«К югу от купальни Ариадны…»

Смысла торопиться не было — все конкуренты Джейми уже сошли с дистанции. Он решил на пару дней задержаться в Афинах. Сидя за чашечкой кофе и просматривая местную газету, он в колонке светских новостей заметил фамилию матери. Как оказалось, Поппи как раз находилась в городе. Это удивило Джейми — март был неподходящим временем для посещения Греции, тем более когда речь шла о такой светской львице, как его мать. «Интересно, что она здесь делает’» — подумал он и решил позвонить ей. Это было всего лишь минутным порывом: с тех пор как Джейми в последний раз виделся — с матерью, прошло уже несколько лет, и теперь он вспоминал о ней очень редко.

Поппи тут же пригласила его на свою роскошную виллу неподалеку от Афин. Зрелище, представшее глазам Джейми, было довольно грустным: крашеные перекисью водорода волосы матери были слишком белыми для ее почтенного возраста, и она явно злоупотребляла пластическими операциями — туго натянутая кожа на ее лице чем-то напоминала мрамор, а глаза были постоянно широко раскрыты, словно она не переставала удивляться тому, что видела. Кроме того, по мнению Джейми, яркое малиновое платье с чересчур короткой юбкой совсем не подходило женщине, которой было порядком за шестьдесят. Минуту спустя стало ясно, как Поппи очутилась в Афинах: она познакомила сына со своим новым женихом, ветхим, но очень богатым греком. Джейми с трудом подавил улыбку: мама была в своем репертуаре. «Интересно, она сама еще помнит, сколько у нее было мужей?» — подумал он.

Как он и ожидал, на вилле оказалось полно народу: жизнь его матери была сплошным непреходящим праздником. Поппи тепло приветствовала его, но даже не стала интересоваться, почему его так давно не было видно.

Думая о том, почему он все же навестил мать, Джейми пришел к выводу, что ему хотелось рассказать ей о Мике, Винтер и Фионе. Но за то время, что он провел на вилле, ему так и не подвернулся случай завести этот разговор: они ни на секунду не оставались одни. Да и вообще, с чего он взял, что Поппи захочет говорить о таких вещах? Они ведь никогда не были по-настоящему близки. Наблюдая, как мать суетится вокруг гостей, флиртует с ними, шутит и болтает, он подумал, что напрасно так много ждал от встречи с ней.

Джейми ощущал себя совершенно чужим на бурлившем вокруг празднике жизни, и это удивило его: обычно он чувствовал себя в такой стихии как рыба в воде. Теперь же он с трудом поддерживал светскую болтовню, а гости были ему попросту неинтересны. Он даже отказался от заманчивой, казалось бы, возможности принять участие в игре в нарды — похоже, азартные игры утратили для него былую притягательность. Словом, с ним явно что-то произошло.

Через два дня Джейми тепло распрощался с Поппи и уехал. В Пирее он сел на корабль, идущий на остров Наксос в Эгейском море. Когда полупустой в это время года корабль отошел от берега, Джейми ощутил огромное облегчение.

Эту подсказку он снова разгадал почти мгновенно — хотя что именно было расположено точно к югу от Наксоса, он не знал. Джейми уже бывал на этом острове — много лет назад, когда был молод, а удобная постель и лучшие рестораны еще не являлись для него главным в жизни. Это было задолго до того, как остров поддался соблазну больших туристских денег, и они с другом чудесно провели там время. Они питались и ночевали в простой таверне, каждый вечер напивались допьяна, а когда деньги начали иссякать, просто стали спать на пляже. «Да, то были волшебные ночи», — сказал себе Джейми, стоя на палубе и наблюдая, как корабль приближается к покрытому густой зеленью острову. То были ночи дружеских разговоров обо всем и ни о чем, когда их британская сдержанность растворялась в неповторимой атмосфере свободы. Чаша небосвода у них над головой была не черной, а чернильно-синей, как одеяние Девы Марии, а звезды казались такими близкими, что мысль о том, что человек не одинок во Вселенной, уже не казалась чем-то необычным. В воздухе стоял аромат дикорастущего тимьяна, слышалось непрестанное стрекотание сверчков… Как же давно это было! Теперь после ночи, проведенной на песке, он наверняка почувствовал бы себя больным и разбитым, да и друга, с которым он пошел бы на такое, у него больше не было — разве что… Нет, лучше не думать о Винтер!

