Астрид направилась вниз по дорожке, которая прижималась к краю поросшего травой склона. Крутой спуск был оборудован бетонными ступенями с металлическими поручнями. В траве рядом проходила вытоптанная смельчаками узкая меловая тропа. Астрид выбрала ступеньки, остановившись после первой, чтобы полюбоваться видами.

Внизу, там, где кончался мыс, располагалась забетонированная площадка. На краю стояло квадратное здание из красного кирпича. За десять минут девушка спустилась вниз и, перейдя через мост над рвом в скалистом грунте, зашла в ворота. На указателе значилось: «Старая батарея Нидлс». Еще один объект «Английского фонда». Отлично – значит, до кафетерия и еще одной чашки крепкого кофе рукой подать.

Площадку окаймляли фестоны бетонных заглублений. На справочной табличке сообщалось, что во время Второй мировой войны они использовались для артиллерийских орудий. Орудия не сохранились, в отличие от поворотных рам, на которые они устанавливались. Направленные в сторону моря, на врага, который сюда так и не добрался.

Астрид прошла через площадку к зданию из красного кирпича. Как и следовало ожидать, на втором этаже находилось кафе. Стены вдоль лестницы заполняли пропагандистские плакаты времен Второй мировой. Призыв «Копай ради победы» на фоне корзин с пузатыми корнеплодами. Профиль Черчилля с летающими «Спитфайрами» на заднем плане. Женщины в форме, отдающие честь. Это место понравилось бы ее отцу. Оно было пропитано духом патриотизма и агитации. Впрочем, сейчас не до размышлений об отце. Сначала надо разобраться с материалами о Харлоу Уэйд.

Забрав на кассе свой заказ – кофе и черничный кекс, Астрид уселась на высоком стуле у окна, откуда открывался вид вниз, на скалы Нидлс. В кафе почти никого не было.

Она выложила папку на барный стол с ламинированным покрытием. Внутри оказались разложенные в хронологическом порядке вырезки из газет. Сначала попадались статьи из всех местных изданий, затем, по мере того как новость разносилась по стране, материалы и из центральных газет.

Девушка бегло просмотрела заголовки – настроение в публикациях менялось от ужаса («Юная талантливая яхтсменка пропала без вести в море») до смирения («Береговая охрана: шанса найти Харлоу Уэйд живой – нет»). От статьи к статье надежда таяла. А скудные факты уступали место домыслам и скорби.

Теперь она гораздо лучше понимала, что случилось, чем после быстрого поиска в сети пару дней назад. Пришло время копнуть глубже – восстановить в голове последовательность событий. Она открыла папку на первой вырезке и внимательно прочитала каждую статью. Вот как разворачивалась трагедия.

Примерно в 16:30 Харлоу Уэйд на своем судне «Морская пена» отошла от частного причала на территории Нидлс-Ай.

Она сказала отцу, что собирается выйти в море на пару часов, чтобы проверить парусник. Собиралась дойти до скал Нидлс и вернуться обратно. На следующий день начиналась регата Фастнет, и девушка хотела убедиться, что все идет по плану. Это стало последним разговором отца с дочерью.

Причин для волнения не было. Хорошая видимость. Ветер южный, со скоростью всего от пяти до шести узлов. Харлоу без труда могла проложить путь на запад, мимо залива Алум в сторону Нидлс.

Последний раз ее видели в 17:Томас Дэйвисон на борту яхты среднего размера «Эджиан» держал путь в залив Алум, где собирался пришвартоваться на ночь, и видел Харлоу у штурвала парусника «Морская пена». Они помахали друг другу. Дэйвисон шел в тридцати ярдах от нее – достаточно близко, чтобы заметить несколько подробностей.

Первое – отсутствие на Харлоу спасательного жилета; она тогда надела черную бейсболку и красную жилетку для яхтинга. Жилетка была ее любимой, бренда Musto.

Второе – Харлоу не была пристегнута к релингу. Когда она повернулась в сторону Дэйвисона, чтобы махнуть ему рукой, он точно видел, что страховочного линя не было.

Согласно расчетам, с учетом метеоусловий и уровня воды, «Морская пена» могла бы поравняться с Нидлс примерно в 17:При спокойном море у службы береговой охраны нет причин наблюдать за каждым проходящим судном.

