День 6, вторник. Сегодня мы полюбуемся на одну из самых известных достопримечательностей региона – аббатство Сен-Мартен-дю-Канигу. Недавно аббатство отпраздновало свой тысячный день рождения! Путь к нему лежит не легкий, так что пройти его пешком – не грех.

* * *

Сколько же ног прошло по этому пути, поднимающемуся к верхушке горы. В XI веке спонсор аббатства, Вифред, граф Сердани, поднялся сюда, чтобы выкопать свою собственную могилу. Сейчас же тут собираются туристы, чтобы полюбоваться на аббатство и на потрясающие горы. Однако сюда приезжают и паломники. Это все еще действующая община бенедиктинцев.

Если бы рядом со мной сейчас кто-то был, я рассказала бы им кое-что интересное о графе Вифреде. Хотя, может, это и к лучшему, что я одна. В этой поездке все-таки не стоит упоминать могилы.

Манфред отправился к вершине на велосипеде. Впечатляет. Джудит тоже поехала на велосипеде – ее электровелосипед настроен на самую большую мощность. Меня немного беспокоили крутые обрывы и повороты, но Джудит пообещала оставаться на центральной полосе. Конни и Филли также отправились вперед пешком. Сил им придала идея дегустации круассанов у аббатства.

Надя осталась в отеле, чтобы подтвердить нашу бронь. Надеюсь, сейчас она наслаждается временем наедине с Жорди – после того, как я помешала их романтическому утру.

Лэнс и Лекси идут пешком где-то за мной, периодически останавливаясь, чтобы сфотографировать или заснять на видео свои поцелуи.

Найджела пока не видать, что меня нервирует.

Поэтому так и получилось, что я осталась одна в лесу, когда вдруг заметила то, что можно назвать разве что галлюцинацией. В нескольких метрах от меня на булыжнике, словно позируя, стоит животное, похожее на антилопу. Останавливаюсь и моргаю, не веря своим глазам. Неужели это?.. Кажется, это пиренейская серна. Очень боязливое и застенчивое животное, редкое зрелище. Близко сидящие рога на лбу этого создания прямые, закручиваются лишь к концу, что напоминает мне единорога.

Как жаль, что со мной сейчас никого нет. Что я ни с кем не могу разделить этот момент. Что никто не может сказать, есть ли она здесь на самом деле! А я-то думала, что простой ежик был предзнаменованием удачи…

Тут я понимаю, что кое-кто со мной сейчас есть: Джем. Может, это еще один знак, что она сегодня со мной? Знаю, что она сказала бы сейчас: «Боже, Сэйди, ну хватит уже сопли разводить!» Ну и пусть. Я одна в лесу с этим необычным созданием. Могу дать волю эмоциям. Утираю слезы, наблюдая за серной – которая жует листочек и не обращает внимания на чокнутую плачущую женщину, – как вдруг из-за угла появляется велосипедист.

Филипп Дюваль, как настоящий джентльмен, ни слова не говорит о том, что я плачу в лесу. Но он и слишком вежлив, чтобы игнорировать мое эмоциональное состояние. Он останавливается, отстегивает ботинки и предлагает мне бутылку кокосовой воды:

– Ça va, Sadie? Eau de coco?[52]

Я люблю кокосовую воду, как и любой другой велосипедист, которому не хватает природных электролитов, но я не могу лишать воды Филиппа. К тому же, у меня в рюкзаке есть бутылка воды и бутылка «ВиталыГрин» от Лекси. Вытираю щеки, отвечаю «non, merci» и указываю на деревья.

Серна уже запрыгнула на булыжник повыше; теперь она еще больше похожа на волшебное создание из мультфильма Миядзаки. Джем обожала Миядзаки. Это точно знак!

Не смею дышать. Когда слышу, как ахает Филипп, убеждаюсь, что у меня не галлюцинации.

– Magnifique[53], – шепчет он.

Мы стоим так еще некоторое время – я, Филипп и серна. Затем она удаляется в глубину леса. Прямо как у Миядзаки. Прямо как любила Джем.

– Pardon, извини, – говорю я Филиппу. – Я совсем не хотела заставлять тебя так высоко подниматься на велосипеде.

Надя показала мне сообщение, которое ему отправила. Она попросила Филиппа позвонить или написать мне, как только ему будет это удобно. Ехать до конца дороги и вверх по горе явно не удобно.

Филипп отмахивается:

– Я все равно сюда ехал. – Он рассказывает мне о своих спортивных планах на день: после этого он «просто» проедет около сотни миль на самых больших высотах из доступных.

