Густав кивнул Николае, и румын отступил в сторону. «Ты был с Силасом, когда его застрелили?» — спросил Густав. «Тот, кого я выгнал из кустов?»

Мужчина перевел взгляд на своего товарища, а затем снова на Густава.

«Мы работали на вокзале до встречи с вами». Его неидеальный немецкий звучал невнятно, словно он был пьян. Он говорил так, будто выучил язык по детским мультфильмам. «Нас выставили с вокзала около одиннадцати, и мы пошли пешком в Английские сады».

«Ищу наркотики», — подумал Густав. «Ты видел стрелка?»

Он покачал головой. «Я видел, откуда он стрелял. Я видел его машину». Он на мгновение задумался, словно слегка отступил. «Я никогда раньше такого не видел, а я служил в армии. Мы как раз делили деньги в парке. Я шёл к другой стороне парка, когда заметил машину у обочины».

«Как далеко вы были?»

«Сто метров. Может, больше. Вспышки не было.

Ни звука. Только гул.

«Возможно, глушитель», — предположил Густав.

«Нет. Я оглянулся на Сайласа, но его уже не было. Потом машина медленно тронулась». Он сгорбил плечи. «Я не знал, что Сайласа застрелили, пока следующим утром не заметил в парке полицаев со скорой помощью, выкапывающих цветы».

«Цветы», – подумал Густав. Ему не нужно было это напоминание. Его люди копали часами и ничего не нашли. Они выглядели дураками, и он…

Услышал это от своего начальника, когда местные жители пожаловались. Он на мгновение задумался.

«Какая машина?»

«Мерседес. Черный. Новый».

Отлично. Там, должно быть, были сотни чёрных Мерседесов.

Мюнхен. «Вы случайно не узнали номер водительского удостоверения».

«Нет. У меня не было на это причин».

«Дай мне взглянуть на удостоверение личности. На случай, если мне понадобится вернуться к тебе».

Мужчина медленно вытащил из кармана пальто изящный кожаный бумажник, вероятно, украденный. Он протянул Густаву румынские водительские права, совершенно бесполезные в Германии, с фотографией, сделанной более десяти лет назад. Срок действия прав давно истёк. Петре Чаушеску.

«Какое-либо отношение к…»

«Нет. Но попробуй объяснить это».

Густав кивнул и вернул удостоверение. «Где я могу вас найти?»

«Точно так же. Я рядом». Он вернулся и присоединился к Николае.

Они уже направлялись по переулку, когда Петре остановился и оглянулся на Густава. «Номер. На нём была приставка «Мюнхен».

Прежде чем Густав успел ответить, они оба исчезли в темноте.

Двое инспекторов вернулись к BMW. Андреас молчал весь допрос. Густаву он показался растерянным. «Что думаешь?» — спросил он, доставая сигарету.

Андреас уставился на него. «Можно мне один?»

«Ты не куришь».

«Я подумал, что начну».

Густав улыбнулся, покачал головой и спрятал пачку сигарет обратно в куртку. «Эта работа и так достаточно опасна. А что насчёт мужчины в „Мерседесе“?»

«Не знаю, стоит ли верить румыну, — сказал он. — Пистолет гудит? Без вспышки? Что это, чёрт возьми, такое?»

«Не знаю. Но, кажется, он что-то видел. Он был напуган. А его, похоже, было нелегко напугать. По крайней мере, теперь у нас есть хоть что-то. Чёрный «Мерседес», мюнхенские номера. Другое оружие. Пулевое отверстие, которое пронзило тело каждой жертвы, словно тёплое масло. Это что-то».

Густав откинулся назад, глубоко затянулся сигаретой и задержал дым. Наконец он выпустил ровную, тонкую струйку дыма, словно

пуля, которую он искал.

OceanofPDF.com

14

Ровно в десять утра Чад Хантер и Фрэнк Болдуин вошли в кабинет Альдо фон Герца. Кабинет почти не изменился с тех пор, как Чад видел его в последний раз. Все стены были увешаны оружием самого разного рода, оно было залито в деревянные ящики со стеклянными крышками и даже расставлено по углам. Там были старинные средневековые мечи, булавы и щиты. Менее заметные нацистские реликвии – ножи СС, штыки и каски – стояли на краю буфета, подпертого старым немецким флагом. А новейшее оружие, произведенное фон Герцем, было заперто в деревянном шкафу со стеклянной дверцей. Благодаря оружию комната больше напоминала военный музей, чем кабинет. Фон Герц прекрасно это понимал и использовал в своих интересах.

Альдо фон Герц сидел за своим огромным дубовым столом, положив толстые руки на разложенные на нём бумаги. Он уже совсем поседел, и на носу у него были крошечные круглые очки. На дуле пистолета, прислонённого к подоконнику позади стола, висел изысканный итальянский костюм, а шёлковый галстук свободно болтался на шее, словно у человека, только что пережившего собственную казнь через повешение.

Он подписал последнюю бумагу, бросил очки на стол, поприветствовал двух мужчин в центре комнаты и тут же пожал руку Чаду.

