Первым, кого увидел Кирилл, подойдя с Рэдом и Джеком к дому Бориса, оказался вчерашний соперник из клуба. Двое других тоже показались знакомыми. Парни заметно маялись с похмелья, но при виде чужаков подобрались и нахмурились.

– О-па… – угрожающе произнес вчерашний Отелло. – Кого я вижу.

– Добрый вечер, – глупо промямлил Кирилл. Вечер намечался, судя по всему, добрее некуда.

– Ссыте, девки, в потолок – я гостинцев приволок, – пробурчал себе под нос Джек. И расплылся в приветливой улыбке. – Ух ты! На манеже – все те же! Здорово, братва. – широко улыбаясь, будто лучшим друзьям, протянул руку обалдевшему Отелло. – Как сами?

– Вы хрен ли сюда приперлись? – набыченно спросил «братан» вместо ответного приветствия.

Еще вчера, на бегу, Джек намекнул Кириллу, что «раздраконивать» Сталкера рассказом о драке – пожалуй, лишнее. Кирилл, разумеется, не возражал, поэтому Рэд был не в курсе произошедшего. И сейчас взирал на аборигена с удивлением, а на бойцов – подозрительно.

– Борис позвал, – бросил парню он. – Вот и приперлись. – Повернулся к Джеку. – Где это вы уже корешей подцепили? Таких ласковых?

– Да вчера, в клубе… – Джек немыслимым образом ухитрился и заговорщически подмигнуть давешнему сопернику, и успокаивающе покивать Рэду. – Выпили, за жизнь разговорились… Так, мужики?

– Ну, – помедлив, подтвердил Отелло.

Напрягшийся Кирилл, ожидавший чего угодно – вплоть до возобновления побоища – сообразил, что абориген тоже вряд ли горит желанием докладывать о минувших событиях.

– Сталкер, ты иди, – Джек потянул Рэда за рукав, направляя в сторону входа. – Дед, небось, ждет уже. А мы тут с мужиками покурим.

Рэд принял предложенную игру. Бросил:

– Чтоб быстро мне! – И скрылся в здании.

– Уф-ф, – выдохнул Джек. Сейчас он изображал молодого бойца, трепещущего перед суровым командиром. – Чуть не спалил ты нас… Чего хотел-то, братан? – Вытащил портсигар и протянул смотрящему исподлобья Отелло.

– Не балуюсь, – хмуро отказался тот. – Вы хер ли вчера к нашим бабам цеплялись?

Возмущения в голосе, впрочем, уже не наблюдалось. Кирилл понял, что вопрос задан «для порядка».

– Да кто цеплялся? – возмутился Джек. – На бабах, небось, не написано, что ваши! Не разобрались сперва. А как ты подошел расклад объяснить – свалили без вопросов. Ну, может, задели кого маленько, так всяко бывает, не со зла, небось… Скажи, бункерный?

Обалдевший Кирилл осторожно кивнул.

– Ты спроси, кого хочешь, – продолжал Джек. – Были мы в клубе после драки? – Оглядел сопровождающих Отелло и подсказал: – Не были!

– Не было их, – угрюмо подтвердил один из парней. – Я трезвый был, помню.

Кирилл подумал, что относительно последнего заявления можно поспорить. По его наблюдениям, трезвые люди – за исключением них самих – во вчерашней потасовке не участвовали… Но упоминать об этом благоразумно не стал.

Отелло, похоже, внял аргументам.

– Ладно, – решил он. – Проехали. Серега! – протянул Джеку руку.

Разведчик ее с готовностью пожал. Серега помялся.

– Мужики, вы, это… Дед не шибко одобряет, чтобы, это…

– Понял, – кивнул Джек, – не дурак! Только и вы нашему – ни-ни. О’кей?

– Само собой. – Серега с облегчением выдохнул.

А Кирилл подумал, что до того, как все случилось, с таким дипломатическим талантом Жека дослужился бы, минимум, до ранга атташе. С этой мыслью и вошел в кабинет Бориса.

– Сергей, для чего я вас позвал. – Борис и Рэд рассматривали карту. После церемонии знакомства с «партизанами» – так представил омский глава Серегу с компанией – все расселись вокруг стола. – Этим молодым людям необходимо добраться до Новосибирска.