Пожалуй, мне стоит серьезно обдумать, насколько сильно я хочу ездить с его группой.

Филипп усмехается.

– Раз уж я и так был неподалеку, я себе сказал – разогреюсь и найду Сэйди. Столкнулся с целующейся парой, они сказали, ты дальше. Туры – это так романтично.

Он сидит на сиденье, одной ногой упираясь в землю, другую – не отрывает от педали; его лицо покрыто всего лишь несколькими каплями пота, несмотря на тяжелый подъем в гору. Он открывает бутылку кокосовой воды и продолжает:

– А теперь – расскажи мне, пожалуйста, зачем тебе понадобилось описание нашего, скажем так, друга, Красного Номера?

Зачем? Наверное, потому, что у меня богатое воображение. Или потому, что я отчаянно хочу найти ответы. Отчасти я надеюсь, что ошибаюсь. Отчасти, ну… если я права – возможно, я раскрыла преступление!

Достаю телефон и показываю Филиппу фотографию, которую Би сделала в первый день нашего тура. Вся группа вместе на фоне моего велосипедного сарая. Я стою между Джудит и Лэнсом. Мы улыбаемся. Дом стоит по другую руку от Джудит. Он не улыбается, словно предсказывая печальное завершение тура для него.

Я вздрагиваю и указываю на мужчину, который встал в самый центр.

– Это он? Красный Номер?

Филипп берет телефон у меня из рук и прищуривается.

– Non, – наконец говорит он уверенным голосом.

Мои надежды рушатся. Конечно, это была глупая идея. Дурацкая! И зря пригнала Филиппа на гору. Ладно, по крайней мере он увидел серну.

– Нет, – говорит Филипп, растягивая слово. – Нет, не может быть. Это невозможно.

Пытаюсь убедить себя, что чувствую облегчение. Может, всему виной и правда тот подросток с баллончиком краски. Он разрыдался, потому что знает, что совершил ужасный поступок.

Филипп не отводит взгляд от фотографии. Он увеличивает ее двумя пальцами. Наклоняет телефон, затем наклоняет голову, пытаясь рассмотреть ее под разными углами.

– Что это за ужас у него на лице? Я его вижу – в глазах. Это напряжение. Агрессию. Но что за дурацкие усы? И почему он участвует в твоем туре?

* * *

Остаток пути до аббатства по петляющей дорожке я прохожу чуть ли не спортивной ходьбой. Правда, наверное, с большей одышкой.

Когда я оказываюсь на опушке, мне уже кажется, что я зря так торопилась. Деревья тянутся к небу. Каменное аббатство стоит тихо, как стоит уже много веков. Кампанила – колокольня – возвышается над изогнутым романским нефом. Каменные ступени ведут к дверям, закрытым для посетителей. Из-за ирисов и маков в саду у входа все это напоминает коттедж. Ассоциацию усиливают две полные рыжие сестры в ярком спандексе, сидящие на низкой каменной стенке.

– А вот и победитель! – провозглашает Филли.

На секунду мне кажется, что речь обо мне. Я едва ли победитель. У меня покалывает в боку. Для человека, который столько времени проводит на велосипеде, я нахожусь в не самой лучшей форме, особенно для горных прогулок. Прикладываю руку к боку, выдыхаю сквозь зубы, и соображаю, что говорят они о выпечке, которая входит в топ-десять моих любимых тем.

Ладно, кого я обманываю? Круассаны входят в топ-пять моих любимых тем. Но сейчас меня в первую очередь интересует, где Найджел Фокс.

Конни поднимает руку, в которой держит золотистый кусочек круассана. Ее сестра повторяет жест. Они «чокаются» круассанами, как бокалами вина.

– Santé! – хором говорят они. «За ваше здоровье».

– Так, из какой это пекарни? – спрашивает Филли, когда они доедают эту красоту.

– Придется повторить наш тост! – смеется Конни. – Повезло, что день у нас свободный.

– Вы не видели Найджела? – спрашиваю я, всеми силами стараясь изобразить спокойствие и отсутствие паники.

Сестры одновременно цокают языком.

– Он что-то натворил, да? – говорит Филли.

– Не иначе что-то жуткое, – говорит Конни. – Первый раз вижу, чтобы наша Сэйди и бровью не повела при виде прекрасных круассанов.

Я выдала себя. Как и Найджел, только вот этого я не понимала. Тот случай, когда он превысил скорость в Тюире. Его заинтересованность в испорченном указателе Сан-Суси. Его неприкрытый восторг, вызванный моими неудачами.