Корабль пришвартовался, и Джейми сошел на берег. Он направился туда, где, согласно легенде, располагалась купальня Ариадны, — она совершала там омовения, когда дожидалась возвращения своего беспутного Тесея. Это было глубокое озерцо со скалистыми берегами, в котором Джейми так нравилось кушаться много лет назад: вода там всегда была теплой, как в ванне. Озеро оказалось меньше, чем то, что осталось в его памяти, кроме того, куда-то исчезла та неповторимая романтическая атмосфера. Узкий канал, связывающий озерцо с морем, наверное, и был той точкой отсчета, от которой следовало двигаться на юг.

Наплыв туристов имел хотя бы то преимущество, что можно было легко найти человека, знающего английский и способного помочь в переговорах с местными рыбаками. Разумеется, к югу от Наксоса были расположены другие острова — в Эгейском море их бесчисленное множество. Обсудив со всеми посетителями бара достоинства и недостатки близлежащих островов и выпив при этом огромное количество местного вина «ретцины», Джейми несколько раз услышал, что Наксос — самый лучший из островов, так что ему лучше не утруждать себя утомительным путешествием и остаться здесь. Но в итоге все же выяснилось, что если Джейми нужно какое-то место точно к югу от Наксоса, то лучше всего подходит Ковос. Если судить по отзывам рыбаков, этот Ковос был редкостной дырой: остров так мал, что скорее напоминает груду гальки, брошенную в море рукой какого-то сердитого бога. Остров был почти голым, вино там никуда не годилось, хлеб был невкусным, и даже оливковые деревья напоминали скорее чахлые сосенки, растущие где-нибудь на Крайнем Севере. Кроме того, Джейми сообщили, что жители острова необщительны, а женщины там уродливы — словом, делать на Ковосе было абсолютно нечего. «Лучше оставайтесь на Наксосе», — в один голос твердили ему местные жители.

На следующее утро Джейми встал очень рано и с гудящей головой отправился на поиски рыбака, который согласился бы отвезти его в столь неприятное место. Когда они наконец подплыли к острову, грек очень удивился его желанию сойти на берег не возле кучки рыбацких домишек, стоявших у самого моря, а на маленьком каменистом пляже, расположенном точно к югу от купальни Ариадны. Ковос действительно оказался почти голым — особенно если сравнивать его с Наксосом, осчастливленным источниками воды. Острову явно недоставало гор: Джейми увидел здесь лишь один невысокий холм. Оливковых деревьев почти не было, да и вообще, здешнюю природу никак нельзя было назвать красивой. «Ничего удивительного, что Ковос так не любят туристы», — подумал Джейми.

Он оглянулся, но увидел лишь залитые теплым весенним солнышком камни.

— Ну, спасибо тебе, Гатри! — произнес он. — Куда мне теперь — на север, восток, юг, запад?

Север исключался — там плескались волны. Если бы Джейми пошел на запад, то через сотню шагов опять уперся бы в море. На юг или на восток? Джейми сделал то, что на его месте сделал бы любой другой игрок достал из кармана монетку, подбросил ее и поймал двумя ладонями.

— Юг, — громко сказал он и отправился в путь.

После того как Джейми пересек каменную россыпь, он вышел на дорогу или, скорее, тропинку, петляющую вдоль берега. Тропа вывела его на возвышенность, откуда он увидел большую деревню. Дома были построены на вырубленных в скале террасах, и создавалось впечатление, что они карабкаются вниз по склону. Судя по всему, Джейми отделяло от деревни полторы-две мили. Он начал спускаться с пригорка, но затем остановился и огляделся. На Ковосе не было ни одной нормальной пристани, да и больших судов не наблюдалось. По сравнению с другими островами Эгейского моря он и впрямь казался гадким утенком, но Джейми почему-то пришлись по душе его простота и незатейливость, его неиспорченность цивилизацией.

