Октябрь 1190 года. Мессина, Сицилия

— Да сиди ты смирно! — рявкнул Филипп.

Французский король был так же уродлив, как Ричард был красив, и хотя он был на восемь лет моложе Ричарда, он почему-то выглядел старше. У Филиппа были широкие плечи, толстые короткие пальцы и простое лицо, которое больше подошло бы крестьянину, чем королю. Его волосы были дикими и непослушными, и он ослеп на левый глаз, который блуждал без цели, не давая Джону понять, куда он смотрит. Это сбивало с толку.

— Я сказал, прекрати, — повторил король, — или я сниму с тебя голову.

Джон перестал мерить шагами землю. Он уже протоптал тропинку перед шатром Ричарда. Он повернулся в сторону Мессины. Город был скрыт за грядой холмов, но когда ветер дул с востока, он слышал далекие крики агонии и ярости, перекрываемые лязгом стали. Последний порыв ветра принес и запах дыма.

Джон прибыл на Сицилию два месяца назад после долгого путешествия из Англии. Все это время он был рядом с Ричардом. Весной они переправились во Францию, где Ричард собрал своих людей: сотню рыцарей, четыре тысячи опытных воинов, две тысячи валлийских лучников и еще две тысячи простых солдат, в основном воров и крестьян. «Подушечки для иголок», — называл их Ричард. Он считал их ни на что не годными, кроме как служить живым щитом. В июле они объединили силы с Филиппом в Везле, крепостном городе в трех днях пути к востоку от Орлеана. Филипп привел с собой более шестисот рыцарей — больше, чем Джон когда-либо видел собранными в одном месте. У каждого рыцаря было по две лошади и по крайней мере один оруженосец. Было также пятьсот французских воинов, хотя их задачей, казалось, было в основном следить за обозом.

Несмотря на их различия, а может, и благодаря им, Ричард и Филипп были близки как братья. Они вместе сражались против отца Ричарда, а в юности проводили время вместе в Аквитании. Джон подслушал, как старый сэр Ранульф де Гленвиль бормотал одному из своих людей, что Ричард с полдюжины раз мужеложествовал с французским королем. Но такие слухи всегда ходили в армии. Когда он спросил о Ранульфе Робера де Бомона, лорд-стюард нахмурился.

— Держись от него подальше, священник. Он сражался за отца Ричарда. Король его не жалует.

Две армии вместе прошли на юг до Лиона, где французы повернули на запад, к Генуе. Филипп заключил контракт с итальянским флотом на перевозку своих людей. Ричард повел свою армию в Марсель, где их встретил английский флот из тридцати кораблей. В море оба флота попали в сильные осенние штормы, которые заставили их укрыться в Мессине, на Сицилии. Вскоре Ричард поссорился с Танкредом, королем острова.

Младшая сестра Ричарда, Иоанна, была замужем за прежним королем, Вильгельмом. Когда тот умер, за трон разгорелась борьба. Иоанна поддержала проигравшую сторону, и когда Танкред завладел короной, он заточил ее в тюрьму. Когда Танкред отказался немедленно освободить Иоанну, Ричард в ярости покинул Мессину. Он двинулся на юг и захватил замок Ла-Баньяра, принадлежавший одному из вассалов Танкреда. Теперь он вернулся и жаждал крови.

План состоял в том, чтобы сотня французских и английских рыцарей под покровом темноты подобралась к северным воротам города. Дюжина воинов с абордажными крюками должна была перелезть через стену, убить стражу и открыть ворота. Оказавшись внутри, Ричард рассчитывал, что внезапность и суматоха принесут ему победу. «Если мы наделаем достаточно шума, — сказал он, — они подумают, что вся наша армия уже в стенах. Они побегут прежде, чем нас увидят».

Это был дерзкий план. «Безумная авантюра», — так назвал это Филипп. Французский король предпочел остаться в лагере. Солнце уже приближалось к полудню, а он и Джон все еще ждали вестей о битве.

— Да сиди ты смирно! — рявкнул король.

Джон не заметил, как снова начал мерить шагами землю.

— Прошу прощения, ваша милость. — Он сел на походный стул рядом с Филиппом.

