Южной ночи манящий запах,

на кедровых широких лапах.

Спит Ливадия и Мисхор —

под присмотром лесов и гор.

Томно с берегом спит волна.

Тихо – тихо звенит струна,

в ночь растянутая луной

на ребристой воде морской.

А душа снова рвётся вглубь —

приласкай её, приголубь

и невинный обман прости,

в искривлённом её пути.

Серпантинных дорог витки

знают радость и тень тоски.

Льётся свет сотни лет с небес —

на Таврический Херсонес.