Музыкальное творчество Иоганна Штрауса не пострадало от семейных передряг. Его честолюбие оставалось несломленным, а усердие поддерживало его на плаву. И даже тогда, когда в венских танцевальных залах и заведениях его еженощно чествовали и восхваляли, он желал съездить снова во Францию и Англию за бо2льшим. Во время его отсутствия Ланнер один проводил придворные балы. Поэтому после того как Штраус вернулся, он принимал все меры, чтобы на него опять была возложена эта почетная миссия. В январе 1840 года обер-гофмейстер[51] наконец решил: Штраус попеременно с Ланнером будет играть на придворных балах. В «служебной униформе», как требовал того позже обер-гофмейстер, в красном фраке и белых штанах, а не в «черной цивильной одежде». Титулом k.k.[52] придворного музыкального бального директора Штраус был награжден гораздо позже, в январе 1846 года.

Дабы держать внимание и любовь своей публики, ему приходилось всегда придумывать что-то оригинальное. Во время Катаринен-праздника в «Шперле» он удивил концертным открытием к балу, который состоял из шести пунктов программы – «музыкальных серенад», наиболее изысканно из которых прозвучала увертюра Бетховена «Эгмонт». Она вызвала такие же восторженные аплодисменты, как и новая фантазия Штрауса, Erinnung an Ernst oder Der Carnaval in Venedig («Воспоминания об Эрнсте, или Карнавал в Венеции»), Op. 126, – реминисценция на немецкого гениального скрипача Генриха Вильгельма Эрнста, который намедни околдовал венскую публику.

Иоганн Штраус являлся любимым и почитаемым королем вальса, но все же ему приходилось каждый раз заново отстаивать этот титул. Ланнер тоже умел увлечь публику. Его вальсы Hoffnungs-Strahlen («Лучи надежды»), Die Romantiker («Романтики») или Talismane («Талисманы») делали его звездой. В противовес Штраус ответил Elektrische Funken («Электрическими искрами»), Op. 125, или Die Dämonen («Демонами»), Op. 149. Штрауса выделяло то, что он на лету схватывал музыкальный тренд и общественные веяния и переносил их в свои композиции. К его высшей заслуге можно отнести популярно преподнесенные слушателям лучшие творения гениев музыкальной культуры. И как высоко он ценил эту культуру, доказал в 1841 году – году основания филармонии – своими Musik-Verein-Tänzen («Танцами музыкального общества»), Op. 140, прозвучавшими впервые в «Шперле».