Король читал второй том карманного издания «О военном деле». Военный трактат, написанный римлянином более восьмисот лет назад, все еще был популярен среди знати. Филипп на него молился. Наедине Ричард говорил Джону, что, по его опасениям, французский король больше заботится о книгах, чем о битвах. «Если бы войны выигрывались пером, а не мечом, — сказал он, — то этот король Чернильница и впрямь был бы могуч». Джон не разделял презрения Ричарда к учености, но и не мог понять, как Филипп может спокойно сидеть и читать, пока его рыцари рискуют жизнью.

Филипп заметил взгляд Джона и опустил книгу. Казалось, он угадал, о чем думал Джон.

— Ричард повсюду находит повод для кровопролития. Танкред не дурак. Буквально на прошлой неделе он пригласил Ричарда в Мессину, чтобы обсудить их разногласия. Он протянул ему руку в знак дружбы, а Ричард на нее наплевал. Из-за этого будут потеряны жизни, жизни моих людей и его. И что будет достигнуто? Несколько золотых, быть может? — Он покачал головой. — На самом деле Ричарду нужно не золото. Ему нужна битва.

— Почему вы не попытались его остановить?

Филипп улыбнулся, обнажив кривые зубы.

— С таким же успехом я мог бы остановить стрелу, встав у нее на пути. Мне никогда не остановить Ричарда.

Король отвернулся, его внимание привлек стук копыт. Джон проследил за его взглядом и увидел приближающегося рыцаря. Это был Пьер де Прео, один из любимцев Ричарда. Красивый молодой человек с вьющимися светлыми волосами и яркой улыбкой, которую он демонстрировал часто. Он сделал себе имя на турнирах в Нормандии и Аквитании. Хотя ему еще не было и двадцати шести, Ричард удостоил его чести нести королевское знамя в бою. Джон слышал, как другие рыцари из-за этого роптали.

Пьер соскользнул с седла и преклонил колено перед Филиппом.

— Ваша милость, Ричард велел мне передать, что битва выиграна. Мессина наша, вернее, то, что от нее осталось.

Филипп поднял бровь.

— Что именно сделал Ричард?

— Оказавшись внутри стен, мы предали город огню и пронеслись по нему, крича как безумные. Когда воины Танкреда увидели дым и услышали наш приближающийся рев, они запаниковали и бежали. Это едва ли можно назвать битвой.

— Я слышал крики — крики битвы, — сказал Джон.

— Прошу прощения, отец, но женщины иногда кричат, когда им всаживаешь.

Джон заметил, как Филипп поморщился.

— А Ричард в порядке? — спросил он.

— Среди нас ни одного убитого, хотя лорд де Шовиньи несколько дней сидеть не сможет. Получил арбалетный болт в задницу. Ричард приглашает вас отпраздновать с ним победу во дворце. — Де Прео повернулся к Джону. — Вы тоже приглашены, священник.

— Позаботьтесь о своем коне, сэр, — сказал Филипп. — Мы найдем дорогу сами. — Он покачал головой, когда де Прео удалился, покачиваясь. — Дурак играет в войну, словно это забава.

Дюжина рыцарей поехала с Филиппом и Джоном в город, который состоял из нескольких церквей и раскинувшегося дворца среди сотен белых оштукатуренных домов, сгрудившихся у одного конца подковообразной гавани, выходившей в Мессинский пролив. Западные ворота стояли открытыми. Внутри Мессина превратилась в дымящиеся руины. Копыта их лошадей вздымали облака пепла. Лишь один дом из десяти еще стоял. Остальные обрушились, превратившись в груды обугленных бревен. На юге все еще полыхали пожары, взмывая высоко в небо. Джон чувствовал их жар за четверть мили. Он проехал мимо мужчины в кузнечном фартуке, лежавшего на улице в луже собственной крови с перерезанным горлом. Рядом сидела, рыдая, в дверях одного из немногих уцелевших домов женщина, пытаясь прикрыться рваными остатками своей туники. Хватка Джона на поводьях стала крепче. Эта сцена напомнила ему о бессмысленной резне, которую он когда-то видел в Египте.

Во дворце английский воин провел их внутрь и по прохладному, выложенному плиткой коридору, который выходил в обширный сад. Там были сотни розовых кустов, их последние лепестки опали, а листья теперь окрасились в красный цвет. По краю сада росли апельсиновые деревья, их ветви ломились от зеленых, незрелых плодов. В центре сада был фонтан, вода била из грудей полногрудой бронзовой русалки. Рядом с ним стоял Ричард. Его лицо было черным от дыма и пепла. Его белое сюрко стало красным от крови.

