АРХИТЕКТОРЫ В. НАРУБАНСКИЙ, А. КУРОПАТКО, Д. ТАШПУЛАТОВ
УЛИЦА ИСТИКЛОЛ, 47. ЮНУСА РАДЖАБИ, СКВЕР АМИРА ТЕМУРА
КИЦ, предназначавшийся для пропаганды советского образа жизни среди иностранцев, в итоге стал местом неформального общения жителей Ташкента. Создавая образ современного «советского Востока», его авторы опирались на архитектуру эпохи Саманидов в качестве «национальной традиции»
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
Небольшое здание Республиканского дома туризма, расположенное за предназначавшейся в первую очередь для иностранцев гостиницей «Узбекистан»{19}, проектировалось как объект высокого идеологического значения.
В середине 1980-х, когда генеральные секретари в СССР умирали один за другим, а из-под бренда «развитой социализм» явственно проступил «застой», пропаганда советского образа жизни, в том числе и среди приезжавших в Союз иностранцев, очевидно требовала дополнительных усилий.
Как писал в 1987 году по поводу открытия Дома туризма журнал «Архитектура и строительство Узбекистана»: «Необходимость появления таких объектов диктовалась прежде всего непрекращающейся идеологической борьбой двух социальных систем…»[643]. До строительства Дома туризма в Ташкенте, по информации журнала, аналогичные центры были открыты в Киеве и в Москве[644].
Туризм был важной отраслью в экономике СССР. Привлечением в страну иностранцев как носителей валюты (как и выездным туризмом) заведовал «Интурист» — крупнейшая советская организация, основанная еще в 1929 году и достигшая к 1980-м многомиллионных оборотов. У «Интуриста» была своя сеть гостиниц по всему СССР, и именно «Интурист» и выступал заказчиком строительства как культурно-информационного центра, так и перед этим гостиницы «Узбекистан», а затем — гостиницы «Тата» (архитектор Р. Тахтаганов), построенной на месте проектировавшихся рядом с КИЦем телерадиотеатра и универмага.
В конце 1960-х территорию за еще только проектировавшейся в то время гостиницей «Узбекистан» предполагалось превратить в Площадь искусств, построив там два театра — Русский драматический{51} и театр кукол{35}, а также трехзальный кинотеатр. Однако к 1970-м от этой идеи отказались, и участок рядом с предназначенной в основном для иностранцев гостиницей оказался подходящим для размещения на нем Дома туризма.
План застройки участка за гостиницей «Узбекистан». Кон. 1970-х
Разрез и план корпусов КИЦ. 1986
ЛОКАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ
По воспоминаниям главного архитектора КИЦа Владимира Нарубанского, в Узбекистане 1980-х годов было очень много туристов из США и Европы, интересовавшихся в первую очередь «Востоком» — то есть направлявшихся в Бухару, Самарканд и Хиву. Однако их путь к «историческому» Востоку лежал через современный Ташкент, и именно здесь, до начала путешествия к древностям предполагалось познакомить иностранцев с преимуществами советского образа жизни, «показать им советскую действительность»[645].
Знакомить иностранцев с советской действительностью предполагалась посредством кинопоказов, лекций, выступлений фольклорных и других ансамблей, показов мод и прочих агитационных — под прикрытием культуры — мероприятий. Советская архитектурная пресса открыто писала о пропагандистских задачах Республиканского дома туризма: «Объект, являющийся визитной карточкой нашей гостеприимной республики… по своим функциональным задачам можно отнести к информационно-пропагандистскому и культурно-просветительскому центру республиканского значения, ориентированному на иностранного туриста, прибывающего в Узбекистан»[646].
В. Нарубанский. Эскиз главного фасада. Нач. 1980-х
Для более успешного решения поставленных задач предполагалось вплотную к Дому туризма построить универсам и круглый в плане телерадиоцентр, который должен был служить архитектурной доминантой складывавшегося комплекса (проектированием телерадиоцентра занимался Юрий Халдеев). Но созданию комплекса помешали проблемы с финансированием, и Дом туризма остался в одиночестве. Впрочем, Владимир Нарубанский, понимая состояние экономики в целом и стройкомплекса в частности, предполагал подобное развитие событий и «свой объект проектировал таким образом, чтобы он мог существовать как отдельный, законченный, с местами возможных стыковок»[647]. Роль непостроенного универмага выполняла находившаяся буквально через дорогу от Дома туризма «Березка» — магазин знаменитой советской торговой сети, наследницы Торгсина 1930-х годов, предназначенной для иностранцев или советских дипломатов и членов их семей, где «отоваривались» только за валюту или специальные чеки[648].
Фрагмент кирпичной кладки универсального концертного зала
АРХИТЕКТУРА: ПОИСК РЕШЕНИЙ И КОМПРОМИССЫ
Несмотря на громко заявленную функцию, архитектура Дома туризма не несла на себе никаких выраженных признаков пропаганды или даже агитации: здесь не было советской символики, крупных надписей или подчеркнуто роскошных материалов, которые могли бы свидетельствовать о «превосходстве над капитализмом», — напротив, здание КИЦа воздействовало на зрителя деликатно, тонко и доброжелательно.
