Происхождение Анны Штрайм то и дело давало повод для всякого рода пересудов. Облик южанки, темперамент и пристрастие к игре на гитаре служили основанием для создания романтической легенды, поддерживаемой семьей: будто ее отцу, испанскому маркизу, после дуэли пришлось покинуть родину, утаив свою аристократическую фамилию, и назваться простым именем Робер. Однако официальные документы эту версию отклоняют. Род Робер однозначно происходил из Люксембурга. Дедушка Мартин Робер попал в Вену в 1760-х годах, а в 1768 году женился на дочери хозяина гостиного двора Анне Марии Хартль. Перепробовал профессии парикмахера, продавца вина и кондитера. Его дочь Мария Анна, как и ее два брата, известные академические художники, тяготела к искусству, в ноябре 1800 года вышла замуж за уроженца Нижней Австрии, господского кучера Йозефа Штрайма, овдовевшего в мае того же года. Через пару лет он сменил вид деятельности и взял в аренду гостиницу «У красного петуха», где в 1800-х годах хозяйничали предки лирика и драматурга Антона Вильдганса.

Где и когда Иоганн Штраус познакомился с Анной Штрайм, подлинно неизвестно. То, что Иоганн Штраус музицировал в доме ее отца, маловероятно. Скорее всего, он попросту отдыхал в соседнем гостином дворе «У красного петуха» после изнуряющих концертов в оркестре Памера в гостинице Zum weißen Schwann («У белого лебедя»).

Сын Иоганна Штрауса, Эдуард, отмечает в своих «Воспоминаниях», что отец Штрайм знал хорошо как его отца, так и Йозефа Ланнера. Последний любил хватить лишнего, а затем склонен был к разного рода шуткам, и отцу nolens voles[23] приходилось вторить ему. Как-то раз ночью оба подвыпивших музыканта обвязали веревкой гипсовую фигурку турка со скрещенными ногами, а второй конец ее привязали к колесу кареты. И когда кучер тронулся с места, турок взлетел, разбившись на тысячи мельчайших кусочков. Узнав утром о неприятном сюрпризе, отец Штрайм провозгласил: «Это, конечно же, дело рук двух прохвостов, Ланнера и Штрауса, die Sacra!»[24]

Особенная же причина негодовать на одного из двух Sacra отцу Штрайму представилась уже через пару недель: на масленицу 1825 года выяснилось, что его дочь Анна в положении. Отец Штрайм бушевал, а Иоганн Штраус выглядел растерянным. Он ходатайствовал об иностранном паспорте (то ли так совпало, то ли стало принятым в панике решением бежать куда глаза глядят?) Прошение было удовлетворено: «Иоганн Штраус, без определенного места жительства, сирота; место рождения: Леопольдштадт; возраст: 21 год; музыкант, холост, путешествует в Грац и имперские страны в поисках работы; действие паспорта: 1 год».

Отец Штрайм настаивал на скорейшей свадьбе. Однако все было не так просто. Нареченный еще не достиг совершеннолетия. Опекун Антон Мюллер подал ходатайство в магистрат о позволении его подопечному жениться на «девице Анне Штрайм, рожденной в Вене 24 августа 1802 года, законной дочери торговца пивом Йозефа Штрайма, проживающего в Туры № 81…». Об имущественном положении господин Мюллер добавил к заявлению следующую информацию: «Иоганн Штраус благодаря своему совершенствованию музыкального образования, а частично по милости высоких господ, известных братьев Шолль, объединивших музыкальную продукцию, имеет годичный доход: четыреста гульденов в звонкой монете», его избранница также вносит вклад своим рукоделием.

Прошло несколько тревожных недель. Во времена бидермейера жернова бюрократии мололи медленно. Частью системы Меттерниха являлся контроль за жизнью бюргеров до последних мелочей. Наконец 24 июня «верхней попечительской организацией» было предоставлено разрешение на брак. Иоганн Штраус, практикующий музыкальный учитель, с согласия отца невесты мог жениться на Анне Штрайм. К разрешению был также приложен брачный контракт: «…все, чем владеют оба новобрачные в настоящее время, приобретут во время брака и будут наживать, должно стать общим имуществом…»

Сам документ на вступление в брак еще долго не выдавался. Следовало прежде предоставить справку о несудимости от квартирного хозяина. И это получилось. «Учитель музыки» Иоганн Штраус за подписью домовладельца и привратника подписал записку, что Иоганн Штраус в своей квартире на Лангегасе, № 67, вел себя тихо и прилично. Справку о несудимости предстояло также подтвердить основному суду и полицейскому управлению. Затем прошло трехкратное оглашение предстоящего бракосочетания приходским пиаристским[25] пастором. И вот наконец-то пара могла венчаться: 11 июля 1825 года в приходской церкви Лихтенталь Иоганн Штраус и Анна Штрайм сказали друг другу «да». К этому времени «дева Анна» находилась шестой месяц в интересном положении.

Вскоре после свадьбы молодожены Штраусы переехали в свое первое общее жилье в Санта Ульрих. В маленьком, давно снесенном домишке Goldene Eule («Золотая сова»), по нынешнему адресу Лерхенфельдштрассе, 15, что находился как раз за углом отчего крова Ланнера, 25 октября 1825 года на свет появился первый ребенок, Иоганн Батист Штраус, будущий король вальса. В последующие годы маленькая семья часто меняла место жительства. Поначалу в 1826 году она поселилась в южном соседнем пригороде Марияхильф. Там в доме № 865 20 августа 1827 года родился второй сын, Йозеф. Затем Штраусы остановили свой выбор на доме № 31 Леопольдштадта. Оттуда все более занятому отцу семейства было гораздо ближе добираться до больших танцевальных залов, мест еженощных выступлений. Третий ребенок, Анна, увидела свет 22 декабря под крышей Zum weißen Wolf («У белого волка»). После таяния льдов на Дунае в 1830 году случилось ужасное наводнение, опустошившее Леопольдштадт. Супругам с детьми пришлось спешно бежать из обжитого места[26] и совершить очередное переселение: Леопольдштадт, № 255, Zum Einhorn («К единорогу») на маленькой Шперльгасе возле Каринтийской площади. Там 29 сентября 1831 Анна Штрайм разрешилась второй дочерью, Терезой. В 1833 году супружеская чета наконец нашла достойное уютное пристанище, где потом обитала целых 50 лет, – Zum goldenen Hirschen («У золотого оленя»), тогда Леопольдштадт, № 314, сегодня Таборштрассе, 17. В этом доме родились еще дети: 4 января 1834 года Фердинанд и 15 марта 1835-го – младший сын, Эдуард. Последний написал в своих «Воспоминаниях»: «Здесь пробуждались к жизни самые популярные композиции моего отца, здесь они впервые были опробованы и исполнены. В рабочей и спальной комнате отца размещались музыкальные инструменты, только контрабасы, тромбон и ударный инструмент стояли в соседней комнате».