— Поздравляю с победой, кузен, — приветствовал его Филипп.

Ричард нахмурился еще сильнее. Он указал на фонтан.

— Ее нужно снести. Она нечестива.

Филипп положил ему руку на плечо.

— Этим займутся, кузен. Сначала у нас есть другие дела. Ты схватил Танкреда? Иоанну?

— Он бежал на юг, в сторону Катании. Он забрал мою сестру с собой.

— Это прискорбно. — Филипп помедлил, прежде чем осторожно продолжить. — Тебе не стоило сжигать город, кузен. Мы не можем покинуть Сицилию, пока не вернем твою сестру, а это значит, что нам придется зимовать в Мессине. Где будут жить люди?

— Ты найдешь для них место, Филипп. — Ричард повернулся к Джону. — Поговорим, священник. — Он отвел Джона в угол сада. — Я хочу исповедаться в своих грехах, отец.

Джон подавил гримасу. Он принимал исповедь лишь несколько раз и так и не привык судить своих ближних.

— Я всего лишь смиренный священник. Хьюберт Уолтер — епископ Солсбери. Возможно, он подойдет лучше.

— Моя душа отягощена грехом. Я должен исповедаться сейчас. — Ричард преклонил колени и склонил голову. — Исповедуюсь, что я соблюдал свои крестильные обеты хуже, чем обещал Господу нашему, и сан свой, который я должен был блюсти во славу Божью и для собственного вечного спасения, я носил недостойно.

— Если ты искренне раскаешься и исправишь свой путь, Господь будет милостив.

Голова Ричарда резко вскинулась.

— Не будь со мной снисходителен, Джон. Назначь мне епитимью, которую я заслужил.

— Назначу. Какие еще грехи ты совершил?

— Я убил сегодня людей, по меньшей мере дюжину. Точного числа не знаю.

— Это были защитники Мессины?

Ричард кивнул.

— Тогда ты убил их по принуждению, ибо они были твоими врагами. — Джон попытался вспомнить епитимью, рекомендованную в покаянной книге, которую он изучал перед тем, как стать священником. — Ты будешь поститься один год, вкушая лишь хлеб и воду, затем в течение двух лет будешь поститься каждую среду. Какие еще грехи ты совершил?

Голос Ричарда стал почти шепотом.

— Я изнасиловал женщину. Девушку. Она только-только вошла в пору женственности. У нее были темные волосы, смуглая кожа. Она кричала на чужом языке, когда я брал ее.

Челюсти Джона сжались. Его брат Келин был прав насчет Ричарда.

Король поднял на него глаза, и Джон с удивлением увидел в них слезы.

— Назначь мне епитимью, отец.

Джон помедлил. Он знал множество людей, которые насиловали и грабили, не задумываясь. Раскаяние Ричарда казалось искренним.

— Наказание за соитие с девицей против ее воли — отлучение от церкви. Но поскольку ты был охвачен жаждой крови и, следовательно, не в здравом уме, я облегчу твою епитимью до одного дополнительного года ежедневного поста и еще шести лет поста каждую среду. Хочешь исповедаться в чем-нибудь еще?

— Нет, отец. Я прошу тебя быть моим свидетелем в Судный день, дабы дьявол не возымел надо мной власти, а Господь не судил меня слишком строго.

— Буду, и если ты будешь верно исполнять епитимью и истинно раскаешься в содеянном, Господь непременно явит тебе свою милость.

Ричард поднялся. Туча, нависшая над ним, казалось, рассеялась.

— Благодарю тебя, Джон. Ничто так не облегчает душу после битвы, как добрая исповедь. — Он глубоко вздохнул. — Сколько лет, ты сказал, я должен поститься? Я со счета сбился.

— Два года ежедневно, милорд, и каждую среду еще восемь лет.

— Мои люди разделят со мной пост в ближайшие три дня, а еда, которую они бы съели, будет роздана жителям Мессины. Восемь тысяч человек на три дня — это в сумме выходит более десяти лет поста, верно, отец? Отлично. Теперь у меня для тебя другое задание. Танкред захватил мою сестру. Ты отправишься в Катанию и договоришься с ним о ее освобождении. Теперь, когда он лишился Мессины, возможно, король Сицилии будет посговорчивее.

