Шоколад был горький,

а Максим был Пешков.

Ехал в русской тройке

драматург неспешно.

С Мхатовской актёркой

ладил шуры-муры.

Освещал гримёрку

свет литературы.

Друг дядя Гиляй

брал на дно Хитровки.

Видел жизни край:

горе, смерть от водки.

И писал в блокнот,

делал в нём заметки.

Видел наперёд,

дар имея редкий.

Отдыхал в Крыму,

басом пел Шаляпин.

Вторили ему —

как же ты масштабен.

Ты теперь не Пешков,

будь Максимом Горьким.

Классиком успешным —

Всесоюзной стройки.