Подъем, ведущий к деревне, оказался более крутым, чем Джейми показалось издали, так что он вынужден был несколько раз останавливаться и переводить дух. «Да уж, пора бросать курить и пить», — сказал ему внутренний голос: недавно он вновь начал выкуривать по пачке в день. Джейми исполнилось уже сорок три, и он входил в тот возраст, когда курящему мужчине начинают всерьез угрожать болезни сердца и легких. Кроме того, если он откажется от вредных привычек, это поможет ему улучшить внешность и самочувствие по утрам, и у него будет одной тревогой меньше. Его решимость покончить с этими пороками окрепла после того, как на середине подъема его обогнали две старушки, к тому же с тяжелыми корзинами. Судя по морщинам на их лицах, они были раза в два старше его. Проходя мимо пыхтящего Джейми, женщины приветствовали его кивками головы и улыбками.

«Вот черт, меня уже обгоняют какие-то бабушки! Может, у них моторчики?» — про себя усмехнулся Джейми и продолжил свое утомительное восхождение.

Хотя остров был почти бесплодным, на склонах холма, где стояла деревня, поля зеленели буйной растительностью. Залитая солнцем деревенька походила на все остальные, виденные им в Греции: белые домики в обрамлении деревьев, ведущие к домам крутые лестницы, церквушка на центральной площади и довольно невзрачная таверна, у входа в которую были расставлены на мостовой столики и стулья. Насколько видел Джейми, здесь не было ни почты, ни полицейского участка. Он сел за столик, заказал себе пива и осмотрелся. В этом месте кипела жизнь: ничто здесь не напоминало сонную праздность обычной греческой деревни, да и царивший здесь порядок был крайне нехарактерен для южных поселений. Улицы были чистыми, а строения, видимо, регулярно красили. Джейми знал, что такие деревни обычно населены одними стариками: молодежь в поисках работы и развлечений уезжает в большие города. Но здесь все было по-другому: зазвенел звонок, и из здания школы, возбужденно крича, выбежали дети. Джейми видел также немало молодежи и людей среднего возраста — вымирание деревушке явно не грозило. Впрочем, здесь действительно было очень много старых, укутанных потеплее людей. Однако старушки с хозяйственными сумками вовсе не выглядели согбенными дряхлыми развалинами: они все как одна ходили быстро и почти не горбились. Джейми пожалел, что не знает греческого — как хорошо было бы поговорить с этими женщинами и узнать секрет их бодрости!

Допив пиво, Джейми сделал то, что почти всегда делал, попадая в какую-нибудь деревню: пошел на кладбище. Он не раз говорил, что единственное, из-за чего стоит изучать латынь, это возможность читать надписи на могильных камнях. Образование помогло ему и здесь: хотя надписи были на греческом, его знаний древнегреческого хватало на то, чтобы кое-как разбирать их. Его чрезвычайно заинтересовал тот факт, что почти все люди здесь умирали в очень и очень почтенном возрасте. Кое-кто даже доживал до ста десяти — ста пятнадцати лет, а смерть в семьдесят была почти редкостью. Джейми охватил восторг: быть может, Гатри не обманывал их, и эликсир жизни действительно существует? Иначе, почему в деревне так много полных жизни стариков, а под каждым вторым могильным камнем лежит настоящий долгожитель? Интересно, в чем тут дело? Возможно, местные жители знают рецепт какого-то старинного снадобья?

Джейми окинул территорию кладбища и вернулся в таверну, где уже начали подавать обед. «Быть может, дело в пище, которую они едят?» — спросил себя он. Но меню казалось вполне традиционным для Греции: рагу из баранины, салат с козьим сыром и рыба. Все старики пили вино, и на каждом столике стоял бокал с водой. Но не зная греческого, как он сможет выведать их секрет? Возможно, здесь есть какой-нибудь врач, знающий английский и способный помочь ему? Но если этот секрет существует, о нем наверняка известно и другим людям, так почему же его до сих пор не выведал никто из приезжих?