Джон все еще пытался осмыслить столь бесцеремонное отношение Ричарда к епитимье. Служить такому королю ему хотелось все меньше.

— Я всего лишь ваш секретарь, милорд. Танкред скорее прислушается к кому-то более высокого ранга. Он может даже счесть мое присутствие оскорблением.

— Танкред не захочет слушать никого из моих людей, не после сегодняшнего. Ты из Святой земли и архидиакон Храма Гроба Господня. Потому я и посылаю тебя. Но ты прав, ранг тоже имеет значение. Епископ Уолтер будет тебя сопровождать. — Ричард сжал плечо Джона. — Удостоверься, что с моей сестрой все в порядке, и верни ее ко мне. С ее приданым.

***

Октябрь 1190 года. Катания

Дворец в Катании стоял за высокими, крепкими стенами на утесе с видом на море. За дворцом были разбиты сады, чтобы обеспечить пропитание в случае осады. Они простирались до самого края утеса, где стены не было — отвесный склон служил достаточной защитой. Когда они прибыли, Джона и Уолтера провели именно туда. Они застали Танкреда сидящим в тени лимонного дерева и смотрящим на море. Солнце садилось за их спинами, окрашивая воды в мерцающее золото.

У короля были волнистые каштановые волосы, тонкий нос, заостренный подбородок и проницательные глаза. Он поднялся, когда они подошли. Это был невысокий человек, и он стоял неестественно прямо, словно пытаясь компенсировать свой рост. Его правая нога была перевязана у бедра, и он тяжело опирался на костыль. Когда он заговорил, голос его был напряжен от боли.

— Ричард прислал вас со своими условиями?

— Да, ваша милость. Я — Хьюберт Уолтер, епископ Солсбери, а это — Джон из Тейтвика, бывший архидиакон Храма Гроба Господня, а ныне секретарь короля Ричарда. Мы…

Танкред поднял руку.

— Позвольте мне сэкономить время, сказав, что вы собираетесь произнести. Ричарду нужна Иоанна, а также ее приданое и наследство. На меньшее он не согласится. У нас будет достаточно времени, чтобы обсудить, чего хочет Ричард. Начались осенние штормы, и моря будут небезопасны еще много месяцев. А сейчас, я уверен, вы захотите убедиться, что с Иоанной все в порядке. Мои люди проводят вас к ней. — Он повернулся к ним спиной и опустился на скамью.

Стражники Танкреда провели их обратно во дворец, где епископ Уолтер откланялся, сказав, что желает отдохнуть после дороги. Джона проводили в покои Иоанны. На вид ей было на шесть-семь лет меньше, чем Ричарду, лет двадцать пять, но в остальном сходство между ними было поразительным. У нее были его рыжевато-золотые волосы, его ясные голубые глаза, обрамлявшие прямой нос, и его выступающие скулы. Ее красоту портили лишь плечи, широковатые для женщины. Она сидела с двумя служанками в комнате с толстыми коврами, стены которой были увешаны гобеленами, изображавшими охоту богини Дианы. Единственное окно выходило на море. Иоанна и ее служанки о чем-то говорили, но умолкли, когда вошел Джон.

— Миледи королева, я отец Джон из Тейтвика, секретарь вашего брата Ричарда.

— Добро пожаловать, отец. — Иоанна легонько коснулась рук своих служанок. — Оставьте нас. Я хочу поговорить с ним наедине. — Служанки вышли через дверь в соседнюю комнату, и Иоанна похлопала по одному из освободившихся стульев. — Садитесь рядом со мной, отец.

Джон предусмотрительно отодвинул стул подальше, прежде чем сесть. Красота Иоанны его смущала. Ее губы были полными, а светлая кожа почти светилась. Прошли годы с тех пор, как он был так близко к подобной женщине. От этого он чувствовал себя старым. Он прокашлялся.

— Ваш брат послал меня, чтобы позаботиться о вашем освобождении, миледи.

— Моего брата нисколько не заботит моя свобода, — отрезала Иоанна. — Ему нужно мое наследство и приданое, чтобы платить за свои войны. От меня быстро избавятся, выдав замуж за человека по его выбору. Что это за свобода?

— Уверяю вас, миледи, ваш брат заботится о вас.

Иоанна рассмеялась.

