Босх стоял перед прилавком, опустив глаза. Там сидел мужчина и читал газету, напечатанную на иностранном языке. Это был совсем другой человек, чем козлобородый водитель фургона. Этот мужчина был старше, его волосы были покрыты сединой. По мнению Босха, он был похож на пожилого исполнителя, который теперь полагается на молодое поколение.

Он не потрудился поднять глаза, когда заговорил с Босхом с густым русским акцентом.

— Кто послал тебя сюда? — спросил он.

— Никто, — ответил Босх.

Мужчина наконец поднял на него глаза и с минуту изучал его лицо.

— Ты пришел сюда пешком?

— Да.

— Откуда?

— Я просто хочу увидеть доктора.

— Откуда?

— Из приюта возле здания суда.

— Это долгая прогулка. Чего ты хочешь?

— К врачу.

— Откуда ты знаешь, что там есть врач?

— В приюте. Мне кто-то сказал. Хорошо?

— Зачем тебе нужен врач?

— Мне нужно обезболивающее.

— От какой боли?

Босх отступил на шаг, поднял трость и задрал ногу. Мужчина наклонился вперед, чтобы посмотреть через прилавок. Затем он сел обратно и посмотрел на Босха.

— Доктор очень занят, — сказал он.

Босх оглянулся на него и оглядел комнату. В зоне ожидания стояло восемь пластиковых стульев, и все они были пусты. Были только он и русский.

— Я могу подождать.

— Удостоверение личности.

Босх вытащил из заднего кармана джинсов потертый кожаный бумажник. Он был прикреплен цепочкой к петле на поясе. Он отстегнул клапан, достал водительские права и карточку Medicare и бросил их на стойку. Русский протянул руку, взял их оба, а затем откинулся на стуле, рассматривая. Босх надеялся, что его отстраненность была реакцией на запах тела Босха. На самом деле он проделал этот долгий путь из приюта как часть своей работы над образом. На нем было три рубашки, и во время прогулки первый слой пропитался потом, а два других отсырели.

— Доминик Х. Рейли?

— Верно.

— Где находится это место в Оушенсайде?

— Недалеко от Сан-Диего.

— Сними очки.

Босх поднял солнцезащитные очки над бровями и посмотрел на русского. Это был первый серьезный тест. Ему нужно было показать глаза наркомана. Перед тем как его привезли в приют, он намазал кожу под глазами мятным маслом, предоставленным его куратором из Управления по борьбе с наркотиками. Теперь роговица каждого из них была раздраженной и красной.

Русский долго смотрел, а затем бросил пластиковые карточки обратно на прилавок. Босх опустил солнцезащитные очки на место.

— Можешь подождать, — сказал русский. — Может, у доктора будет время.

Босх прошел. Он постарался не выказать облегчения.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду.

Босх поднял с пола свой рюкзак и, прихрамывая, направился в зону ожидания. Он выбрал ближайший к входной двери клиники стул и сел, используя рюкзак как табуретку для подвешенной ноги. Он положил трость на пол и задвинул ее под стул, затем сложил руки, уперся головой в стену позади себя и закрыл глаза. С закрытыми глазами он проанализировал только что произошедшее и задумался, не подсказал ли он что-нибудь русскому. Он чувствовал, что хорошо справился со своим первым взаимодействием в качестве РП[33], и знал, что пакет с бумажником и удостоверением личности, подготовленный командой УБН, был идеальным.

Накануне он провел несколько часов с куратором из УБН, обучаясь искусству работы под прикрытием. Первая половина занятия, длившегося целый день, была посвящена деталям операции: кто и откуда будет наблюдать за ним, каково его прикрытие, что должно быть в его распоряжении в бумажнике и рюкзаке, как и когда вызывать охрану. Вторая половина была в основном ролевой игрой: его куратор учил его выглядеть как оксикодоновый наркоман и показывал ему различные сценарии, которые могут возникнуть, пока он находится под наркотиком.

Общение с русским за прилавком было одним из таких сценариев, и Босх разыгрывал его несколько раз за день. Ключевым моментом однодневной школы для РП было помочь Босху скрыть страх и тревогу и направить их в ту личность, которую ему предстояло принять.