Серега неодобрительно покачал головой.

– Месяц, – угрюмо обронил он. – Не меньше. И уродов везде полно.

«Уродами» здесь именовали тех, кого в Цепи привыкли называть Дикими.

– Пешком – да, – согласился Борис.

– Дык, ероплана нету! Извиняйте.

– Не паясничай, пожалуйста. Вам нужно будет довести ребят до Калачинска, это не так далеко. За три ночи дойдете. Если я ничего не путаю, то железнодорожная станция сохранилась. И я думаю, что такая же, как у наших соседей, дрезина где-нибудь в отстойниках отыщется.

– Там уроды отыщутся, – пообещал Серега. – Немеряно!

– Уроды прямо в отстойниках живут? – удивился Кирилл.

Некоторое время ушло у Бориса на то, чтобы описать внешний вид отстойников. Серега, подумав, указал на карте нужное место. Неохотно признал:

– Ну, может, и нет там никого. Ни воды поблизости, ни жрачки.

– Я на это и рассчитываю, – кивнул Борис. – Все в ваших руках. – Он пытливо смотрел на Рэда. – Не отрицаю, что задача предстоит сложная. Вам нужно будет пробраться на станцию незамеченными. Разыскать в ангарах дрезину – если тамошние обитатели не озадачились этим раньше, хотя лично я ни о чем подобном не слышал. Возможно, починить… И проехать через весь город. Забыл упомянуть, что рельсы наверняка не в лучшем состоянии, дай бог, чтобы вообще были целы. Но альтернатива этому – месяц, если не больше, пешего перехода. Что скажете?

Рэд пожал плечами.

– А что тут говорить? Месяц – это долго.

Сопровождающие довели отряд до окраины Калачинска.

– Все, – объявил Серега. – Отстойники, или как их… вон они. А чтоб дальше соваться – такого уговора не было.

Кирилл сквозь единственный уцелевший окуляр – он кое-как, залепив пластырем один глаз, приспособился к собственной кривизне – посмотрел вдаль. Толком ничего не увидел, но Рэд кивнул.

– Не было такого уговора, – подтвердил он. – Будь здоров, партизан.

– Прямо вот так и пойдете?

Командир хмыкнул.

– Нет, сперва помолимся! Я впереди, за мной – бункерный, за ним – Жека. Все. Двинули.

И поредевший отряд осторожной цепочкой пошел дальше. Кирилл услышал, как Серега вздохнул вслед – то ли с облегчением, то ли с завистью.

Железные ангары, в которые когда-то загоняли на ремонт тепловозы, оказались основательно раскуроченными. По мнению Джека, местные жители «что не сожрали – понадкусывали». Сначала осторожные посетители опасались зажигать фонари, потом все-таки зажгли – Рэд, придирчиво понаблюдав снаружи, заключил, что свет не виден.

Дрезину нашли во втором из осмотренных ангаров. Ее намертво блокировал проржавевший локомотив, сама платформа выглядела не лучше. Стало ясно, почему «уроды» не извлекли ее отсюда до сих пор, но так же отчетливо стало ясно, что и бойцам это вряд ли удастся.

– Над селом х… ня летала, – глядя на тепловоз, задумчиво продекламировал Джек, – неизвестного металла. Много, парни, в наши дни неизведанной х…ни! Такую дуру не выкатить. Даже если б оно к рельсам не приржавело – хрен столкнешь. Пошли отсюда?

– Подожди.

О дрезинах Кирилл знал только то, что они существуют, в конструкции не разбирался. Но не приварена ведь она?

– Посвети-ка вот сюда. – Он лег на землю, разглядывая колеса платформы. И с облегчением выдохнул. – Эта штука на рельсах не закреплена, просто так стоит. Если ржавчину убрать, ее можно будет поднять и вынести.

Рэд уперся в платформу с одной стороны, Джек с Кириллом – с другой. Сильно толкать Кирилл не позволил, боясь, что под молодым натиском древняя, пятнадцать лет простоявшая без движения конструкция может развалиться. Бойцы потихоньку, не резко раскачивали дрезину до тех пор, пока колеса, издав отвратительный звук, не скрежетнули по рельсам. Переждали, затаившись, не явится ли кто на шум. После чего сняли платформу с рельсов.