– Признай, без него тут намного лучше, – говорит Филли. Она спрыгивает с каменной стены, стряхивая крошки с колен и мох с бедер.

Вспоминаю Дома и его неприязнь к крошкам слоеного теста. Ох, Дом! Прости меня! Если я права, то в его смерти виноваты я и мой новый бизнес.

Оглядываю окрестности. Садовник в бежевом комбинезоне медитативно работает граблями. Дятел постукивает по мертвому дереву. В воздухе витает дразнящий запах кофе и булочек с корицей. Неужели у меня все-таки галлюцинации?

Заставляю себя вернуться к реальности и разобраться, где остальные члены моей группы.

– Вы не видели Джудит с Манфредом? – спрашиваю я.

Сестры указывают на два велосипеда, аккуратно убранных на специальную стоянку у весьма приличного вида общественного туалета.

– Манфред повел нашу Джудит по той тропинке, чтобы взглянуть на аббатство с большой высоты, – говорит Филли. – Настоящий джентльмен. Жаль только, что он лет на десять ее младше.

Сестры пускаются в рассуждения плюсов и минусов мужчин помоложе.

Хихикание Лекси доносится с дороги неподалеку. Отлично. Они с Лэнсом счастливы и на месте. Радуюсь хотя бы этому и провожаю сестер до аббатства. Когда подходишь, этого не видно, но на самом деле аббатство расположено на краю обрыва. Манфред и Джудит будут в восторге от этого вида.

Советую Конни и Филли тоже насладиться этой красотой.

– Оттуда видно все, – говорю я. – Включая монастырский сад. Нас ждет частный тур примерно через полчаса. Так что пока можете прогуляться, изучить окрестности.

Сестры многозначительно переглядываются.

– Что-то явно не так, – говорит Конни. – В любой другой день ты болтала бы, не умолкая, рассказывая, сколько лет какому камню. Рассказывай, что он натворил.

– Ничего, – говорю я и тут же чувствую себя виноватой, что обманываю их. – Вернее, ничего пока не могу сказать точно.

Обе протягивают зловещие «у-у-у».

– Будь с ним осторожна, – говорит Филли. – Мы ведь тебя предупреждали.

И они уходят по каменистой дорожке к смотровой площадке. Лэнс и Лекси, рука в руке, тоже туда направляются.

Филипп, наверное, сейчас уже спускается с холма – спешит на двух колесах в Верне, чтобы найти Надю, Жорди и, надеюсь, Найджела Фокса, также известного как Красный Номер.

Достаю свой телефон. Надя берет трубку, бормоча – насколько я понимаю – ругательства на украинском вперемешку с именем Найджела.

– Филипп тебе сказал? – спрашиваю я.

– Поверить не могу! – восклицает Надя. – Вот же крыса! Крыса среди нас! Портит хорошие вещи, нападает на наш бизнес, на гостей. Почему?

– Мы пока ничего не знаем, – говорю я. – Сейчас позвоню Лорану. Скажешь мне, если Найджел вернется?

Она обещает сообщить.

– И если он вернется – не показывай ему, что мы его подозреваем, – говорю я.

Надя фыркает.

– Не покажу. Но надо будет спрятать от него Жорди. А то он совсем не умеет врать.

Между прочим, еще один плюс Жорди – думаю я, набирая Лорана. Наблюдаю, как туман вьется вихрами вокруг колокольни. Раздается уже восьмой гудок. Если надо будет оставить сообщение автоответчику – что я ему скажу?

«Перезвоните мне»? Нет, недостаточно срочно.

«Перезвоните мне, я знаю, кто убийца, и он убегает»?

– Allô?

Мне требуется пара секунд, чтобы осознать, что это живой человек, а не автоответчик.

– Это я, – говорю я. – Сэйди, из «ПеДАлей».

– Oui, – говорит он, как будто улыбаясь. – У меня не так много времени. Я как раз вышел из комнаты для допросов. Мы предъявляем молодому человеку обвинения в вандализме за его действия на мосту. Шеф и комиссар говорят, что он вот-вот сознается и в остальных преступлениях.

– Думаете, это правда?

Он переходит на шепот.

– Очень сильно сомневаюсь. Он ничего не знает о велосипедах.

Бедняга.

– Жаль, что у него не было велосипеда. Тогда, может, у него были бы увлечения получше.

– О, ваша подруга Би говорит то же самое. Она посоветовала условное наказание – катание на велосипеде. Также она обвинила меня в «запугивании» несовершеннолетнего. Несмотря на то, что поймали его они с Бернардом.