Главным архитектором здания по внутреннему распределению института ТашЗНИИЭП, куда заказ поступил из московского «Интуриста», был назначен уже упомянутый выше Владимир Нарубанский — выпускник первого набора архитектурного факультета Ташкентского политехнического института (1964–1970), незадолго до этого закончивший работу над гостиницей «Узбекистан» (где он был членом авторского коллектива и в последние годы строительства отвечал за авторский надзор).
Спроектированное Нарубанским и его коллегами здание состоит из двух основных объемов: П-образного в плане двухэтажного административного корпуса, в который не предполагался доступ туристов и вообще посетителей, и овального в плане цилиндра с общественными пространствами внутри. В последнем размещались зрительный зал на 600 мест, фойе с кафе, выполнявшее также роль выставочного пространства, и на втором этаже — малый зал на 140 мест с собственным небольшим фойе. За счет соединения этих двух объемов был образован третий элемент архитектуры Дома туризма — пространство внутреннего двора, служившее буфером между открытой и закрытой для публики частями здания.
Фото КИЦ на обложке журнала «Архитектура и строительство Узбекистана» (№ 1, 1987)
Безусловным композиционным и смысловым центром Дома туризма был покрытый охристым облицовочным кирпичом цилиндр универсального концертного зала. Из кирпича выложен рельефный орнамент[649], который должен был работать на восприятие темы «национального» и «традиционного» в архитектуре Узбекистана — обязательной и практически неизбежной во времена позднего СССР. Алла Нарубанская, архитектор и соавтор Владимира Нарубанского по ряду объектов, также работавшая в Ташкенте в 1970–1980-е гг., подчеркивает: «Национальное наследие — это был бич. Хочешь, не хочешь, а все должно быть в национальном духе»[650].
Источником вдохновения для такого решения послужил мавзолей Саманидов в Бухаре[651] — один из наиболее известных в мире памятников среднеазиатского монументального зодчества, построенный на рубеже IX–X веков. Стены мавзолея Саманидов сложены из жженого кирпича узорной кладкой, благодаря которой их поверхность представляет собой сплошной геометрический рельеф, подчеркнутый глубокой светотенью.
Под впечатлением от этого эффекта был разработан кирпичный рельеф облицовки зрительного зала КИЦа, который поддерживается оформлением стен внутреннего двора — конечно, орнамент здесь упрощенный, что было вполне естественно с учетом задачи вызвать ассоциацию с национальной традицией, но не впасть в имитацию древности.
Тем не менее даже такой упрощенный рельеф был нестандартной задачей для советского стройкомплекса 1980-х. Он был исполнен почти идеально (им был доволен архитектор на момент реализации, и сегодня, спустя почти 40 лет, архитекторы отмечают его высокое качество и степень сохранности) благодаря тому, что для выкладки рельефных стен Нарубанскому удалось привлечь специалистов реставрационных мастерских, работавших в Узбекистане над восстановлением памятников архитектуры — в этом помогли личные связи в Минкульте[652], и именно эта часть проекта наиболее полно соответствует первоначальному замыслу автора. Надо сказать, что именно благодаря личным связям и договоренностям во многих случаях и удавалось сделать что-то качественное и неординарное в советской архитектуре.
Однако в период возведения двухэтажного административного корпуса началось урезание бюджета: экономическая ситуация в позднем СССР сплошь и рядом приводила к затягиванию строительства или полному отказу от него (как это и произошло с телерадиоцентром и универмагом рядом с КИЦем). Если же проект все же достраивался, часто это делалось с упрощением технологии строительства и удешевлением материалов. Несмотря на уже утвержденный и согласованный проект, при строительстве Дома туризма пришлось отказаться от использования белого газганского мрамора в облицовке фасадов — его заменили на бетонные плиты, покрытые штукатуркой с мраморной крошкой. Затем солнцезащитные решетки-панджары отказались изготавливать по индивидуальному заказу в соответствии с авторским эскизом (как это удалось сделать для гостиницы «Узбекистан», где растянутая на фасад решетка является едва ли не главным, формирующим образ здания приемом) — их пришлось заменить однообразными деталями из каталога типовых элементов. Все это значительно исказило и упростило облик здания, хотя его объемно-пластическое и архитектурно-планировочное решение и осталось соответствующим первоначальному проекту.
ВНУТРЕННИЙ ДВОР
Важным элементом архитектурно-планировочного и функционального решения КИЦа было пространство его внутреннего двора, вход в который был предусмотрен как из фойе концертного зала (через широкие остекленные проемы, создающие впечатление перетекающих друг в друга пространств), так и с улицы — через два крупных, на всю высоту первого этажа, портала административного корпуса. С функциональной точки зрения роль полуоткрытого озелененного двора с бассейном и керамической скульптурой Александра Кедрина заключалась в создании комфортного «переходного» пространства для посетителей — здесь можно было дождаться начала мероприятия или провести время после него. Свободный проход с улицы во двор включал пространство КИЦа в общественное пространство города.