Если бы до знакомства с адаптами Кириллу сказали, что втроем можно поднять на высоту примерно полуметра центнер проржавевшего железа, удивился бы. А оказалось – тяжело, но выполнимо.

Драгоценную находку необходимо было смазать, хотя бы систему рычагов и колесные валы. Рэд, скрежетнув зубами, пожертвовал на это почти весь запас ружейной смазки. А Джек, продолживший обшаривать ангары, обнаружил настоящий клад – заваленный рухлядью ящик с инструментами.

Из пассажирских вагонов адапты извлекли длинные, обшитые дерматином сиденья. Пока Кирилл возился со смазкой, соорудили из сидений борта. В бортах проделали отверстия. Джек просунул в одну из амбразур ствол автомата и деловито прицелился.

– Не пулемет, конечно, – решил он, – но лучше, чем ни фига.

Кирилл в изумлении вытаращил глаза:

– Это еще откуда?

Олеся не зря читала ему лекции об оружии, Кирилл точно знал, что в адаптском арсенале автоматы не водятся. Зато у жителей гарнизона они наличествовали.

– Это… из гарнизона, что ли?!

– Быстро сп…здил и пошел – называется «нашел», – наставительно разъяснил Джек. – Бункерный, ну чего вылупился, как на не родного? У них этого добра – знаешь, сколько? Мы столько не проживем! У них на кухне бабы дисками от «Дегтярева» капусту квашеную придавливают, сам видал. Свяжут вместе штуки три – и на тебе грузило.

– Что ж ты «Дегтярева» не упер, – посетовал Рэд, – вместе с дисками. Тоже полезная вещь.

– Не трави душу. Я б упер! Прямо с краю лежал, так в руки и просился. Да хребет, небось, не казенный – тащить, а он, падла, тяжелый… Ну хрен с ним, подождет. Я – по мелочи. Пара калашей да боеприпаса маленько.

– Мы – мирные люди, – процитировал Кирилл, глядя на странное сооружение, в которое после усовершенствований превратилась дрезина (больше всего оно напоминало детскую страшилку про «гроб на колесиках»), – но наш бронепоезд стоит на запасном пути! – Это была строчка из какой-то старой песни. Сергей Евгеньевич частенько ее поминал.

– Точняк, – заметил Джек. – Броня! – И прикрепил к бортам извлеченные из рюкзаков бронежилеты.

В леске неподалеку Рэд с Кириллом поставили лагерь. Джек, облачившись в комбинезон, ушел на разведку. Красавец должен был проверить состояние рельсов, Борис на этом очень убедительно настаивал. Вернулся, когда уже рассвело – загнанный в палатку Кирилл успел заснуть – и обнадеживающе доложил, что «ехать можно».

Стартовал отряд рано, когда, по мнению Джека, на улицу могли вылезти только «полные отморозки». Адапты надели комбинезоны, Кирилла поверх комбеза замотали еще и в палатку. За время похода Кирилл научился определять, насколько опасно солнце в каждый конкретный час. Нынешнее было опасно.

Он тщательно упаковался в палаточный кокон и приник окулярами к проделанной в борту амбразуре – кто-то должен был следить за дорогой. Рэдрик с Джеком легли на платформу, укрывшись за бортами. К рычагам адапты, проводя ремонтные работы, прикрепили петли – со стороны теперь казалось, что странная конструкция движется сама, участие чьего-либо разума заметно не было.

Грохот ржавые колеса издавали такой, что Кирилл сам себя едва слышал. С трудом ворочающиеся вначале, по мере продвижения колеса разошлись. Платформа набрала скорость. Нормальный человек не рискнул бы ее останавливать.

К сожалению, представления местных жителей о нормальном поведении отличались от общепринятых.

Двое выскочивших из домов Диких – очевидно, привлеченные грохотом, – бросились догонять странную повозку. Они орали и гикали. Быстро отстали, но крики и грохот заставили повыскакивать других.

– Что там? – спросил Рэд.

– Дикие… Наперехват бегут. – Кирилл заметил впереди большую группу людей. Похоже было, что местные планируют взять дрезину на абордаж на полном ходу.

– Так хрен ли тупишь?! – рявкнул Рэд. – Стреляй! Смотри только, чтоб на рельсы не попадали!