" Гутен Морген. Wie geht's ?" — пробормотал фон Герц, смысл которого исходил больше из его глаз, чем из слов.

« Gut. Und Ihnen ?»

« Auch Gut. Kannst du Sprechen Deutsch noch ?» «Не так хорошо, как ты говоришь по-английски», — сказал Чад.

«Приятно снова видеть вас», — сказал фон Герц, переводя взгляд на Фрэнка.

«А это мистер Фрэнк Болдуин. Человек с необыкновенным кругозором, о котором мне рассказывал Уорфилд», — он улыбнулся и поднял кустистые брови.

Фрэнк пожал ему руку. «Рад познакомиться».

«У меня есть один из ваших телескопов», — сказал фон Герц. «Старый, размером три на девять, с великолепной чёткостью. Уверен, он ничто по сравнению с тем, что вы мне сегодня покажете». Он взглянул на небольшой металлический контейнер в руке Фрэнка.

«Надеюсь, вам понравится», — сказал Фрэнк довольно подавленно.

Чад подошёл ближе к Фрэнку. «Может, нам стоит пойти в крытый тир, посмотреть на VH-40? Там мы сможем гораздо лучше продемонстрировать возможности прицела». Он не мог сдержать свой энтузиазм, и ему было всё равно, кто об этом знает.

«Как всегда, Чед, ты дипломат, — сказал фон Герц, похлопав его по плечу. — Всё в порядке. Пошли стрелять».

Альдо фон Герц провёл их по коридорам к лифту, затем в подвал, через две кодовые двери и, наконец, в небольшую комнату с видом на стометровый тир. Разметка создавала впечатление, что стрельбище находится на открытом воздухе, на расстоянии пятисот метров.

Чад хорошо помнил этот полигон. Он проводил здесь большую часть времени, испытывая различные винтовки и пистолеты, а также практиковался в обеденные перерывы. Стены покрасили в более тёмный цвет, а освещение установили новое, но в остальном всё осталось как прежде.

Через несколько минут на территорию стрельбища вошёл мужчина с волосами, собранными в хвост, неся чёрный металлический футляр, напоминающий шкатулку для музыкальных инструментов. Он поставил футляр на небольшой столик и открыл его.

«Пойдем со мной», — сказал фон Герц.

На большом открытом пространстве Чад немедленно направился к VH-40.

Он потянулся к ней, но мужчина с хвостиком схватил его за руку и вывернул большой палец назад.

«Всё в порядке, Лютер», — сказал фон Герц. «Это Чад Хантер».

Мужчина всё ещё держал руку Чада, а тот сжал свободную руку в кулак и занес её назад для удара. Затем мужчина медленно отпустил его.

«Чед, Фрэнк, это Лютер Дедрик. Он наш лучший стрелок.

Испытывает каждое оружие до совершенства. Боюсь, он слишком бережно относится к VH-40.

«Правильно», — сказал Чад. «Можно?» Он с доверием посмотрел на мужчину.

Лютер отошёл от пистолета. Его глаза были настолько тёмными, что невозможно было разглядеть, где заканчивались карие и начинались чёрные зрачки. Он скрестил сильные руки, перекатывая мышцы, и стиснул зубы, словно отдавал своего ребёнка, а не какой-то пластиково-металлический комок техники.

Чад взял винтовку и проверил её вес в руке. Она оказалась лёгкой.

Гораздо легче, чем казалось. Чёрный внешний корпус был сделан из какого-то композитного пластика. Высоко установленный прицел, как он и подозревал, оказался не таким уж и дорогим. Не стоило его ставить на водяной пистолет. Он посмотрел на дуло и удивился крошечному отверстию ствола. Напрасно, ведь он знал, что диаметр пули меньше, чем у 22-го калибра, но было трудно поверить, что им удалось то, чего не удалось ему. И всё же, вот оно. Он испытывал одновременно облегчение и зависть. Армейское начальство теперь не назвало бы его идею безумной.

«Как ты циклишь патрон?» — спросил Чад. Затвора не было видно.

Лютер не двинулся с места.

Герр фон Герц улыбнулся: «Под стволом, прямо перед рукояткой.

Нажмите на этот рычаг.

Чад нажал на нее, и длинная обойма, идущая параллельно стволу, выпала вниз.

«Двигайтесь вперед», — сказал фон Герц.

Когда он это сделал, обойма осталась у него в руке. Внутри не было патронов. «Сколько патронов в неё влезет?» — спросил Чад.

«Сотня. Но видите, что есть внизу обоймы? Можно прикрепить две, быстро перевернуть их и продолжать снимать».

«Чёрт. Целая армия из одного человека. Погоди-ка. В эту маленькую обойму сотню влезет?» Она была меньше стандартной обоймы М16 на 30 патронов.

Герр фон Герц посмотрел на Лютера. «Покажи Чаду одну из пуль».

Лютер открыл небольшой отсек сбоку кейса. Внутри лежало шесть дополнительных обойм. Он вытащил обойму и извлёк крошечный патрон.

Чад взял одну из маленьких пуль в ладонь. Она была совершенно чёрной, за исключением основания, у которого с каждой стороны были небольшие кусочки меди. Пуля была пластиковой. Выглядела она так, будто ребёнок стрелял из пластикового пистолета.