— Вы глупец или невинное дитя, Джон из Тейтвика. Ричард мне чужой, а я — ему. Я приехала в Сицилию одиннадцатилетней девочкой, чтобы выйти замуж за короля Вильгельма. Я не видела Ричарда четырнадцать лет с лишним. Сицилия теперь мой дом. Я не желаю уезжать.

— Но Танкред держит вас в плену.

— С Танкредом я разберусь по-своему. Он многого не рассказал ни вам, ни Ричарду. Рожер ди Андрия пользуется поддержкой баронов в Апулии, земле по ту сторону пролива. Прямо сейчас он ведет армию на юг при поддержке германского императора. Он сокрушит Танкреда, и как только он это сделает, я выйду замуж за сына Рожера, Роберта. Мы ровесники, и Роберт мне по нраву. Наш союз укрепит притязания Рожера на трон. Он станет королем, а со временем я снова стану королевой. Так что, как видите, отец, я не нуждаюсь ни в моем брате, ни в вас.

***

Стражник у покоев Танкреда распахнул дверь.

— Милорд, — объявил он. — К вам Джон из Тейтвика.

Джона ввели в королевские покои. Танкред сидел у огня, положив раненую ногу на скамеечку перед собой. Он махнул Джону рукой, приглашая подойти.

— Садитесь. Хотите стакан глинтвейна? — Он не стал дожидаться ответа, а жестом подозвал слугу, который принес Джону стакан дымящегося напитка. Пахло гвоздикой и апельсиновой цедрой. Танкред отпил из своего стакана. — Вы говорили с Иоанной?

— Да, ваша милость.

— Значит, вы увидели, какая она интриганка. Я буду только рад от нее избавиться. Может, даже заплачу, чтобы ее забрали, но я должен быть уверен, что Ричард увезет ее из Сицилии. Она должна выйти замуж, и не за германского или итальянского сеньора. Я не хочу, чтобы ее дети пришли оспаривать мой трон.

— Если то, что говорит леди Иоанна, правда, то вы не в том положении, чтобы выдвигать такие требования.

— Она знает лишь половину правды. Она верит, что мой канцлер предал меня. Она передает ему письма для Рожера, а он доставляет ответы. Это подделки. Рожер мертв, предан своими друзьями. Граф Ачерры выдал его мне за золото. Его сын Роберт скоро присоединится к нему в могиле. Будущий муж Иоанны осажден в крепости Сант-Агата.

— Если это правда, то к чему этот маскарад? Почему не сказать Иоанне правду?

— И в самом деле, почему? — Танкред отпил вина, глядя в огонь. Пламя отражалось в его карих глазах. — Ее письма оказались весьма поучительны. В них она порой называет сообщников Рожера, людей в Сицилии, которые ждут его прибытия, чтобы присоединиться к нему. Некоторых я казнил, за другими я с удовольствием наблюдаю. Полезно знать своих врагов, Джон из Тейтвика. Вашему королю Ричарду не мешало бы усвоить этот урок.

— Что вы имеете в виду?

Танкред отмахнулся от вопроса.

— Довольно пустых разговоров. Нам нужно многое обсудить. Зачем вы пришли сюда, Джон?

— Вести переговоры от имени моего короля.

— Да-да. Освободить Иоанну и забрать мои монеты. Это я знаю. Но чего хотите вы?

— Я всего лишь простой священник, ваша милость. То, чего хочу я, не имеет значения.

— О, еще как имеет, Джон. Еще как имеет. Вы не похожи на Ричарда. Вы старше и, надеюсь, мудрее. Вы священник, а значит, я полагаю, не разделяете его жажды крови. Вы видели, что он сделал с Мессиной. Вы видели, что он за человек. — Он наклонился вперед. — Скажите мне, почему вы служите ему?

Джон был обескуражен. Танкред прочел его, словно открытую книгу. И все же он не видел вреда в том, чтобы сказать правду.

— Я хочу вернуться в Святую землю. Это мой дом.

Танкред откинулся на спинку стула.

— Ах, да. Теперь я понимаю. Значит, ты желаешь отбытия Ричарда так же сильно, как и я. Мы с тобой единомышленники. — Король хитро улыбнулся. — Так скажи мне, Джон, от чего я должен отказаться, чтобы Ричард покинул мои земли, а ты смог вернуться домой? И что еще важнее, что твой король готов дать мне?