Что ж, все мы жалеем о каких-то своих поступках. Я-то уж точно.

– Я позвоню, когда узнаю больше, – говорит Лоран. – Сейчас я должен…

– Нет! Скорее приезжайте сюда! – выпаливаю я. – Я кое-что узнала о Найджеле Фоксе.

– Да? О критике-гонщике?

– Да, о нем, – говорю я. – Он всем нам врал!

Мимо меня проходят две монахини в темно-коричневом облачении и скромной обуви. Останавливаюсь и пытаюсь принять спокойный и вдумчивый вид. Или, по крайней мере, хотя бы не такой нервный – как будто я говорю вовсе не о преступлениях.

Как только они удаляются, я шепчу в трубку:

– Он – очень хороший велосипедист. Когда он заполнял анкету перед туром, то отметил свой уровень как средний.

– Да, он превысил скорость в Тюире, – терпеливо говорит Лоран. – Но соврать в анкете велотура – не серьезное преступление.

Снова принимаюсь ходить из стороны в сторону.

– Да нет же, он очень хорош. Он бросал вызовы другим велосипедистам, бывшим профессионалам – и он побеждал. И он здесь уже достаточно давно, не с начала моего тура. – Замолкаю, прежде чем сообщить ему мое главное открытие, как для драматизма, так и просто чтобы набрать в грудь воздуха. – Он был здесь, когда начался вандализм.

Молчание на другом конце провода более чем достойно монастыря траппистов. Затем из телефона доносится перелистывание страниц и постукивание ручки.

Лоран говорит:

– Согласно нашим данным, Найджел Фокс прибыл в Сан-Суси поездом за день до начала вашего тура. Вы сами забирали его со станции.

– Да. Так и было. – Вспоминаю, что Найджел тогда сказал мне: «Мы отлично повеселимся, мисс Грин». Поигрывание усами, подчеркнутое «отлично». Тогда я еще надеялась на отличный отзыв. Теперь это звучит голосом мультяшного злодея.

Снова хожу из стороны в сторону. Поворачиваясь обратно к аббатству, замечаю, что вся моя группа в сборе и смотрит на меня.

Притворно радостно машу им рукой и поднимаю указательный палец, чтобы показать, что я сейчас подойду.

– Я должна идти, – говорю я Лорану. – У нас сейчас будет экскурсия по аббатству.

– А я сейчас буду обвинять подростка в серьезных преступлениях. Что еще вам известно?

Что ж, если так посмотреть, то аббатство подождет. Объясняю, кто такой Филипп и что его группа постоянно сталкивается с агрессивным велосипедистом.

– Филипп говорит, что он не раскрывает им свое настоящее имя. Он всегда представляется фальшивым – называется британскими знаменитостями, вроде Пола Голливуда[54], Грэма Нортона[55], герцога Эдинбургского… А потом смеется над любым французским велосипедистом, который принимает это за чистую монету.

– Я знаю Филиппа, – говорит Лоран. – Хороший мужчина. И хороший велосипедист. Насколько он уверен, что Фокс и тот человек – одно лицо?

– На семьдесят восемь процентов. – Я перевожу взгляд на деревья, пока Лоран обдумывает сказанное.

– Почему семьдесят восемь? – спрашивает он.

Улыбаюсь. В плане цифр Филипп – абсолютно мой человек.

– У него есть своя сложная система, но суть в том, что он не может быть полностью уверен, пока не увидит мускулы на его ногах и то, как он ездит. Лицо его немного сбивает с толку. Глаза те же, но у того мужчины нет усов. Может, они фальшивые?

А вдруг нет? Тут же представляю, как победно тяну Найджела за его усы-бивни и обнаруживаю, что они настоящие. Тогда я точно прославлюсь, правда, это будет черный пиар. «ПеДАли» получат самый ужасный отзыв в истории. Он будет настолько плохой, что, возможно, привлечет большое количество любителей трагедий. Жутких чудаков, которые посещают всякие зоны цунами, места захоронения ядерных отходов и дома, в которых росли серийные убийцы.

Лоран снова молчит, обдумывая сказанное.

– Ладно. Подросток подождет. Так даже лучше. Где мистер Фокс сейчас? Я приеду и поговорю с ним.

– А это следующая проблема. Его велосипеда нет. Как и его самого.

– Я постараюсь приехать как можно скорее. – На том конце провода раздаются шаги. Хлопает дверь. – Если увидите его – не показывайте своих подозрений.

Я не покажу, но если Найджел уехал – боюсь, уже слишком поздно.