Растерявшийся Кирилл, спохватившись, принялся целиться. Диких он видел отлично. Но не стрелял.

Дело было не в непривычности оружия – Рэд еще на дневке показал, как обращаться с автоматом. Но до сих пор, упражняясь в стрельбе из чего бы то ни было, Кирилл подспудно старался не связывать получаемые навыки с тем, что когда-нибудь вместо мишеней придется стрелять в людей. Гнал от себя эту мысль, как только мог.

И судьба пока хранила – в коттедже на берегу, где прятался с Ларой, было так темно, что противника почти не разглядел. В бою на болоте ни единого выстрела сделать не успел – пистолет забрала лишившаяся оружия Олеся. Стрелять по людям до сих пор ему не доводилось.

– Стреляй! – снова рявкнул Рэд. – Чего ждешь?! Пока рельсы перекроют?!

Дикие были уже рядом. Кирилл, зажмурившись, задрал дуло повыше и выпустил очередь.

Подействовало. Бегущие дружно остановились и присели, закрывая руками головы. Дрезина прогрохотала мимо. Но вдалеке Кирилл заметил еще одну несущуюся наперехват группу.

Этих стрельба поверх голов напугала ненадолго. Едва остановившись и поняв, что обошлось без убитых и раненых, они снова рванули наперерез. Гадать, успеют ли добежать до рельсов, надобности уже не было. Дураку было ясно, что успеют.

– Стреляй! – яростно пиная Кирилла, крикнул Рэд. Лежащий на полу платформы, видеть происходящее он не мог. Пояснил потом, что каждое движение Диких отражалось на растерянном лице бункерного, «что в твоем зеркале». – Жека!

Джеку дополнительных разъяснений не требовалось. Кирилла отбросили от амбразуры в ту самую секунду, как увидел, что на рельсы упал человек.

Дикий подбежал к путям слишком близко. Толкнул ли его тот, кто бежал следом, или несчастный оступился сам, Кирилл не разглядел.

– Тормози! – заорал он.

Несложные вычисления – хватит ли дрезине скорости и массы для того, чтобы столкнуть с дороги тело, или же от удара о препятствие она остановится – успел, оказывается, проделать машинально. В момент, когда командир рявкнул, «чтоб на рельсы не попадали». Ответ был однозначным – скорости не хватит. По счастью, Рэд успел затормозить.

Джек спрыгнул с визжащей платформы на ходу. Укрывшись за ней, прострелил головы и упавшему, и обоим его соплеменникам – опередившим, на свою беду, прочих. После чего дал очередь по отставшим, столкнул с рельсов мертвеца и снова запрыгнул на платформу.

– Стрелять будешь? – со злостью глядя на Кирилла, бросил он. – Или сопли жевать?

Кирилл молча перехватил автомат.

Жека гораздо сильнее. Помогать Рэду разгоняться должен он, тогда появится шанс уйти от погони – помимо уцелевших, их настигала еще и предыдущая, напуганная было группа. Заметив, что вожделенная повозка остановилась, Дикие осмелели и прибавили шагу.

Кирилл прицелился и выстрелил по тому, кто бежал первым. Лидер упал. Остальные продолжили бежать. По счастью, огнестрельное оружие было только у одного, прочие натягивали арбалеты и метали сюрикены. Вагонные сиденья украсил уже десяток звездочек и стрел.

– Очередью! – рявкнул Рэд – они с Джеком, напрягая все силы, качали рычаги. – Догонят – голыми руками порвут!

Однако надобности в понуканиях уже не было. Что именно сделают с чужаками Дикие, если сумеют догнать, Кирилл и сам догадался – по выкрикам преследователей и по выражениям озверевших рож. До сих пор прозвище «Дикие» воспринималось им как имя нарицательное. Сейчас Кирилл отчетливо видел, что тот, кто впервые назвал так людей, не захотевших остаться людьми, был глубоко и безнадежно прав.

Мысль о том, что бегущие за дрезиной – люди, «венцы творения», такие же, как он сам, и имеющие равные с ним права, – эта фраза была ключевым постулатом Сергея Евгеньевича – сейчас казалась странной.

Их догоняли не люди. И даже не стая животных.

