За Пушкина не молится никто.

Его цитируют, в театре исполняют.

Экранизировали «наше всё» в кино,

но в храме свечки за него не ставят.

По-снайперски он целился в строку

и флотом плыл его гусиный почерк.

Он русскому был предан языку

все ясны дни и пасмурные ночи.

Ноябрь холодом повсюду задышал.

Его душа псалтыри от нас просит,

минует ночью Грибоедовский канал

и по Неве плач жалобно разносит.

Да, в Питере, в Михайловском, в Москве,

его везде, конечно, чествуют и помнят.

Летят стихи и кружатся в листве,

и многолетний дуб пускает свои корни.

В столице полночь, на бульваре Пушкин

стоит в одежде бронзового кроя.

Но всё же где-то есть у нас церквушка,

где душу его словом успокоят.