Гильзы не было, только снаряд. Это не сильно удивило Чада, но он заметил, как Фрэнк подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть. «Пороха нет».

«Требуется, Фрэнк», — пояснил он. «Пуля вылетает из ствола, словно электромобиль, летящий по трассе. Только без крошечного моторчика».

«Это хорошая аналогия», — сказал фон Герц.

Чад посмотрел на фон Герца. «Моей самой большой проблемой было уменьшить мощность источника. Как вам это удалось?»

Он улыбнулся. «Это секрет, Чад. Если бы я рассказал, мне пришлось бы тебя убить».

"Серьезно."

Он помедлил. «У нас были похожие проблемы. Затем мы задумались об основных физических законах, лежащих в основе всего многозарядного оружия. Стандартное автоматическое оружие улавливает пороховые газы от первого выстрела, отводит затвор назад и досылает новый патрон в патронник. Но в этом оружии пороховые газы не выделяются, поскольку взрыва в стволе не происходит. Пуля получает электрический заряд, ускоряется в стволе и вылетает с поразительной скоростью».

«Я полагаю, вы используете либо катушку, намотанную вокруг ствола, либо две металлические направляющие», — сказал Чад.

Мы обнаружили, что обмотка катушки выдаёт больше мощности. Но проблема осталась та же, что и у вас. Наши требования к мощности были слишком высоки.

Мы могли использовать батарейки, но после короткого выстрела из них высасывался весь заряд. Поэтому, как я уже сказал, мы вернулись к базовой физике. Нам нужно было регенерировать батарейки. Мы нашли способ использовать электрический разряд, возникающий при вылете пули из ствола.

«Чёрт. То есть это непрерывный цикл? Чем больше стреляешь, тем быстрее восстанавливаются батареи».

«Именно. Ты уверен, что не хочешь вернуться ко мне работать?»

«Возможно, после того, как я выстрелю из ружья. Можно попробовать?» «Конечно», — фон Герц бросил взгляд на Лютера.

Лютер передал Чаду обойму. Чад прицелился, вставил обойму на место и стал ждать. «Как ты…»

Наконец Лютер заговорил: «Он электрический. Для первого выстрела нажмите кнопку над спусковым крючком».

Чад сделал это, но услышал лишь легкое движение.

«Сначала стреляйте по мишени на расстоянии в сто метров, — сказал фон Герц. — Так вы лучше увидите, как попадают пули».

Чад приложил пистолет к щеке и прицелился правым глазом. Найдя цель, он сжал рукоятку, чтобы предупредить отдачу, и выпустил первую пулю. Ничего не произошло. Он…

Услышал лёгкий вибрационный звук, но ничего не почувствовал. Он посмотрел на цель и заметил маленькую дырочку в темноте. Конечно же, не было никакой отдачи. Ни пороха, ни взрыва, ни отдачи. Ни звука. Или, по крайней мере, еле слышного. Он прицелился и выстрелил снова. Ещё один выстрел в темноте. Спусковой крючок был странным. Ход был очень маленьким. Очевидно, это был электрический переключатель. «А как насчёт полного автоматического режима?» — спросил он.

Лютер снова ответил: «Просто держи курок. Он выстрелит, будет небольшая задержка, а затем пойдут пули».

Чад снова прицелился. Он сделал, как сказал Лютер. Первый выстрел попал, а за ним и шквал пуль. Прежде чем он успел убрать палец, целью стал рваный клочок бумаги. Крошечные кусочки повисли в воздухе и наконец опустились на цементный пол. «Чёрт возьми». Единственным звуком был слабый гул. Это было даже более впечатляюще, чем он предполагал. НАТО было бы безумием не выбрать его в качестве усовершенствованной боевой винтовки. Чад перепробовал всех остальных конкурентов, и сравнивать было не с чем. Все они были как кремневые ружья по сравнению с VH-40. Он покачал головой и посмотрел на фон Герца.

«Ну? Что ты думаешь?» — спросил фон Герц.

Он не смог сдержать энтузиазма. «Это потрясающе. Я хочу такой же».

Лютер наконец улыбнулся, и фон Герц рассмеялся. «Посмотрим, что можно сделать. Я знаю владельца компании».

Затем технический ум вернулся к Чаду. «А как насчёт характеристик пули? Всё, что я видел в первоначальном описании, — это начальная скорость и распределение скорости на дистанции от ста до пятисот ярдов. Вы и правда получаете сорок тысяч?»

«Да», сказал фон Герц.

«Это чертовски мощный гипершот, — сказал Чад. — Но как насчёт футо-фунтов энергии с течением времени?»

«Это все еще секретно», — вмешался Лютер.

«Скажем так, они намного превосходят стандарты НАТО», — добавил фон Герц. «Точность и смертоносность на расстоянии более 1000 метров. Мы пробили каску каждой страны НАТО, с обеих сторон, на этом расстоянии. Мы можем продемонстрировать вам больше на открытом стрельбище сегодня днём. Надеюсь, вас не смущает задержка».