Куратор, который утверждал, что его зовут Джо Смит, также тренировал Босха в умении быть уверенным в суде — способности свидетельствовать в суде или наедине с судьей, что он не совершал преступлений или моральных проступков, действуя под прикрытием. Это было бы жизненно важно для привлечения присяжных, если бы в результате операции возникло судебное преследование. Краеугольным камнем убедительности в суде было не принимать наркотик, из-за которого он выдавал себя за наркомана. Для этого он носил с собой две дозы Наркана, спрятанные в подоле одной из штанин. Каждая желтая таблетка представляла собой быстродействующий опиоидный антагонист, который нейтрализовал бы действие наркотика, если бы он был вынужден физически или в силу обстоятельств принять его.

Прошло несколько минут, и Босх услышал, как русский встал. Он открыл глаза и проследил за ним, когда тот исчез в коридоре за прилавком. Вскоре после этого он услышал, как тот заговорил. Это был односторонний разговор на русском языке. Телефонный звонок, предположил Босх. Он уловил срочный тон в словах русского. Он догадался, что пришло сообщение о том, что некоторые из их подставных были арестованы Управлением по борьбе с наркотиками и медицинской комиссией штата. Это было частью плана внедрения агента, работающего под прикрытием. Так сказать, проредить стадо и увеличить потребность завербовать замену, в том числе и Доминика Х. Рейли.

Босх осмотрел стены и потолок. Никаких камер он не увидел. Он знал, что вряд ли члены преступной группировки стали бы устанавливать камеры, способные зафиксировать их проступки. Он опустил скобу на колено, чтобы можно было нормально ходить, и быстро направился к прилавку. Пока русский продолжал разговаривать в задней части клиники, Босх заглянул за прилавок, чтобы посмотреть, что там есть. Там было бессистемно разбросано несколько русскоязычных и англоязычных газет, включая "Лос-Анджелес Таймс" и "Сан-Фернандо Сан", большинство из которых были раскрыты на статьях о прошедших выборах и расследовании связи с Россией. Контрибьютор, казалось, был захвачен этой историей так же, как и "Законник" Сигел.

Босх отодвинул стопку меню от служб доставки еды и нашел блокнот на спирали. Босх быстро открыл его и обнаружил несколько страниц записей на русском языке. Там были таблицы с датами и цифрами, но он ничего не мог расшифровать.

Русский резко замолчал, Босх быстро закрыл блокнот и вернулся в кресло. Он натянул скобу на место и как раз откинулся назад, когда русский вернулся на свое место за прилавком. Босх наблюдал за ним, прищурив глаза. Русский никак не показал, что заметил что-то необычное за прилавком.

Прошло минут сорок бездействия, прежде чем Босх услышал, как у входа остановилась машина. Вскоре дверь открылась, и в клинику вошли несколько оборванных мужчин и женщин. Босх узнал некоторых из них по наблюдению за фургоном в начале недели. Они последовали за русским по коридору и скрылись из виду. Водитель фургона, тот самый, которого Босх видел раньше, остался у стойки и вскоре подошел к Босху, положив руки на бедра.

— Что тебе здесь нужно? — спросил он, его акцент был не менее густым, чем у контрибьютора.

— Я хочу увидеть доктора, — ответил Босх.

Он поднял ногу с рюкзака на случай, если коленный бандаж не был замечен. Водитель продолжил задавать Босху многие из тех же вопросов, что и контрибьютор. И держал руки на бедрах. После ответа на последний вопрос наступило долгое молчание, пока водитель что-то решал.

— Ладно, пошли — наконец сказал он.

Он начал идти в сторону коридора. Босх встал, взял свою трость и рюкзак и, ковыляя, пошел за ним. Коридор был широким и вел к неиспользуемому медпункту, а затем разветвлялся вправо и влево. Водитель повел Босха налево в коридор, где находились четыре двери, которые, как предположил Босх, были смотровыми кабинетами со времен, когда здесь работала легальная клиника.

— Сюда, — сказал водитель.

Он толкнул дверь и протянул руку, жестом показывая Босху, чтобы тот вошел. Переступив порог, Босх увидел, что в комнате стоит только один стул. Внезапно его с силой толкнули вперед и через всю комнату. Он выронил рюкзак и трость, чтобы поднять руки и не врезаться лицом в противоположную стену.

