В среднем за год солнце на острове Уайт светит тысяча девятьсот двадцать три часа. Так сказал Джим при первой их встрече.

Сидя в офисе градостроительного департамента Ярмута (кабинет 317, третий этаж, у лифта), Астрид ясно понимала, что сквозь единственное окно перед ней солнце проникало лишь немногие из этих часов. Стоял полдень. На небе ни облачка. Однако в кабинет попадала, пересекая угол стола и едва доползая до засохшего цветка в углу, только узкая полоска света.

Виной тому было высокое здание из красного кирпича, построенное всего в десяти ярдах от департамента. Оно заслоняло полнеба, а в тени образовалось мрачное пространство, служившее автостоянкой. Именно там сидел в машине Фрэнк и слушал радио. «Как же застройщику выдали разрешение?» – подумала Астрид.

Не будь у нее много других вопросов, она бы спросила насчет соседнего здания Беккета. Так он представился, когда они познакомились. Не пояснив, имя это или фамилия.

Он стоял на низком табурете у стены, целиком занятой стеллажами. Верхняя часть его головы блестела лысиной. Та выступала из мохнатой седой шевелюры, словно птица отложила большое яйцо в маленькое гнездо.

– Документы расставлены в алфавитном порядке. И вот здесь… – он указал на левый угол верхней полки, – …здесь, здесь и здесь… – его палец обвел еще три полки, – …заявки на разрешения, которые оспаривал Виктор Лич. – Он вынул одну папку и шагнул с табурета.

– Понятно. Спасибо, что так быстро согласились встретиться, – сказала Астрид.

– Будет вам, – отмахнулся он. – Такова моя работа. – Он положил папку на стол и сел в кресло. – Вы знали мистера Лича?

– Нисколько.

– Повезло. Не человек, а большая заноза. – Неуверенная улыбка исказила бледное лицо. Как будто Беккет вдруг осознал, что теперь, когда Виктора нет, может наконец высказаться. – Он жаловался на любой наш проект. Любой. Без десятка его письменных апелляций даже лампочку в уличном фонаре заменить бы не удалось.

– А вы не думали о том, чтобы нанять его на работу?

– Лучше пусть гадит под нашим присмотром, чем где-то тайком… Такая логика?

– Ну, почти.

– Нет, он хотел оставаться независимым голосом. Привлекать нас к ответственности. Хотел убедиться, что «демократия на местах работает». Он так сказал. – Чиновник вытянулся в кресле. – Разумеется, дело вовсе не в демократии.

– Да?

– Да, дело в жажде власти и внимания. Жажде славы. – Он поднял руки перед собой и развел их в стороны, как будто наклеивал вывеску над входом в кинотеатр. – «Шоу Виктора Лича. Самый долгий спектакль на острове Уайт».

– Да, возможно, вы правы. Я была в предместье, где он жил, и он там своего рода местный герой.

– Настоящий символ поколения. Здесь их прозвали «яраны».

– Яраны?

Беккет объяснил, что любой житель острова старше семидесяти лет получал бесплатный проездной на автобус. Однако пользоваться им разрешалось только после половины десятого утра.

– Поэтому многие обладатели пропусков заходят в автобусы утром и спрашивают водителя: «Неужтоярано?» – произнес Беккет, не делая пауз между словами.

– Ясно, – сказала Астрид, – местный жаргон. Спасибо.

– Не за что. – Беккет потер угловатый подбородок. – А теперь… давайте посмотрим, на что Виктор жаловался в последний раз. – Он открыл папку и тут же снова ее захлопнул. Видимо, у него много чего накипело. Беккету из-за Виктора Лича явно пришлось проводить в этой мрачной комнате гораздо больше времени, чем ему хотелось. Неделю за неделей. Теперь он освободился. Ну, освободился для других важных дел из папок на стеллажах: разрешений на пристройку чердака, покраску бордюров и прочего. – Хотите… я расскажу, как он добивался своего?

– Да, конечно.

– Хорошо. Виктор приезжал сюда каждую неделю. Обычно в полпятого в пятницу. Требовал показать последние заявки на строительство. Затем он уходил и начинал распространять дезинформацию среди своих соседей. О том, как ужасен будет новый пешеходный переход, или велосипедная дорожка, или что-то еще. Он сеял панику и получал что хотел.

– Каким образом?

– Ну, в общем… Он нацеливался на… – Беккет замер, подбирая правильные слова, – скажем, на самых впечатлительных жителей.

Астрид поняла, о ком он говорит. О пенсионерах с тихих улочек на холме.

– Они не так глупы.