Раненым не помогали. Через них перепрыгивали, топтали ногами – ничего, кроме ярости несчастные у сородичей не вызывали. Здесь каждый был за себя. И каждый, расталкивая бегущих рядом, стремился догнать драгоценную повозку первым.

Кирилл видел не человеческие лица – ловил в прицел хищные, полубезумные оскалы. Эти существа едва ли задумывались, кто находится на грохочущей платформе, куда они едут и зачем. Им было ясно одно – там, внутри, есть оружие и боеприпасы. И стремились преследователи к одному – опередить соседа в борьбе за обладание призом.

Кирилл выстрелил одиночным не потому, что все еще сомневался. Он, как учила Олеся, пристреливался. Очередь выпустил ровно и аккуратно, выкосив ею сразу троих догонявших.

Погоня сбилась и застопорилась. Кирилл выровнял прицел и снова затарахтел автоматом – по оставшимся.

– Падла! – выкрикнул вдруг Джек.

Он полулежал на полу, вплотную к Кириллу, но смотрел в другом направлении. Выдернул из кобуры пистолет и выстрелил – на секунду позже того Дикого, который сумел-таки повиснуть на борту платформы. Очевидно, дрезину догнала компания, недобитая разведчиком.

Противник с воем отвалился. Через секунду с другого борта рухнул еще один – этот выстрелить не успел, его опередил Рэд.

Тяжелая дрезина набирала ход неохотно. А Диких было много. Уцелевшие перескочили через упавших. Беглецов продолжили догонять.

Рэд вдруг выстрелил в Кирилла – быстро, от бедра.

Мгновение спустя Кирилл понял, что выстрел предназначался не ему – еще одному аборигену, мертвой хваткой вцепившемуся в борт. И занесшему нож над его шеей. Оторопев, забыл про автомат.

– Стреляй! – снова рявкнул Рэд.

Кирилл вернулся к прицелу.

Выстрелы за спиной раздавались еще не раз. Но больше Кирилл не оборачивался. Он, как учили, держал свою цель и бросил думать о том, что происходит сзади. Уже приладился подпускать врагов поближе, и лишь после этого расстреливать, однако ловить редеющую толпу в прицел отчего-то становилось все сложнее. Чем дальше, тем хуже и хуже различал догонявших… От напряжения не сразу связал странное ухудшение с участившимся наконец-то стуком колес. Им удалось снова разогнаться.

Выждав, Кирилл отлепился от амбразуры.

– Оторвались? – Рэд, не переставая давить на рычаг, тяжело дышал. Он так вспотел, что, казалось, искупался в одежде.

– Вроде да.

Кирилл попробовал разогнуться и, охнув, выругался. От долгой скрюченности заболела поясница.

– Ругаться – нехорошо, – словами Любови Леонидовны пожурил Джек. Он, как и Рэд, с трудом переводил дыхание, но охота вставить красное словцо перевешивала усталость.

А еще Кирилл увидел, что рукав комбинезона от плеча и ниже у Джека залит кровью. Про свою спину тут же забыл.

– Жека! Да ты ранен!

Разведчик, дурачась, вылупил глаза:

– Да ладно?

Кирилл вздохнул. Неловко перегнувшись через адаптов – ворочаться в тесноте дрезины было неудобно – достал аптечку.

Он был готов к продолжению беседы. К тому, что его обругают, а то и побьют: ведь столько времени потеряли из-за его нерешительности, чудо, что вообще живыми выбрались. Но, бинтуя Джеку раненное плечо и украдкой поглядывая на Рэда, понял, что оценок поведению новобранца в бою адапты давать не будут.

Резкие на слова и скорые на расправу, мыслили воспитанники Германа исключительно рационально. Для них был важен результат. А салага-бункерный, поначалу растерявшийся, в итоге сумел справиться с собой. Значит, и рассуждать тут, по логике адаптов, было не о чем.

Они проехали еще с десяток километров. Кириллу приказали снова завернуться в палатку – в метаниях по платформе намотанный саван сбился.

Когда вокруг стемнело, остановились. Разожгли костер. В плече у Джека засела пуля, и Кирилл наотрез отказался извлекать ее непрокипяченным пинцетом. Споров о том, кто из них с Рэдом будет проводить операцию, почему-то не возникло.