Он тут же обернулся.

— Что это было, черт возьми?

— Кто ты? Что тебе нужно?

— Я сказал тебе, и я сказал тому другому парню. Знаешь что? Забудь об этом, я ухожу отсюда. Я найду другого врача.

Босх потянулся к рюкзаку.

— Оставь его там, — приказал водитель. — Если тебе нужны таблетки, оставь там.

Босх выпрямился, а мужчина подался вперед, положил руки ему на грудь и толкнул обратно к стене.

— Хочешь таблеток — снимай одежду.

— Где врач?

— Врач придет. Раздевайся для осмотра.

— Нет, к черту. Я знаю другие места, куда можно пойти.

Он спустил скобу с колена, чтобы его можно было согнуть. Он потянулся за тростью, зная, что она будет полезнее рюкзака в качестве оружия. Но водитель быстро сделал шаг вперед и поставил на неё ногу. Затем он схватил Босха за воротник джинсовой куртки. Поднял его и толкнул спиной к стене, сильно ударив головой о гипсокартон.

Он наклонился к Босху вплотную, его дыхание доносилось до его лица.

— Снимай одежду, старик. Сейчас же.

Босх поднял руки вверх, пока костяшки пальцев не уперлись в стену.

— Ладно, ладно. Нет проблем.

Водитель отступил назад. Босх начал стягивать с себя пиджак.

— А потом я пойду к врачу, да? — спросил он.

Водитель проигнорировал вопрос.

— Положи одежду на пол, — сказал он.

— Нет проблем, — сказал Босх. — А потом к врачу, да?

— Врач сам придет.

Босх сел на стул, чтобы расстегнуть скобу и снять ее. Затем его рабочие ботинки и грязные носки. Он начал сдирать три слоя рубашек. Кодовое название УБН, данное его личности под прикрытием и всей операции, было "Грязная джинса", и оно ему подходило. Его куратор из УБН поначалу возражал против коленного бандажа и трости, но в конце концов уступил желанию Босха придать своему персонажу немного собственного шарма. Разумеется, куратор не знал об оружии, спрятанном в трости.

Вскоре Босх содрал с себя все слои одежды и остался в одних трусах-боксерах и грязной, пропитанной потом футболке. Отсоединив цепочку и держа бумажник в руке, он бросил джинсы на кучу одежды.

— Нет, — сказал водитель. — Все.

— Когда я увижу врача, — сказал Босх.

Он стоял на своем. Водитель подошел ближе. Босх ожидал еще каких-то слов, но вместо этого мужчина взмахнул правым кулаком, и Босх получил сильный удар в нижнюю часть живота. Он немедленно согнулся пополам и выставил руки для защиты, ожидая большего. Его бумажник упал на пол, цепочка звякнула на грязном линолеуме. Вместо этого водитель схватил Босха за волосы и, наклонившись, заговорил прямо в его правое ухо.

— Нет, сейчас же снимай одежду. Или мы тебя убьем.

— Ладно, ладно. Я понял. Снимаю одежду.

Босх попытался выпрямиться, но ему пришлось упереться рукой в стену, чтобы устоять на ногах. Он стянул футболку и бросил ее на кучу, затем сбросил боксеры и тоже бросил их на кучу. Он развел руки в стороны, демонстрируя себя.

— Хорошо? — сказал он.

Водитель смотрел на татуировку на верхней руке Босха. Она была едва различима спустя почти пятьдесят лет — туннельная крыса с пистолетом в руках, над ней латинский лозунг, под ним — "Ку Чи".

— Что такое Ку Чи? — спросил он.

— Место, — сказал Босх. — Вьетнам.

— Ты был на войне?

— Да.

Босх почувствовал, как по горлу поднимается желчь от удара.

— Они стреляли в тебя, коммунисты? — спросил водитель.

Он указал на шрам от огнестрельного ранения на плече Босха. Босх решил придерживаться сценария, который ему дали для этого персонажа.

— Нет, — сказал он. — Это сделала полиция. Сзади.

— Садись, — сказал водитель.