– А я и не утверждаю обратного, Астрид, – сказал он. – Они просто больше… боятся перемен. Виктор умел вызвать в них гнев и беспокойство. Затем уверял, что лучше всего будет засыпать департамент электронными письмами и подробно описать нам свои чувства. – Беккет сделал паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжил. – Следующий шаг – организовать петицию. Виктор ходил по домам, собирал подписи. Вот тогда он мог потрясать этой бумагой и говорить: «Смотрите, департамент должен прислушаться… – Чиновник поднял палец вверх. – …к гласу народа». – Румянец залил его бледные щеки.

– Невероятно. Спасибо за…

– Нет-нет. Я еще не закончил. – Беккет глубоко вздохнул. – Видите ли, Виктор затем обращался в местные газеты. Только вот газеты никогда не сообщают фактов – что, скажем, пешеходный переход на самом деле нужен. Или что велосипедная дорожка помогает людям вести здоровый образ жизни. Нет, они лишь трезвонят о «разногласиях». – Снова воздетый к небу палец. – Они публикуют серию заметок, разжигая возмущение. Хотя сами знают, что в этих новостях ни слова правды. Но правда никого и не волнует.

– У газетчиков даже есть поговорка, – сказала Астрид. – Ложь обойдет полмира, пока правда надевает сапоги.

– Совершенно верно. – Беккет подкатился на кресле ближе к столу. – Так мы и получаем политические горячие пирожки. А чувства жителей «попираются городской администрацией». И все в таком духе. Конечно, администрация не верит ни единому слову. Зато боится потерять голоса избирателей на следующих местных выборах. Поэтому требует свернуть проект от греха подальше. И – та-дам! – на сцену выходит Виктор, благоухая розами. – Беккет провел рукой по столу, как будто только что показал карточный фокус.

– Значит, вы говорите… – Астрид подалась вперед, – что Виктор Лич втягивал в конфликты целый город только ради славы?

– Именно. – Беккет хлопнул в ладоши. – Впрочем, он уже мертв.

Отведя душу, чиновник оживился. Он явно уже давно ждал возможности рассказать свою теорию хоть кому-нибудь. Теперь он снова обратил свое внимание на бумаги. Напевая веселый мотивчик, он достал бежевую папку и пролистал документы.

По его словам, это были заявки на разрешения на строительство. Еще одна копия хранилась на компьютере, однако по закону все бланки подавались в бумажном виде. Папку в его руке следовало считать последним полем битвы Виктора Лича. Беккет быстро скользил взглядом по страницам, бормоча себе под нос:

– Запрос на разрешение доступа. Датирован 26 июня. Угу… для прибрежного комплекса. На полуострове у Нидлс-Ай.

– Нидлс-Ай? – Астрид резко выпрямилась.

– Да, у гавани Ярмута. – Он отделил один лист от рукописного документа и протянул его через стол.

Астрид взяла документ и изучила, чувствуя покалывание в пальцах. Действительно – Нидлс-Ай. Под кратким описанием, которое прочитал Беккет, прилагалась карта полуострова с красной точкой посередине. Именно там, где находилась пробная траншея.

– Что именно там собираются строить?

Беккет взял документ и перечитал его. На этот раз медленно.

– Так… Формулировка расплывчатая. Понимаете, это предварительная заявка. Вначале заявитель платит лишь за обсуждение потенциальных проблем. Чтобы понять, велика ли вероятность получить разрешение, пока еще не потрачены деньги на архитекторов и геодезистов.

– И Виктор видел этот документ?

– Да. – Беккет взял лист, исписанный от руки. – Это его первая жалоба. Без сомнения, первая из многих. – Беккет просмотрел письмо, выбирая отдельные фразы. – «Бельмо на глазу». «Кошмар на побережье». «Должно быть стыдно». – Он сложил письмо. – На самом деле, все как обычно. – Он собирался положить письмо обратно в папку. Но потом передумал. – Глупость какая. Зачем теперь его хранить, верно?

Он скомкал бумагу и швырнул в мусорную корзину у своих ног. На его лице сияла улыбка.

– А кто подавал заявку? – спросила Астрид так спокойно, как только могла. Она знала, что приближается к еще одной важной разгадке.

Беккет проверил все бланки из папки, но ничего не обнаружил. Тогда он решил посмотреть платежную квитанцию на компьютере, чтобы узнать, указано ли там имя.

Он открыл ноутбук и подождал, пока тот загрузится. Полоска солнечного света выскользнула из окна, и теперь кабинет освещался лишь экраном монитора. Беккет постучал по клавиатуре тонким указательным пальцем. Наконец чиновник произнес:

– Что ж, ясно. Вот компания, которая оплатила пошлину. Хотите знать название?

– За этим я и пришла.

– Хорошо. – Беккет хрустнул костяшками пальцев. – Фирма называется «Мистраль Индастриз».