При этом смысловая нагрузка этого пространства была, вероятно, едва ли не выше, чем у собственно частей здания. Именно внутренний двор с колодцем (роль которого в советское время играл фонтан), традиционный, в представлениях ХХ века, элемент жилой архитектуры Востока, в советской архитектуре и искусствознании начиная с 1920-х годов трактовался как работа с «национальными чертами», связанными с «природно-климатическими особенностями» Средней Азии. Неслучайно автор статьи о КИЦе в 1987 году называет его внутренний двор «адресной системой, характерной для стран Востока»[653].
Одним из первых к этой теме обратился Моисей Гинзбург в своем проекте Дома правительства для Алма-Аты (1927–1931), где был предусмотрен внутренний двор для посетителей (причем зал заседаний в свободное от политических мероприятий время предполагалось использовать как городской кинозал — в этом тоже есть аналогия с Домом туризма). Гинзбург, в своей статье для журнала «Современная архитектура» пишет, что проектирует «на базе местных бытовых и климатических условий… фойе, решенное как дворик-сад, с растительностью и бассейном», которое «становится местом отдыха и ожидания, приспособленным к специфическим местным условиям»[654]. Проход в дворик-сад у Гинзбурга, как и в Доме туризма, устроен под вторым этажом административного корпуса.
В сталинский период тема «национальной формы» оставалась обязательной, но выражалась скорее посредством декора — орнамента, скульптуры, стрельчатых арок и прочих «национальных черт». Однако с началом «борьбы с излишествами» в середине 1950-х, на новом витке модернизма, архитекторы вновь вернулись к идее воплощения национального через объемно-планировочные решения, связанные с историческими традициями и климатическими условиями, — и тогда закрытые и полузакрытые внутренние дворы с фонтанами, скульптурами и озеленением появились в таких общественных зданиях, как, например, кинотеатр «Арман»[655] в Алма-Ате (А. Коржемпо и др., 1964–1968) или библиотека им. Карла Маркса в Ашхабаде (А. Ахмедов, 1960–1974) — один из признанных шедевров советского модернизма. В Ташкенте сформировалась собственная традиция зданий с внутренними двориками — такими были, например, здание Аэровокзала 1956 года (И. Мерпорт, М. Кондакова), ресторан «Зарафшан»{22} (В. Спивак, 1974), Дом молодежи{26} (Р. Блезэ, 1974), Музей декоративно-прикладного искусства{17} (У. Абдуллаев и М. Ильхамов, 1970) и другие объекты.
ИНТЕРЬЕР
В интерьере Дома туризма, который «был призван создать комфортную, общительную среду для информации и досуга»[656], максимально выразилась пропасть между намерением продемонстрировать интуристам класс, стиль и благополучие, с одной стороны, и увядающей экономикой в сочетании с низкой квалификацией рабочих-отделочников[657] — с другой. «Финские мелкоячеистые потолки из золотистого дюралюминия соседствуют здесь с сомнительного качества сосновым паркетом с выжженным на нем рисунком (!), стена из красного облицовочного кирпича уживается с такой же стеной, но уже из белого (не хватило!), добротные кресла зрительного зала расположились на фиолетово-полосатом линолеуме»[658]. Несмотря на множество недостатков, многие элементы интерьера были отмечены критиками как удачные — деревянная облицовка стен зрительного зала, торжественная люстра и мраморные полы фойе первого этажа, парадная лестница, ведущая на второй этаж.
Интерьеры. 1986
Через пять лет после открытия Дома туризма СССР распался, и вместе с этим отпала нужда пропагандировать среди интуристов советский образ жизни. Впрочем, и до 1991 года здание почти не использовалось по своему первоначальному «агитационному» назначению — было уже не до этого. В его административной части разместились офисы Узбектуризма, а помещения, располагавшиеся в цилиндрической части, стали очень популярными общественными пространствами, которые работали в основном «на внутреннего потребителя» и по сей день сохранились в коллективной памяти горожан. По воспоминаниям жителей Ташкента, здесь слушали самую современную музыку, смотрели не выходившие в широкий прокат фильмы Акиры Куросавы и фильм «Покаяние» (1986) Тенгиза Абуладзе, впервые открыто поднявший тему репрессий в СССР. Таким образом, изначальная функция здания как общественно-просветительского центра сохранилась, но содержание его стало очень далеким от демонстрации преимуществ советского строя.
В 2010-е годы здание было поделено между двумя собственниками, его облик был искажен в процессе ремонта, общественный корпус был закрыт для посетителей, а в административном продолжало работать управление туризма Узбекистана. В 2023 году был начат процесс реконструкции здания и возвращения его общественных пространств городу и его жителям.