Мама сжала сумку в руке,

лился дождь на края подоконника.

Мы стояли на островке

допотопного с виду коврика.

Мне тогда было восемь лет,

второклассник, едва смышлёный,

но я видел печали след

от дождя на стекле оконном.

Уходили из дома в ночь,

отрывалась листва с деревьев.

Я приклеивался, как скотч

к маме, словно в момент рожденья.

Ночью молча мы долго шли,

городок был провинциальный.

Ни души, ни огня вдали,

лишь слезился луны хрусталик.

А дорога ползла змеёй,

безымянные улицы плыли —

оставался наш дом за спиной

в брызгах лужиц от автомобилей.

Взбудораженной птицей ввысь

тень взметнулась раскрытым плащом.

Мама, мамочка, улыбнись,

и у нас будет всё хорошо.