Заметив, что вода закипает, Кирилл протянул Джеку обезболивающее.

– Выпей.

– Да еще чего! У нас – свои колеса… Командир? – Джек вытащил из рюкзака фляжку.

– Обойдешься, – отрезал Рэд. – Если карта правильная, то через пару часов до следующего поселка докатимся – а ты со сбитым прицелом… Не хрена. Жри, что дают.

Джек скорчил гримасу такого отвращения, как будто ему предлагали проглотить живьем лягушку. Со вздохом отложил флягу и закинул таблетки в рот. Не похоже было, чтобы предстоящая операция разведчика пугала.

А Кирилл волновался до дрожи в коленях. Подумал, что если кому тут и не помешал бы глоток-другой, так это ему. На порезах – в основном, собственных – натренировался уже изрядно. А вот пули из ран не вытаскивал до сих пор никогда.

Он протер спиртом еще теплый после кипячения пинцет. Вдохнул поглубже.

– Не бзди горохом, бункерный! – привычно ухмыляясь, подбодрил Джек. – Небось, не зуб вырываешь. Орать не буду.

Странным образом его слова Кирилла успокоили. Руки перестали дрожать. Кирилл запустил пинцет в рану – Джек, поморщившись, выругался – и подцепил пулю.

– Ку-да, блин?! – рассердился раненый. Это Кирилл, с облегчением разжав пинцет, уронил кусочек металла на землю. – Ищи ее теперь… – Джек низко склонился, раздвигая здоровой рукой траву.

– Зачем тебе? – удивился Кирилл.

– Собираем. – Джек прицельно нырнул пальцами в листья одуванчика и продемонстрировал пулю. – Вот она, родимая! – Тщательно вытер находку о штаны и спрятал в карман.

– Мы все собираем, – объяснил Рэд, – что из нас выковыряли. Примета такая. Чем больше соберешь – тем меньше потом словишь. Ясно?

Кирилл, помедлив, кивнул.

Непростое ремесло адаптов сопровождалось массой различных примет и суеверий. Например, перед тем как покинуть очередной поселок или место дневки, следовало обязательно «присесть на дорожку», иначе «пути не будет».

Если в телегу собирались залезть одновременно парень и девушка, делать это первым должен был парень – «а то колесо отвалится». А за упомянутое Кириллом в начале похода словосочетание «в последний раз» его едва не побили. По верованиям адаптов, никакие действия не должны были производиться «в последний раз» – для того, чтобы этот самый раз действительно не стал в твоей жизни последним.

Логика в приметах, в большинстве случаев, отсутствовала напрочь, однако спорить с друзьями Кирилл не рисковал. А недавно поймал себя на том, что и сам перенял привычку стучать по дереву и отплевываться. Примета о «выковырянных» пулях была на этом фоне ничем не лучше и не хуже.

Адапты на молчание Кирилла никак не отреагировали. Они спешили. Залили костер и поехали дальше.

Во всех читанных Кириллом книгах и смотренных фильмах герои, впервые совершившие убийство, обязательно страшно мучились. Во сне их непременно терзали кошмары, они кричали от ужаса и просыпались в холодном поту – тут, как правило, очень кстати оказывались рядом нежные подруги, в основную обязанность которых входило утешение страдальцев, – а наяву героев преследовали навязчивые видения и голоса убитых.

С Кириллом ничего подобного не произошло. Виной ли тому была зверская усталость – измочалился за эту ночь не только он, но даже выкованные из стали адапты – или пара утешительных глотков из фляжки, которыми, вместо нежной подруги, поделился Джек. Но последней мыслью перед тем как вырубиться было что-то вроде: «Где же он, зараза, его берет?» Мысль касалась самогона в Джековой фляжке, волшебным образом из ночи в ночь пребывающей в состоянии «почти полная», и к убитым Диким отношения не имела. И кошмары Кирилла тоже не мучили. Возможно, просто не успели.

Писатели и сценаристы отводили персонажам на душевные муки гораздо больше времени, чем предоставил Кириллу Рэд. Сегодняшний отдых бойцов ничем не отличался от предыдущих. Показалось, как обычно, что едва успел закрыть глаза – а командир уже тряс за плечо.

Времени до дождей оставалось все меньше. Нужно было спешить.