Колодеев терпел четыре дня и в ночь на пятый на верхней палубе встретил Лунина.

Корабль шел полным ходом. Всей силой втягивал темноту вентиляторами, всем корпусом дрожал от страшного напряжения.

— Не могу я больше, товарищ комиссар.

— Чего не можете, товарищ Колодеев?

Внизу, шипя, летела вода, а наверху звенели от ветра тугие трубы.

— Не могу, что вы меня в такое положение поставили.

— Не я. Вы сами.

Колодеев шагнул вперед.

— Все равно... — и захлебнулся ветром. — Товарищ комиссар, не надо мне путевки, не надо ордера, вот возьмите. Только разрешите остаться.

— Тихо, — остановил его Лунин. — Путевки тебе и в самом деле не надо: мужик здоровый. А ордер спрячь, пока не улетел. Пригодится.

— Как?! — вскрикнул Колодеев.

— А так. Только новый рапорт подай. Все устроим.