— Прошу прощения, вы не Джейми Грант, знаменитый киноактер?

Джейми обернулся и встретился взглядом с загорелым священником в длинном черном одеянии — кажется, у православных они называются рясами. На груди мужчины висело очень красивое, богато украшенное распятие.

— Да, вы не ошиблись.

— Я так и подумал. У нас здесь есть ваши фильмы: летом мы ставим экран и смотрим кино, в том числе и те ленты, в которых снимались вы. Это очень интересные фильмы, — проговорил священник на правильном английском, но с сильным акцентом. — Можно присесть? — указал он на свободный стул.

— Конечно! Не желаете вина? Неисповедимы пути мирской славы! — усмехнулся Джейми.

— А вы идете следом за ней! Позвольте поинтересоваться, что привело вас сюда? У нас здесь очень мало туристов, даже корабли не заходят. Туристы считают здешние места скучными.

— Возможно, в этом вам повезло, — заметил Джейми.

— Возможно, — улыбнулся священник.

— Вы очень хорошо говорите по-английски, — сказал Джейми, подумав, что именно этих слов от него ждет собеседник.

— Благодарю вас. Когда-то давно я учился в Кембридже, но так и не сумел избавиться от акцента. Наверное, нам вообще трудно выдавить из себя все греческое, — широко усмехнулся мужчина, на миг обнажив белые зубы.

— Кажется, здесь все живут очень долго, — стараясь не выдать своей заинтересованности, заметил Джейми.

— Да, в этом нам тоже повезло: Господь дает нам возможность многие годы наслаждаться созданным им миром.

— Как вы думаете, почему? Вы что, живете в краю вечной молодости?

— Едва ли — люди здесь, как и везде, стареют и теряют красоту. Вряд ли можно назвать большинство местных жителей красивыми, правда?

— Мне кажется, что и в лице пожилого человека можно увидеть настоящую красоту, — слегка покривив душой, вежливо проговорил Джейми: сам он страшился приближающейся старости. Старость может быть к лицу крестьянину или рыбаку, но не кинозвезде. — Все старики здесь передвигаются с такой грацией, что сразу становится понятно: они в чудесной физической форме! — восхищенно продолжал он.

— Быть может, дело в том, что мы живем очень просто? У нас здесь нет автобуса, так что если мы хотим наловить рыбы, приходится добираться до моря пешком или на велосипеде. На острове два автомобиля: один у доктора, второй у меня. Я уверен, что мы с ним умрем молодыми! — засмеялся священник.

— Возможно, все дело в том, что вы едите?

— Кто знает? Наверное, здоровое питание и впрямь продлевает жизнь, но разве не об этом нам твердят все мудрые врачи?

«Похоже, не все здесь так просто», — подумал Джейми, а вслух сказал:

— Я заметил, что все посетители таверны пьют много воды. Это довольно необычно для греков, неужели вы не боитесь, что холодная вода повредит вам?

— Ну, конечно же, не боимся! Как вода может повредить человеку? Наоборот! — воскликнул священник.

— Тогда, возможно, эта вода обладает какими-то целебными свойствами?

Вместо ответа священнослужитель подозвал официанта и заказал рагу и вино.

«Он что, намеренно уходит от ответа?» — подумал Джейми.

— Скажите, вы знакомы с Гатри? — поинтересовался он, когда священник вновь повернулся к нему.

— Ого! Неужели Гатри знают все на свете? — засмеялся грек. — Да, я знаком с ним: мы вместе учились в Кембридже.

— Да? Ага, теперь понятно: он попросил вас помочь мне в моих поисках.

— Вы думаете? Но что именно вы ищете? Возможно, я вам помогу, а возможно, нет, — загадочно ответил священник.

— Гатри отправил нас искать эликсир жизни, — с иронической улыбкой сообщил Джейми: он всегда улыбался так, когда рассказывал кому-то об этом деле. И даже сейчас, зайдя в своих поисках так далеко, он все равно считал, что такой вещи, как эликсир жизни, просто не существует в природе. — Это что-то вроде поиска клада, — добавка он.