Он указал на стул. Опираясь одной рукой на стену для равновесия, Босх подошел и сел, пластик холодно прижался к его коже.

Водитель присел, взял рюкзак и перекинул его через одно плечо. Затем он начал собирать в кучу одежду Босха. Трость он оставил на полу.

— Жди, — сказал он.

— Что ты делаешь? — спросил Босх. — Не забирай мою…

Он не закончил. Водитель направлялся к двери.

— Жди, — повторил он.

Он открыл дверь и исчез. Босх сидел на стуле голый. Он наклонился вперед и обхватил себя руками. Не для скромности или тепла. Это положение облегчало боль в его нутре. Он гадал, не разорвал ли удар водителя мышечную ткань или не повредил ли внутренние органы. Прошло много времени с тех пор, как он получал такой незащищенный удар. Он укорял себя за то, что не был к этому готов.

Однако он знал, что, если не считать удара, все прошло точно по плану. Босх догадался, что водитель и другой русский, вероятно, просматривали одежду, в которой он был одет, а также содержимое бумажника и рюкзака.

В бумажнике, помимо очень похожего на действительное водительского удостоверения, были различные удостоверения личности с разными именами — все образцы того, что мог бы иметь при себе наркоман-бродяга, чтобы помочь ему провернуть аферу со следующей дозой и следующим рецептом. Там же находилась потрепанная фотография женщины, давно ушедшей из жизни Доминика Рейли, а также карточки и записки о других клиниках, разбросанных по всей Южной Калифорнии.

Рюкзак был полностью рассчитан на обыск и должен был помочь убедить тех, кто просматривал его содержимое, в легитимности Доминика Рейли как наркомана-бродяги. Они нашли бы атрибутику опиатной зависимости — безрецептурные слабительные и смягчители стула — а также пистолет, завернутый в футболку и спрятанный на дне одного из отделений. Они также могли найти одноразовый телефон с поддельными текстовыми файлами и журналом звонков.

Все это было тщательно продумано. Рейли носил с собой вещи, которые должны быть у бродяги. Пистолет был старым револьвером, у которого не хватало одной из накладок на рукоятку. Он был заряжен, но стреляющий штифт был спилен, так что он не мог функционировать как огнестрельное оружие. Предполагалось, что его отберут, когда Босх, как он надеялся, будет работать над операцией Сантоса, но УБН не хотело нести ответственность за передачу исправного оружия врагу. Неизвестно, чем это может обернуться для агентства впоследствии. Репутация ATF[34] все еще восстанавливалась после катастрофической операции под прикрытием, в результате которой оружие попало в руки мексиканских наркокартелей.

Самое главное, в рюкзаке находился пластиковый пузырек с таблетками, на рецептурной этикетке которого значилось имя Доминик Рейли. В качестве поставщика была указана аптека "Вест Велли", а в качестве врача, выписавшего рецепт, — Кеннет Винсент из Вудленд-Хиллз. При проверке эти данные были бы признаны законными. Во флаконе было только две таблетки — две последние восьмидесятимиллиграммовые дозы оксикодона Рейли. Они помогли бы прояснить, почему он пришел в клинику в Пакойме.

В рюкзаке также находилась дробилка для таблеток, сделанная из старой авторучки, которая могла выполнять двойную функцию — поместить таблетку внутрь, повернуть ствол, чтобы измельчить ее в пыль, снять верхнюю часть и нюхать. Порошкообразный оксикодон давал лучший кайф, а дробление таблеток уничтожало добавки временного высвобождения, предусмотренные производителем.

Все это было в рюкзаке, полный комплект. Единственное, о чем Босх должен был беспокоиться в данный момент, — это бумажник и цепочка. В бумажнике был GPS-передатчик, спрятанный в одном из кожаных отделений. Прикрепленная к нему цепочка служила одновременно антенной и аварийным выключателем. Если ее выдернуть из бумажника, она добавит к GPS-импульсу аварийный код и в дом ворвется команда прикрытия из УБН.

Босх надеялся, что этого не произойдет. Он не хотел, чтобы команда прикрытия нагрянула в клинику и закончила его миссию, которая не успела толком начаться.

Босх терпеливо сидел на пластиковом стуле, обнаженный, и ждал, когда все выяснится.