Воронеж Мандельштама без ножа

зарезал, распорол, располовинил.

Его тетради рукописные лежат

на прикроватном столике поныне.

Беру, читаю строфы, между строк —

сочится боль и горечь междометий.

Так приближается неотвратимый рок,

сопутствующий образу трагедий.

Как переменчив вновь апрельский день:

то выйдет солнце, то засыпет снегом.

Всю землю покрывающая тень —

непобеждённого поэта, прошлым веком.