаций", будут способствовать "более деловому подходу к вопросам клубно-художественной работы". На ту же тему -- причем в тот же день -- высказался и "Гудок". В статье "Возможности есть -- нет уменья", подписанной "Железнодорожник", изложена история благоустройства клуба, где, кстати, фигурируют стулья: "Еще с 1925 года железнодорожники просят установить в клубе радиоприемник с громкоговорителем, а им отвечают, что, мол, нет средств. Между тем правление клуба закупило 250 венских стульев, стоящих в 3--4 раза дороже обыкновенных скамеек со спинками. Если бы вместо стульев были закуплены скамейки, в клубе был бы уже громкоговоритель. Кроме того, стулья непрочны, скоро поломаются, и их рано или поздно придется заменить скамьями". В романе, как и в гудковской статье, правление клуба "нерационально" приобрело дорогие стулья, они "скоро поломались", тем не менее клуб получил даже не громкоговоритель, а новое здание.

Подчеркнем: газетная хроника 15 апреля 1927 года -- ключ к пониманию романа. В этот день газеты сообщили о "шанхайском перевороте" -- событии, которое "левая оппозиция объявила" крупнейшим поражением советской внешней политики, чреватым смертельно опасными для страны последствиями, а сталинско-бухаринская пропаганда в ответ приписала троцкистам попытку вернуть страну на десять лет назад -- к эпохе "военного коммунизма", глобальной войны, "перманентной революции". 15 апреля началась погоня бывшего уездного предводителя дворянства за сокровищами -- тоже своего рода попытка вернуться на десять лет назад, вернуть собственность своей семьи. В тот же день столичная пресса поставила вопрос об улучшении оборудования железнодорожных клубов. Осенью 1927 года троцкисты были разгромлены окончательно, а правительство позволило гражданам поверить, что глобальная война, "перманентная революция" надолго откладываются. Осенью 1927 года Воробьянинов убедился, что попытка вернуть прошлое не удастся. И осенью 1927 года был построен новый железнодорожный клуб -- на воробьяниновские средства. Круг замкнулся. И в итоге авторы (иронически обыгрывая сюжет пушкинской "Пиковой дамы") доказали, что любые попытки вернуться в прошлое -- безумны, гибельны. Потому буквально утратил рассудок Востриков, буквально обезумел Воробьянинов, буквально захлебнулся кровью своей Бендер, так и не узнавший, что избитый лозунг -- "сокровища помещиков и капиталистов должны стать общественным достоянием" -- реализован тоже буквально.