В следующие несколько дней газетчики хватались за любую подробность. Журналисты опросили десятки друзей семьи Уэйдов. Все отзывались о Харлоу как о девушке, которая любила парусный спорт. Любила жизнь и надеялась завоевать первенство в своем классе в регате, которая начиналась в Каусе на следующий день после ее исчезновения.

А сорок восемь часов спустя была найдена ее черная бейсболка.

Некий мужчина, зарабатывающий выгулом собак, рано утром, примерно в 07:00, шел с псом по галечному пляжу вдоль замка Херст по другую сторону пролива, на острове Великобритания. На его глазах бейсболку прибило к берегу. Он подобрал ее и решил оставить себе. Однако заметил на бирке с размером подписанное ручкой имя – «Харлоу Уэйд».

К тому времени новость уже разнеслась по округе, и мужчина узнал имя. Он оставил кепку там, где нашел, и вызвал полицию, которая прибыла на место немедленно. Это единственный найденный предмет с судна «Морская пена». Кепка. Лежащая на мокрой серой гальке.

Астрид оторвалась от папки. Кофе стоял почти нетронутый и уже остыл. Она заказала еще одну чашку, размяла руками затекшую шею и вернулась к вырезкам.

В следующем репортаже приводилось несколько комментариев Патрика. Тот рассказал журналисту то же самое, что поведал Астрид на наблюдательной башне, за исключением версии про контейнеры для перевозок. По его словам, случай получался загадочный. Харлоу была выдающейся яхтсменкой. Не имелось никаких оснований предполагать, что она могла бы не вернуться на берег. И хотя журналист упорно добивался от Патрика большего, тот стоял на своем. Строить догадки бессмысленно. Однако журналистов это не могло остановить.

Спустя семьдесят два часа после того, как отец Харлоу сообщил о ее пропаже, служба береговой охраны прекратила поиски. В тот момент и начали зарождаться разнообразные теории. Одна из них стала особенно популярной. Астрид видела, что газетчики склоняли читателей к наиболее привлекательной, по их мнению, версии: Харлоу, возможно, свела счеты с жизнью.

Многие репортеры встречались с Дэйвисоном и спрашивали, мог ли он судить о настроении девушки по тому краткому мгновению, когда он видел Харлоу за штурвалом. Он не мог. Они «вежливо махнули» друг другу. Она улыбнулась, и он снова повернулся к штурвалу. Это все, что он мог сказать. Он не заметил ничего необычного в тот момент и не поменял своего мнения.

В следующее воскресенье вышло несколько длинных статей о Харлоу в центральных газетах. Астрид силилась вспомнить – возможно, она читала об этой истории, но не запомнила, потому что та была связана с парусным спортом. Воскресные издания создали Харлоу безупречный образ. «Яхтенный гений». «Примерная ученица» с высочайшими оценками. Любимица других учеников и учителей в частной школе на острове. «Идеальная сестра». К статьям прилагались фотографии маленьких Харлоу и Селесты в лодке. В том числе снимок, скорее всего, послуживший вдохновением для морского портрета девочек, обнаруженного Астрид в поместье Нидлс-Ай.

Печатали и совместные семейные фотографии Уэйдов – Харлоу и Селесты с отцом на яхтах всех мастей. Несколько кадров с торжественных церемоний, на которых Харлоу, совсем еще подросток, получала награды. Ей прочили первенство в регате – отец бы ей гордился. Зачем совершать самоубийство? Это казалось невозможным. В любом случае произошла настоящая трагедия. Бедная девочка, думала Астрид. Такая потеря.

Допив кофе, она пошла вверх по дорожке, зажав папку подмышкой. В бумагах не было ничего, что помогло бы приблизиться к разгадке. Никому бы не помогло. Тысячи людей читали те же самые материалы – других не было – и не нашли ответа. Произошел несчастный случай в море, возможно, по вине контейнера-убийцы. Никто не знал. Три года, четыре тысячи приливов и отливов спустя… Правда канула в море.

Астрид выбросила материалы в мусорный бак рядом с забором из рабицы. Папка не тяжелее пары глянцевых журналов. Но, оставляя ее тут, девушка чувствовала, что ей стало легче. Затем она отстегнула велосипед и поехала вниз по дороге к поместью Эбботсфорд.