— Эликсир — это нечто такое, что бесконечно продлевает жизнь? Да уж, нелегкая задача!

— Да, добраться сюда было непросто, — в нетерпении проговорил Джейми. — Так это все ваша вода?

— Все наша вода? — непонимающе переспросил священник. — Вы про что?

— Наверное, у здешней воды есть какое-то свойство, позволяющее вам жить так долго? — терпеливо произнес англичанин. — Или причина в чем-то еще?

— Да кто знает? — спокойно ответил священник к крайнему раздражению Джейми. — Возможно, причина в здешнем солнце или в том, как мы живем. Мы довольны жизнью.

— Вы куда-нибудь сдавали эту воду для анализов?

— А зачем? Она чистая, от нее еще никто не умирал.

— Но неужели вам никогда не было любопытно?

— Но зачем это нам? Какой в этом смысл?

— К примеру, вы могли бы разливать воду по бутылкам и богатеть, продавая ее.

— Чего ради? У нас и так есть все необходимое, мы вполне счастливы здесь. Мы не испытываем потребности во многих вещах, которые считают необходимыми «цивилизованные» люди и даже жители соседних островов. У нас здесь мир и спокойствие, мы живем жизнью, полной простых радостей. Те, кому этого мало, уезжают отсюда, но те, кто остается, всем довольны. Видите ли, мы все любим друг друга, и это, наверное, главное.

— Так вы считаете, что дело вовсе нс в воде? — разочарованно спросил Джейми.

— Я этого не говорил: просто здесь сошлись воедино определенные обстоятельства, сделав нас такими, какими мы есть. Но мне казалось, что вас должно было быть трое? — уже другим тоном проговорил священник.

— Вначале так и было, но двое других, так сказать, не добежали до финиша. Мне почему-то кажется, что они нашли то, что искали, и эликсир им больше не нужен.

— А вам?

— Ну, у меня протекает крыша над головой, — ответил Джейми, — и мне совсем не помешают лишние деньги. — Он засмеялся, но, увидев, что его собеседник так и остался серьезным, остановился. — Возможно, мне повезло меньше, чем другим, и я так и не нашел себя, — уже серьезным тоном добавил он.

— Понятно. Что ж, молодой человек, в нашей воде нет никаких таинственных свойств: если хотите, я покажу вам, где находится источник. После этого вы сами решите, что делать дальше.

Джейми и священник вышли из деревни и пошли вверх по склону холма. Никакой дороги не было: среди камней петляла лишь узкая тропа. Наконец они остановились у расщелины в скале, увитой густой растительностью. Священник откинул рукой ветви какого-то вьющегося растения, и они вошли в грот. Грек протянул Джейми один из двух карманных фонариков, которые он достал из своей рясы, и они, согнувшись почти вдвое, двинулись по узкому темному туннелю. Вдруг стены раздались вширь, и они очутились в огромной пещере, показавшейся Джейми похожей на какой-то собор. Опустив взгляд, он увидел широкое, спокойное подземное озеро.

— Видите? Это и есть наш источник воды. Что ни говори, но это настоящее чудо, озерцо не пересыхает даже в самое жаркое лето. Мы не знаем, откуда берется эта вода, но все равно благодарим Господа за нее.

Джейми присел на выступ скалы, нависающий над водой. Через щель где-то у него над головой в пещеру проникал солнечный луч, и вода в том месте, куда он бил, была голубой, как бирюза. Или это была не вода, а камень? Джейми не стал проверять, лишь залюбовался этой невероятно красивой картиной. Белые сталактиты свисали с потолка пещеры, словно трубы гигантского органа, навстречу им со дна озера поднимались сталагмиты, напоминающие руины затопленного призрачного города. Завороженный водой, Джейми долгое время сидел у озера и даже не заметил, что священник давно куда-то ушел. Инстинктивно он знал, что достиг конца пути, хотя что ему теперь делать, не имел ни малейшего представления.